Как мне стало известно, здоровье заведующего подорвалось еще до аварии. Сначала находили то одну болезнь, то другую. Началось все с гиперостоза поясничного отдела позвоночника, за ним последовали компрессионный перелом первого поясничного позвонка, дегенеративно-дистрофические изменения поясничных позвонков, асептический некроз головки бедренной кости, катаракта левого глаза, сахарный диабет, синдром Кушинга[31] и еще более двадцати заболеваний.

Одним из симптомов синдрома Кушинга является центральное ожирение, при котором объемы тела больного могут увеличиться в несколько раз. Если человек изо всех сил пытается похудеть, но никак не может, ему стоит провериться на наличие данного заболевания. Я запомнил, что заведующий стал ненормально толстым, но я думал, что это из-за возрастных изменений. Откуда мне было знать, что у него был целый ворох заболеваний. Неудивительно, что происшествие с Лян Лянлян в итоге унесло его жизнь.

Благодаря рассказу Чэнь И выяснилось, что, когда заведующий обнаружил у себя столько заболеваний, он сначала списал все на банкеты, которые любил устраивать, и наладил свои пищевые привычки. Однако его состояние все ухудшалось и ухудшалось, и в дополнение ко всему у него все чаще стали появляться заеды в уголках рта. Со временем он начал подозревать, что его отравили.

Чтобы подтвердить свою догадку, заведующий сдал многочисленные анализы и наконец нашел ответ. Однажды он отошел в уборную, чтобы позвонить. Мы с Ян Кэ тогда спрятались в одной из кабинок и услышали, как он спросил своего собеседника: «Результаты есть? Это то, что я предполагал?.. Вот оно что…» Во время того звонка заведующему могли сообщить точные результаты, а значит, и информацию о том, каким ядом он был отравлен.

Услышав упоминания о яде, я переспросил Чэнь И:

– Это с вами тогда заведующий разговаривал по телефону? В тот день мы с Ян Кэ прятались в туалетной кабинке.

– Нет, – ответила Чэнь И, пристально глядя мне в глаза.

Ее взгляд излучал нежность и тепло. А потом она задала встречный вопрос:

– Почему вы с Ян Кэ прятались в кабинке?

В тот день Ян Кэ потащил меня за собой в мужской туалет, потому что в больницу приехала полиция и он хотел обсудить возможность устроить засаду Х в морге 30 сентября. Чтобы перехитрить заведующего, Ян Кэ заставил меня спрятаться вместе с ним. Но я не мог просто взять и раскрыть все карты Чэнь И, поэтому умышленно завалил ее вопросами, чтобы сменить тему разговора:

– Прежде всего скажите, был ли заведующий отравлен на самом деле? Правда ли, что кто-то добавил отраву в кулер? Поэтому он тогда заставил меня отпить из его термокружки, а потом отослал Лян Лянлян в магазин за водой? В конце концов, каким ядом его отравили?

Чэнь И не стала усложнять задачу и ответила напрямую:

– Насколько я знаю, яд добавили в кулер в его кабинете – воду из него пил только заведующий. Что же касается того, как долго он подвергался воздействию яда, это никому не известно. К тому же бутыль в кулере давно заменили.

– Что это был за яд? – снова спросил я тихим голосом.

Чэнь И с сожалением вздохнула:

– Характер у Хэ Фую изменился, он больше никому не доверял. Я не знаю, какой яд выявили в лаборатории, и тем более не знаю, в какую лабораторию он обращался. Он только сказал мне, что заснял, как кто-то пробрался к нему в кабинет, чтобы подмешать яд. Он уже собирался пойти в полицию, но откуда ему было знать, что с ним случится тем вечером…

– Значит, вы тоже не знаете всей правды? – разочарованно протянул я.

Чэнь И ответила мне, положа руку на сердце:

– Я не в курсе всех событий. В противном случае я бы уже давно вызвала полицию вместо Хэ Фую. К сожалению, когда я узнала о его смерти, семья уже кремировала тело, а большую часть вещей выбросили, и поэтому провести повторные тесты на яд нереально.

– В какую больницу он обращался, когда проходил обследование? Может быть, там еще остались образцы его крови или что-то вроде того, – не терял надежды я.

