В судьбе нет случайностей; человек скорее создаёт, нежели встречает свою судьбу.

После праздников всегда тяжело возвращаться в рабочее настроение. Помочь могут только заваренный крепче обычного кофе и хорошая компания. А потому утром в ординаторской доктора снова и снова заправляли кофеварку.

Вся мужская половина, словно сговорившись, явилась в новых галстуках, и Нине было очень приятно, что подарки пришлись по душе. Собрались все, кроме Сиротина.

– А где Серёга? – как бы мимоходом спросила Лето.

– Может, ещё досыпает, – зевая, предположил Юра.

– Сейчас на запах кофе подтянется, – заверил коллег Тёткин.

В ординаторскую заглянула секретарь главного Наташа.

– Марк Давыдович, там к вам пришли.

– Кто?

– Говорят, из юридической компании.

– Сейчас подойду, – ответил Марк, выливая остатки кофе и моя чашку.

– По поводу пациентки Сирина, что ли? – предположил Новиков.

– Без понятия, – ответил Тёткин, – там вроде без разбирательства обошлось.

– Ну, ты сообщи, если чем помочь, – предложила Нина.

– Хорошо, – кивнул главный, покидая ординаторскую.

В приёмной ожидала женщина среднего возраста, в строгом деловом костюме.

– Марк Давыдович Тёткин? – спросила она, протягивая руку для пожатия.

– Я представитель юридической компании «Самервил».

– Пройдёмте, пожалуйста, в кабинет, – предложил он.

– Меня зовут Ирэн Гордон, – продолжала женщина, устроившись за столом напротив Марка, – я представляю интересы мистера Голда, который разыскивает своего сына.

Тёткина обдало жаром и тут же бросило в холод.

– Сына? – только и мог перепросить он.

– Мистер Голд был женат на гражданке России Антонине Голд, которая скончалась около двух лет назад. В браке был рождён ребёнок, о котором мистер Голд не имел информации. В настоящее время, насколько нам удалось выяснить, мальчик находится под вашей опекой и проживает с вами.

Марк боялся вздохнуть, чтобы не пропустить ни слова из сказанного. Грудь его сжало, он весь превратился в слух и смотрел на собеседницу не мигая.

– Мистер Голд уполномочил меня найти сына и произвести все необходимые действия для возвращения его отцу.

Марк продолжал молчать.

– Вы меня слышите? – спросила юрист, глядя Тёткину в глаза.

Не получив ответа, она снова задала вопрос:

– Вы понимаете, о чём идёт речь?

Тёткин помотал головой.

– У вас есть юрист? – спросила она.

Марк замер и вдруг, словно очнувшись, выпалил:

– У меня есть юрист! Я не готов сейчас обсуждать этот вопрос, видите – я на работе, – торопливо проговорил он и, поднявшись, направился к двери, давая понять, что аудиенция закончена и визитёрше следует удалиться. – Оставьте координаты у секретаря, мой представитель свяжется с вами.

– Хорошо, – женщина встала и, подойдя к Марку, заметила: – Прошу вас не растягивать. Подобные вопросы обычно занимают достаточно много времени, поэтому давайте не будем искусственно удлинять процесс.

Тёткин закрыл за визитёршей дверь и прижался к ней спиной, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Убедившись, что юрист ушла, он достал из кармана халата телефон и трясущимися пальцами набрал номер.

– Людмила Борисовна, – начал он, и голос его сорвался.

– Марк Давыдович? – встревоженно спросила Люся. – Алё! – повторила она, не услышав ответа. – Алё! Марк Давыдович!

– Как Марик? – стараясь сохранять спокойствие, спросил Тёткин.

– У нас всё хорошо, – ответила Кунцева. – У вас что-то случилось?

– У нас случилась катастрофа! – ответил Марк. – У Марика есть отец!

– Какой отец? – не понимая, переспросила Людмила и тут же, осознав абсурдность своего вопроса, воскликнула: – Биологический отец?! Он разыскивает Марика?!

– Он хочет его забрать, – упавшим голосом ответил Тёткин.

Недалеко от Людмилы Борисовны раздавался детский смех, Марк отчётливо слышал и зрительно представил мальчика – его Марика!

– Марк Давыдович! Нельзя впадать в панику, – спокойным, ровным голосом начала Люда, – мы сейчас же подключим юристов и возьмём ситуацию под контроль.