– Я пыталась навести справки, но так ничего и не нашла, – покачала головой Чэнь И.

– Тогда он погиб понапрасну, – сокрушенно вздохнул я.

Чэнь И поспешила утешить меня:

– Не думайте так. На самом деле Хэ Фую упоминал о вас несколько раз, говорил, что вы написали очень хорошие книги. А еще – что вы скромный и порядочный человек и один из немногих людей в больнице, кому он мог доверять.

– Вы лжете.

Я сдуру выпалил первое, что пришло на ум, но быстро понял, что это было невежливо, и попытался оправдаться:

– Заведующий часто отчитывал меня, ругал за внешний вид, постоянно искал предлоги, чтобы поучать, – передернуло меня от неприятных воспоминаний. – Он знал, что я пишу книги?

В глазах Чэнь И блеснул огонек:

– Ваш заведующий говорил, что вы – Тай Пинчуань и что вы написали несколько книг. Я купила их, прочитала. Написано очень здорово! Вы еще были на наньнинской автограф-сессии, я тоже туда приходила. Книжку вы мне подписали, а вот теперь, похоже, не узнали.

Такой ответ явно застал меня врасплох, но Чэнь И любезно помогла мне выкрутиться из ситуации:

– Когда я пришла к вам в больницу, то заметила, что многие люди поговаривали, будто Хэ Фую любил к вам придираться. И тогда я поняла, что мне необходимо найти вас и объяснить вам все. Он уже умер, не стоит держать на него зла. Мне кажется, вы не знали его настоящего, не знали, каким он был до отравления. Яд изменил его личность.

– Какой яд способен изменить личность человека?

В голове у меня уже были предположения, но я не осмелился делать поспешные выводы, не имея на руках результатов повторных тестов.

Но, похоже, для Чэнь И наш разговор был окончен. Она открыла свою красную сумочку, лежавшую на столе, достала оттуда экземпляр «Детектива-психиатра» и спросила, могу ли я его подписать. Глядя на мою обескураженную физиономию, Чэнь И объяснила, что эта книга в подарок. Она вдруг запереживала, что мне в тягость сейчас этим заниматься, и, позабыв про должностную разницу между нами, сказала, что она воспользуется своим служебным положением в личных целях всего один раз и больше не будет выпрашивать у меня автографы. Никому не известному писателю вроде меня не пристало важничать, а потому я бы подписал книгу в любом случае, окажись она передо мной. Если бы мне пришлось подписать даже десять тысяч экземпляров, я был бы на седьмом небе от счастья.

Но только я взял ручку, как мне позвонил Ян Кэ:

– У меня сегодня в стационаре кое-что случилось, я задержусь в больнице. Езжай домой один.

– Хорошо.

Я как раз вспомнил, что мама организовала мне свидание, и испугался, что будет некрасиво, если я на него опоздаю.

Видя, что я все еще говорю по телефону, Чэнь И осторожно напомнила о себе:

– А можете подписать сейчас? У меня планы на вечер, мне уже пора, – указала мне на книгу она, заметив, что я все еще ее не подписал.

– Извините.

Я тут же завершил звонок и быстро поставил свою подпись.

– Спасибо.

Довольная Чэнь И взяла книгу и поднялась с места, собираясь уходить.

Не знаю почему, но я вдруг почувствовал себя так замечательно. Я тоже встал и придержал перед ней дверь кабинета, как джентльмен. Чэнь И видела, что время уже позднее, поэтому она еще раз быстро поблагодарила меня и торопливо вышла из отделения, направившись в сторону парковки. Я тоже понимал, что на дворе поздний вечер и мое свидание вслепую должно было вот-вот начаться, поэтому я не стал медлить и, добежав до машины Ян Кэ, поехал на ней в условленный ресторан. Естественно, я понятия не имел о том, как будет выглядеть девушка, да и сам я все еще думал о Лу Сусу. Я до сих пор горевал по ней, и мне было совершенно не до подобных свиданий. Поэтому я рассчитывал на короткую встречу, после которой можно просто разойтись по домам.

Мама забронировала нам столик в ресторанчике рядом с Финансово-экономическим университетом Гуанси. Он назывался «Товарищи», и там подавали традиционные блюда региона, например рагу из улиток и утиных лапок, сладкий пудинг из тофу, барбекю в соусе из чернослива и все такое. Интерьер был выполнен в стиле эпохи Китайской Республики[32]; убранство было незатейливым и близким по духу простому народу. Я давно не ел остренького, а потому выбор ресторана меня вполне устроил. Не став дожидаться девушку, я заказал рагу из улиток и утиных лапок и напиток из чернослива. И уже был готов наслаждаться едой. Оставить даму без права выбора было совсем не по-джентльменски, но я специально хотел оставить о себе плохое впечатление, чтобы она сама отвергла меня.

Но как только я сделал заказ, мама позвонила мне снова. Я решил выйти на улицу, чтобы ответить ей, потому что в ресторане играла музыка и мне было плохо слышно.

– Алло! Мам, да тут я, не дергай меня.

– Она тебе обязательно понравится.

В голосе моей мамы чувствовалась уверенность.

– Ага, ты всегда так говоришь, – намеренно вставил шпильку я. – Не забывай, как ты до этого познакомила меня с Ма Линь, а она на следующий день ложно обвинила меня в изнасиловании…

Конечно, мама помнила, кто такая Ма Линь. Раньше она страдала госпитализмом и оклеветала меня как насильника, чем чуть было не разрушила мою жизнь. Но мама хорошо подготовилась:

– Доверься матери на этот раз. Я потратила столько сил, чтобы организовать тебе это свидание вслепую, так что не посрамись. Надеюсь, ты оделся поприличнее.

Одет я был неряшливо, но мне было все равно. Однако вслух я сказал другое:

– Не волнуйся, я сделал все, как ты сказала.

– Хорошо, тогда кладу трубку.

– Пока.

Что ни говори, день сегодня был чудной. Сразу после того, как я завершил звонок, мимо входа в ресторан прошел кое-кто знакомый. Присмотревшись, я понял, что это была Чэнь И. Сегодня я уже дважды случайно столкнулся с ней, а потому решил поздороваться:

– Госпожа заведующая, вы живете тут неподалеку?

– Ой, да, – удивилась в ответ Чэнь И. – Но вы же живете не рядом? Почему вы здесь?

– Честно говоря, я пришел сюда на свидание вслепую. Его организовала мне мама, – посмеялся над собой я, убрав телефон. – Люди, которые соглашаются на такие свидания, либо страшненькие, либо без гроша в кармане. Ну и характер у них, скорее всего, не сахар. Посмотрите на Ян Кэ: вот он никогда не ходит на свидания вслепую. Туда обычно ходят такие, как я. Кто вообще мог на меня позариться…

– Не прибедняйтесь. Вы очень талантливы, и это восхищает многих, – ободрила меня Чэнь И.

– Неужели? – Я не до конца поверил ее словам.

– По крайней мере, я восхищаюсь.

Ее слова были для меня как глоток свежего воздуха.

Мало кто был так добр ко мне. Не придумав, что еще можно сказать, я взволнованно выдал:

– Что ж, мне пора возвращаться. А то вдруг она придет и не сможет меня найти.

– Уже нашла, – многозначительно сказала Чэнь И.

Я, конечно, дурак, но не до такой степени. От ее слов я разинул рот: нарочно не придумаешь, но моя мама выбрала мне в качестве партнера для свидания Чэнь И. Теперь понятно, почему мама ручалась, что все пройдет гладко: мы же оба психиатры и не станем относиться друг к другу с предубеждением. Как и рассчитывала мама, под теплым взглядом Чэнь И я позабыл обо всех хлопотах и переживаниях, мои заботы словно разом испарились. Когда она вошла в ресторан «Товарищи», я уверенно шагнул вслед за ней.

Я хотел было сказать ей что-то приятное, но, как только мы сели за столик, Чэнь И пришлось ответить на звонок. Через несколько секунд она повесила трубку и виновато проговорила:

– Извини, у меня беда с пациентом в районной больнице… это очень срочно, мне надо бежать. В этот раз ужин на мне.