– А что если мне с ним уехать? – не слушая, спросил Тёткин. – Просто исчезнуть, раствориться? Они никогда нас не найдут.

– Марк Давыдович! – попыталась прервать его Кунцева.

– Необходимо срочно изменить его фамилию! И усыновить! – продолжал размышлять вслух мужчина.

– Марк! – начальственным тоном прикрикнула Людмила. – Возьмите себя в руки! Вам никуда не нужно бежать! Мы сделаем всё возможное, чтобы Марик остался здесь!

Тёткин, не отдавая отчёта в том, что делает, отключился.

– Возможное? – он стоял посередине кабинета и продолжал говорить сам с собой. – Возможное? А как насчёт невозможного?

И вдруг вероятность потери ребёнка предстала перед ним настолько отчётливо, что страх, словно большой мыльный пузырь, раздувшийся до критического объёма, неожиданно лопнул и растворился, а на его месте в душе начала расти ярость.

– Отнять ребёнка! Ребёнка, которого я вырастил! Которому помог появиться на свет! Который составляет смысл моей жизни!

Марк подошёл к окну, набрал телефон Полины и сказал:

– Встречаемся у меня в кабинете. Срочно! Оставь все дела.

Глядя на угрюмую зимнюю картину за окном, Тёткин рассуждал, как жизнь меняет планы, не считаясь с нашими интересами и намерениями. Казалось бы, наконец всё устроилось: Марик подрос, работа начала спориться, и вот среди полного, заслуженного тяжёлым трудом благополучия разверзлась новая пропасть, через которую нужно перешагнуть.

Он понимал, что именно неожиданность случившегося представляет препятствие непреодолимым, но страх перед этим новым испытанием, которое он должен пройти вместе с сыном, заставлял его сердце биться чаще. Ему казалось, что любая другая проблема была бы сущим пустяком, что он предпочёл бы иметь дело со всем чем угодно, только не с угрозой потерять мальчика, но, к сожалению, судьба обычно не даёт нам выбора.

Через час Тёткин уже беседовал с Карасёвой, которая по совету Кунцевой привела с собой специалиста по семейным вопросам.

– То есть Антонина на момент рождения сына находилась в браке? – спросила консультант и сделала пометку в блокноте.

– По-видимому – да, я точно не знаю, – ответил Тёткин.

– Это нужно уточнить, – кивнула юрист Карасёвой. – У мальчика фамилия матери, но отчестве ваше? – снова обратилась она к Тёткину.

– Совершенно верно.

– Вы записаны отцом?

– Нет, только отчество.

– Кто назначил вас опекуном?

– Мать ребёнка. В завещании было сказано, что в случае её недееспособности Марк Давыдович назначается опекуном, – уточнила Карасёва.

– Насколько я знаю, Тони Голд была владелицей крупной компании. Вы имеете полномочия касательно финансового завещания?

– Всё принадлежит сыну, – покачал головой Тёткин. – Распределением финансов занимается совет директоров. На содержание ребёнка выделяется небольшая ежемесячная сумма.

– Марк не имеет касательства к капиталу или прибыли компании, – уточнила Поля.

– Это очень хорошо, – сказала консультант.

– Почему? – не понял Тёткин.

– Потому, что если муж Антонины хочет заполучить мальчика, надеясь распоряжаться деньгами компании, то у него ничего не выйдет.

– Очень хорошо, – согласился Марк и, вытащив платок из кармана, промокнул лоб.

– Мне нужно больше информации, – продолжала юрист, – я составила список вопросов. – Она протянула листок бумаги Карасёвой.

– Да, конечно, я всё выясню, – ответила та.

– Давайте свяжемся к концу недели. Если вы успеете раньше – звоните.

Она поднялась, застегнула портфель с бумагами и, пожав руку Марку и кивнув Полине, удалилась.

– Она очень грамотная дама, – уверенно заявила Карасёва, – не переживай. Всё устроится.

Марк, снова охваченный приступом страха, молча вышел из кабинета.

– Марк Давыдович, – подбежали к нему два студента, – у нас преподаватель заболел, что нам делать?

– А кто у вас преподаватель? – спросил Марк.

– Сиротин.

Тёткин на мгновение задумался.

– Так, через пять минут всем собраться возле ординаторской, – распорядился он и направился к Новикову.