Не дожидаясь моего ответа, Чэнь И поспешно добавила:

– Мне звонили по-настоящему, не пойми меня неправильно. Я не просила никакую подружку прикрыть меня, чтобы сбежать с неудачного свидания.

– Все в порядке, я ничего такого и не думал. И платить не нужно: где это видано, чтобы девушка оплачивала счет на свидании, – не согласился я.

Скорее всего, пациенту Чэнь И требовалась неотложная помощь, так как она не стала дожидаться, пока принесут счет, и сама метнулась к кассе, где все оплатила, а в следующий момент ее уже и след простыл. Я так и просидел в полном оцепенении, пока не принесли еду, после чего я завершил это странное свидание вслепую, молча и в одиночку поедая ужин. Ян Кэ не собирался возвращаться сегодня домой, а идти туда одному мне совсем не хотелось. После долгих колебаний я решил поехать обратно в больницу Циншань, чтобы поискать Ян Кэ в стационаре.

К тому времени наступила глубокая ночь, на улице страшно завывал ветер. В больнице было так темно и жутко, словно я вдруг оказался в братской могиле. В амбулаторном отделении слышался пугающий свист ветра, но как только я оказался в коридоре, то четко услышал звук приближающихся шагов, как если бы это был мужчина в кожаных ботинках. Но еще более удивительным было то, что сразу понял: это был Ян Кэ.

– Ты еще не уехал? – спросил он, завидев меня.

Ян Кэ только вышел из здания стационара и, видимо, направлялся в ординаторскую, чтобы немного поспать.

– Тебе было так страшно возвращаться одному, что ты остался?

Я решил пошутить:

– Да я уже уезжал отсюда один раз, но побоялся, что тебе будет скучно.

– Не говори глупостей!

Отвернувшись от меня с каменным лицом, он прошел прямо к ординаторской.

Но когда он открыл дверь помещения, оттуда неожиданно, пошатываясь, вышел маленький мальчик двух или трех лет. Из-за того, что в больнице стоял полумрак и пронизывающий холод, я ошибочно принял мальчишку за ребенка-призрака и так перепугался, что едва не закричал. Хорошо еще, что Ян Кэ оставался невозмутимым. Он с первого взгляда понял, что это сын Чжань Жэньхуэя, и тут же спросил у него:

– Где твой папа? Ты что, был там один?

Сразу после того, как Ян Кэ это сказал, я увидел, как со стороны стационара к нам бежит мужчина с контейнером еды в руках. Эхо его шагов в стенах коридора раздавалось даже громче, чем шагов Ян Кэ. Звук был такой, будто кто-то шлепал ладонями об пол со всей силы. На мужчине была надета рубашка холодного синего цвета: рукава закатаны до локтей, а воротник расстегнут так сильно, словно он собирался заниматься физическим трудом. Когда мужчина приблизился, я узнал в нем Чжань Жэньхуэя. Похоже, отец и сын сегодня хотели переночевать в ординаторской.

– Сяо Тянь! – не успев перевести дух, сказал Чжань Жэньхуэй. – Скорее заходи!

– Да зайду я, зайду. Чего раскричался?

Я подумал, что Чжань Жэньхуэй назвал меня Сяо Тянем, но, как оказалось, так звали его маленького сына, и он обращался к нему.

– Зачем ты привел сына в больницу? Где его мама?

Я специально встал в дверях боком, чтобы он смог увлечь ребенка внутрь комнаты.

– Моей жене сегодня поставили сверхурочную смену, взять с собой ребенка она не может. А у меня как раз по плану работа в ночь, вот я и захватил Сяо Тяня.

Продолжая держать в одной руке контейнер с едой, Чжань Жэньхуэй взял в другую ребенка и зашел в ординаторскую, где уже посадил малыша на стул:

– Давай, Сяо Тянь, садись. Сейчас папа тебя покормит.

Чжань Жэньхуэй и так был редким гостем в ординаторской, а уж маленького ребенка я здесь видел впервые. Мгновение я не знал, стоит ли мне зайти или же предоставить помещение отцу и сыну. Но Ян Кэ, видимо, это не волновало, и он спокойно зашел в ординаторскую, даже не взглянув на Чжань Жэньхуэя, а затем лег на кровать, на которой частенько спал. Я едва оправился от серьезных ран и уж никак не мог вскарабкаться на верхнюю койку. Но на другой нижней койке, напротив той, на которую лег Ян Кэ, был разложен чей-то серый костюм и темно-синий галстук, словно кто-то заранее занял себе спальное место. Заметив, что я хотел прилечь там и, возможно, будучи в курсе состояния моего здоровья, Чжань Жэньхуэй отложил контейнер и, подойдя ко мне, перекинул одежду на верхний ярус.

Прежде чем я успел сказать «спасибо», он вернулся к кормлению сына, но все же спросил меня мимоходом:

– Был один пациент у братца[33] У, кажется, его звали Хао Шэн. Это он приходил сегодня в больницу?

– Да, он записывался ко мне.

Я сидел на кровати и думал, что Чжань Жэньхуэй обвинит меня в том, что я отнял у него потенциального пациента.

– С этим Хао Шэном трудно иметь дело. Братец У так до конца и не понял, что же с ним. Если вдруг захочешь посоветоваться насчет него, я мог бы тебе помочь, – сказал он, не оборачиваясь ко мне и продолжая кормить сына.

Я вспомнил, как Хао Шэн говорил, что он давно умер; вспомнил и то, что сейчас он – «бессмертный небожитель», стремящийся доказать всем и каждому свою неуязвимость. Поэтому я осторожно спросил у Чжань Жэньхуэя, чем же, по его мнению, болен Хао Шэн. Возможно, он уже занимался изучением истории болезни «небожителя», и к тому же У Сюн наверняка делился с ним своими соображениями, поэтому у него могло сложиться некое общее представление о ситуации. Чжан Жэньхуэй кормил сына с ложечки и параллельно делился со мной своими мыслями: он считал, что у Хао Шэна не такое уж и странное заболевание. Единственное, что его сильно настораживало, – это то, что больной всячески хотел показать окружающим, что он бессмертен. Столь безрассудное поведение могло привести к очень серьезным последствиям, вплоть до летального исхода. Но у каждого дерева есть корни, а у каждого ручья есть исток – недуг Хао Шэна проявился только после инфаркта миокарда. Чжань Жэньхуэй подозревал, что именно инфаркт, случившийся у мужчины той ночью, может таить в себе причину его заболевания. Расстройство Хао Шэна точно не возникло бы только из-за эмоционального разлада с супругой на фоне неудачных попыток завести ребенка.

И тут до этого мирно лежавший Ян Кэ неожиданно сел на кровати и вмешался в рассказ Чжань Жэньхуэя:

– Он толком не спал, когда его хватил инфаркт. Кто-то сказал ему, что ему надо пойти в храм богини деторождения и воскурить ей благовония. Необходимо было поджечь именно самую первую палочку, только тогда его молитвы были бы услышаны. Чтобы так сделать, он приехал туда ни свет ни заря и ждал снаружи, пока ворота храма не открылись. В тот же день у него случился приступ. С момента, как он поджег благовония, прошло не так много времени.

– Откуда ты знаешь?

Я был так удивлен, что Ян Кэ не спал и все слышал.

Ян Кэ повернул голову и пристально посмотрел на меня, явно недовольный тем, что я спросил у него о сущем пустяке, не имеющем отношения к делу. Однако присутствие посторонних удержало его от того, чтобы обозвать меня дураком. Тем не менее Ян Кэ поведал мне, что задолго до моего возвращения в больницу заместитель Цзи, а также заведующий седьмого отделения уже знали о случае Хао Шэна и хотели предложить ему или Чжань Жэньхуэю им заняться. Ввиду этого Ян Кэ тоже изучил ход болезни данного пациента и, как и Чжань Жэньхуэй, считал, что нечто спровоцировало заболевание в ночь, когда у Хао Шэна случился инфаркт, или же болезнь возникла в ходе лечения инфаркта.