Заведующий отделением функциональной диагностики говорил по телефону. Увидев главного, он махнул рукой в сторону кресла и, наскоро завершив диалог, обратился к Марку:

– Чем могу помочь?

– Требуется чем-то занять студентов. У вас есть время?

– У меня нет, но вот Нина Викторовна уже закончила приём, и мы можем попросить её поработать преподавателем, она не откажет.

– Попросите, пожалуйста, от меня лично, – кивнул Марк. – И вы, случайно, не в курсе, что произошло с Сиротиным?

– Подозревают пневмонию, – ответил Рудик, – надо спросить у Юры, они созванивались.

– Так я направлю студентов к Лето? – уточнил Тёткин, выходя из кабинета Новикова.

Тот кивнул в ответ, снова берясь за телефон.

Марк заглянул в ординаторскую. На удивление там никого не было. Он зашёл, закрыл за собой дверь и набрал номер Кунцевой.

– Алё! – сразу отозвалась она, видимо, ожидая звонка.

– Как Марик? – спросил Тёткин.

– У нас всё хорошо, – ответила Людмила, – новости есть?

– Пока ничего не ясно, Полина будет собирать информацию. – Марк помолчал. – Я, наверное, сейчас приеду, – сказал он, – от меня здесь всё равно сегодня никакого толку.

– Да, приезжайте, мы через полчаса будем обедать, потом укладываться спать, – уточнила Люся.

Тёткин выключил телефон и, выйдя из ординаторской, отправился в приёмную.

– Наташа, я уезжаю, возможно, вернусь через пару часов. Если что-то срочное – звоните, – предупредил он.

Дойдя до парковки, Марк сел в машину и захлопнул дверцу. Прикрыв глаза, он словно в замедленном темпе, кадр за кадром присматривал свою жизнь с момента появления Марика на свет. Вот та сумасшедшая ночь, когда Антонина явилась в клинику и родила практически у порога… Вот он идёт с ней на бизнес-встречу… Кадры сменяли друг друга всё быстрее и быстрее… Вот он впервые остался с Мариком… Вот Марик заболел… Вот Тоня попала в аварию…

Здесь мелькание кадров прекратилось, и яркий свет, словно плёнка в кинопроекторе оборвалась, ударил в глаза. Тёткин прикрыл лицо рукой. Это только казалось, что боль прошла, на самом деле она лишь отступила на шаг под давлением ежедневной суматохи и калейдоскопа забот. Затаилась, не желая отпускать Марка, и ждала момента, чтобы накатить волной, перемывая каждый камушек-воспоминание, делая их ярче и болезненнее.

Время не лечило или его прошло недостаточно много? Но где эта мера, чтобы определить критическую массу страданий и сказать: «Хватит!»? И что случится тогда? Сотрётся и потускнеет память, перестав различать, что важно, а что второстепенно? Или сердце, не в состоянии выносить эту возвращающуюся боль, откажется сопротивляться и остановится?

Марк вдруг подумал о Кунцевой. Ведь она сейчас переживает то же самое! И точно так же хватается за Марика, как за спасительную соломинку, как за шанс потушить эту боль в сердце и, вздохнув полной грудью, найти в себе силы радоваться жизни!

Кто он, этот маленький человек? Кем он послан и для чего? Для того ли, чтобы в момент отчаяния увидеть в нём надежду? Чтобы среди бесполезности и абсурдности происходящего помочь осознать, в чём заключается смысл продолжения борьбы? Чтобы дать понять, наконец, что именно Любовь составляет наибольшую ценность и является единственным предназначением бытия, и научить, пусть даже под конец пути, любить – любить ребёнка, ближнего, себя, жизнь? Чтобы раскрыть важнейшую тайну – в чём состоит тот урок, который нам предназначено выучить, загадка, которую мы должны разгадать, миссия, которая для нас определена судьбой?

Кто или что в состоянии успокоить душу, облегчить страдания и вернуть к жизни? Врач? Время? Или всё-таки Любовь, которая не только ранит, но и спасает, вылечивает и возвращает ощущение радости? И значит ли, что именно Любовь и есть тот Главный Врач, наделённый великой миссией воскресения из пепла?

Окна замёрзли от дыхания Марка, да и сам он почувствовал, как холод пробирает его до костей. Заведя наконец машину, он тронулся со стоянки и направился к дому Кунцевой.