Однако Ян Кэ упомянул об одной странности: люди, приходившие в храм богини деторождения, чтобы воскурить благовония, часто попадали в больницу с внезапными сердечными приступами. Место, где поклоняются богине деторождения, называется храм Тяньбао. Он тоже находится в предместье района Сисянтан, как и водохранилище Тяньбао. Разумеется, Ян Кэ не стал рассказывать Чжань Жэньхуэю о том, как утонула и исчезла его сестра. Вместо этого он сказал, что некогда храм Тяньбао был женским буддийским монастырем. В период «старого общества»[34] одна монахиня из монастыря забеременела. Впоследствии ее забили насмерть и вспороли ей живот. Но тут убийцам открылась пугающая правда: хоть живот монахини уже был очень большим, внутри него не оказалось зародыша. Там было только скопище темно-красных пузырей, напоминавших собой гроздь винограда. Чтобы умилостивить дух невинно убиенной женщины, на территории монастыря воздвигли статую этой монахини. Много времени спустя статуе стали поклоняться как богине. Впрочем, существует несколько версий этой легенды. Со временем история обросла новыми деталями, и образ монахини окончательно трансформировался в образ богини деторождения. Женский монастырь тоже был переоборудован под современный храм Тяньбао.

Стоит признать, что многие пары, которые испытывали трудности с зачатием ребенка, после посещения храма Тяньбао наконец становились родителями. Более того, рождались всегда мальчики, и слава о чуде богини деторождения гремела все громче. Люди поговаривали, что самая первая зажженная палочка благовоний обладает наибольшей силой, а потому многие с ночи занимали очередь в храм. Некоторые приезжали даже вечером предыдущего дня, чтобы получить возможность зажечь благовония первыми. Возможно, из-за того, что паломники не ложились спать и проводили изматывающую ночь на улице, у некоторых из них случались сердечные приступы прямо в очереди. Кого-то удавалось спасти, а кто-то уходил в мир иной.

Но в этой истории меня смутило не могущество богини деторождения, а то, откуда у убитой монахини мог быть пузырный занос[35], по причине которого у нее в животе и не было эмбриона. Вернее, эмбрион был, но он не развивался нормально и умер еще у нее в утробе.

Пока я был погружен в раздумья, Чжань Жэньхуэй закончил кормить ребенка и собирался выйти на улицу, чтобы выбросить картонный контейнер из-под еды. Он сказал, что, если выбросит его в ординаторской, может остаться запах, поэтому ему лучше прогуляться до мусорных баков снаружи. Перед тем как выйти, Чжань Жэньхуэй попросил нас приглядеть за малышом, чтобы он не бегал где ни попадя. Переживая, что мальчик может свалиться со стула, он передал ребенка мне, положив его на кровать рядом со мной. Когда он ушел, мальчик взял и сильно укусил меня. На моей белой рубашке тут же появилось бурое пятно.

Я вырвался из объятий мальчика и положил его в изголовье кровати.

Эта сцена заставила рассмеяться даже такого неэмоционального человека, как Ян Кэ. Мальчик ничего не понял, но, увидев, что кто-то смеется, тоже залился хохотом. Понятно, что я не стал бы ничего предъявлять настолько маленькому ребенку, но если я сразу не замою пятно на рубашке, то потом уже не отстираю ее. Поэтому я снова взял малыша на руки и всучил его Ян Кэ. Он совсем не хотел его брать, даже попытался быстро надеть обувь и убежать, но не успел и шагу ступить.

– Я пошел в туалет замывать пятно, – указал я на отметину, оставленную Сяо Тянем.

– Ах ты…

Ян Кэ не мог оттолкнуть ребенка, а потому мужественно терпел, пока тот остервенело терзал его.

Не дав Ян Кэ шанса отругать меня, я выскользнул из ординаторской в вестибюль и побежал в сторону мужского туалета. Но как только я собирался туда зайти, я увидел, что ко мне по коридору амбулаторного отделения идет женщина в красном плаще. Я понял, что это была Юэ Тинши, и, убрав уже занесенную через порог уборной ногу, отступил обратно в коридор. Ночью в Наньнине дул холодный ветер, по вестибюлю гулял сильный сквозняк. Я вздрогнул и снова взглянул на Юэ Тинши, которая медленно плыла ко мне, окруженная красным сиянием – белый свет электрических ламп падал на ее красный плащ и причудливо отражался от него.

– Почему ты сегодня назвал меня Ян Янь? – сразу перешла к делу Юэ Тинши.

– Я думал, ты… Да нет, это я тому пациенту крикнул: «Не буянь!» Ты ослышалась.

Я побоялся сказать Юэ Тинши правду, опасаясь, что она примет меня за сумасшедшего.

Высокая Юэ Тинши посмотрела на меня сверху вниз, словно я был преступником на допросе:

– Правда?

– А что? Ты знаешь кого-то по имени Ян Янь? – робко спросил я.

Юэ Тинши была врачом из третьего отделения, специализировавшегося на психических заболеваниях у детей. Хоть она и держалась ото всех особняком, но умела располагать к себе людей. Заметив, что я сильно занервничал, она стала успокаивать меня, как ребенка:

– Ты что, испугался? Да я просто так спросила, не переживай… Тай Пинчуань.

– А… ты знаешь? – поразился я.

– После того как тебя положили в больницу, эта новость разлетелась быстро. Если бы не твоя хорошая репутация, главврач давно бы тебя уволил, потому что именно из-за тебя у нас были большие неприятности, – сказала Юэ Тинши без обиняков.

«Неудивительно», – подумал я.

– Кстати, на твоем месте я бы держалась от Ян Кэ подальше. Все, кто был в его окружении, плохо кончили. Мне кажется, этот урок ты уже усвоил, – обронила Юэ Тинши и перестала обращать на меня внимание.

Слушая, как постепенно затихает дробный стук ее высоких каблуков, я стоял у входа в мужской туалет и размышлял: могла ли Юэ Тинши знать Ян Янь, или она намекнула мне, что она и есть Ян Янь? Я и раньше предполагал: странно, что Юэ Тинши совершенно не расположена к такому красавчику, как Ян Кэ. Не могла же она думать, будто Ян Кэ просто изменял Чжан Цици за ее спиной? Неужели они на самом деле были братом и сестрой и поэтому у нее не возникло никаких романтических чувств к умному и красивому мужчине? Только вот если Ян Янь действительно не умерла и, изменив личность, устроилась работать в больницу Циншань врачом, это было больше похоже на сюжет мыльной оперы.

В этот момент дверь женского туалета скрипнула, и оттуда вышла женщина в таком же красном плаще. Она стояла ко мне спиной, на ее голову был наброшен капюшон. Все ее тело было скрыто в складках плаща, виднелись только ноги, обутые в черные туфли на высоком каблуке. Часы приема давно закончились, пациентам из стационара запрещалось разгуливать где попало. Мне стало очень любопытно, кто она такая, и я тут же захотел догнать эту женщину и взглянуть на нее.

Но мне позвонил Ян Кэ и сразу же стал на меня наседать:

– Алло! Чэнь Путянь, ты где вообще? Дуй обратно!

– Я только что видел кое-кого…

Когда я поднял глаза, женщина в красном уже исчезла.

Вслед за этим в коридор вышел Ян Кэ, держа в одной руке сына Чжань Жэньхуэя и прижимая смартфон к уху другой:

– Что ты там копаешься?

– Ты не видишь тут женщину? – ответил я в трубку.

Ян Кэ отрицательно покачал головой.

Я собирался пойти в комнату охраны, чтобы посмотреть записи видеонаблюдения из коридора, но понял, что лицо женщины в красном скрывал капюшон, да и голову она тоже опустила низко. В общем, от записей не было бы толку. Мы с Ян Кэ обменялись растерянными взглядами, когда вновь услышали, как издалека донесся стук каблуков. Я оглянулся и увидел, что это Юэ Тинши зашла обратно в больницу. Она улыбнулась мне и сказала, что забыла одну вещь на работе. Сказав это, коллега опустила голову и что-то быстро напечатала в телефоне. Я понятия не имел, кому она отправляла сообщение.

В этот же момент наши с Ян Кэ телефоны завибрировали.

Я разблокировал экран и увидел очередное сообщение от Сяо Цяо. Его содержание было таким же жутким, как и в предыдущие разы.