Каждый наш друг – это целый мир для нас, мир, который мог бы и не родиться и который родился только благодаря нашей встрече с этим человеком.

Следующий рабочий день был совсем короткий – после обеда все расходились по домам, чтобы вечером встретиться у Нины для празднования Нового года. В ординаторской собрались доктора обсудить за кофе оставшихся на ночь пациентов. Митрошин опаздывал. Дверь открылась и, шурша пакетами, вошёл Сиротин. Подойдя к Нине, он сообщил приглушённым голосом:

– Обёрточную бумагу купил.

– Супер! – обрадовалась Лето. – Приходи на час раньше, мы с тобой всё упакуем.

– Чего шушукаетесь? – придвинувшись к заговорщикам, спросил Юра.

– Ты знаешь, Антонов, ни для кого не секрет, что ты, как выпьешь, начинаешь давить политическими дебатами, – ответила Нина. – Вот Серёга предлагает подмешать тебе в шампанское снотворного.

– И ты согласна? – притворно удивляясь, поинтересовался Юра.

– Я – нет, – ответила Лето, – мне кажется, лучше слабительного.

Антонов рассмеялся.

– Главное, чтоб не то и другое одновременно, – заметил он.

Наконец зашёл Митрошин.

– Я прямо к делу, – заявил он, направляясь к своему столу, – только что получил результаты эндоскопии моей температурящей пациентки.

Все ждали, когда он достанет из папки принесённые документы, усядется и начнёт читать.

– Ты уже своими словами скажи, – попросил Антонов.

– Обнаружена опухоль желудка, сделали биопсию, но и так по всем признакам похоже на рак.

– Что и требовалось доказать, – заметил Тёткин.

– Вот вам и объяснение неясной лихорадки – надо было сразу к онкологу, – заметил Сирин из своего угла.

– Пациентке всего двадцать пять, что, конечно, настраивало больше на инфекционную природу заболевания, а не на онкологию, – заметил Новиков.

– Главное, теперь диагноз поставлен, – подвёл итог Марк, – держите в курсе по результатам биопсии.

За час до сбора гостей Сергей, одетый в новую розовую рубашку, как было договорено, пришёл к Нине упаковывать подарки.

– Красавец! – восхищённо одобрила она.

Сиротин довольно улыбнулся.

– Я сначала поэксплуатирую тебя как рабочую силу для перестановки мебели, – заявила хозяйка дома. – Димку срочно вызвали в больницу, а через полчаса придут Олимпиада с Малаковой накрывать на стол, который ещё не готов, – продолжала Нина, двигая стулья и освобождая место в центре комнаты.

– Всё успеем, не переживай, – заверил её Сергей и, закатав рукава, взялся за дело.

Стол, раздвинутый на всю длину, получался слишком близко к ёлке.

– Предлагаю засунуть туда Тёткина, – указывая на стул, упирающийся в дерево, предложила Нина, – он всё равно как сядет, так и не встанет.

– А вдруг потом не вылезет? – рассмеялся Сиротин.

Нина, окинув комнату взглядом, скомандовала:

– Давай ёлку чуть в угол утопим, будет больше места.

– Давай, – согласился Сергей и полез под ветки, звеня висящими на них игрушками и гирляндами.

Для начала нужно было подвинуть контейнер с водой, к которому крепился ствол, но это оказалось непросто. Вся конструкция была тяжёлая и стояла намертво.

– Ты мелкими толчками, – посоветовала Нина пыхтящему под ёлкой Сергею.

– Давай, я здесь толкаю, а ты дотянись до середины ствола и страхуй его, чтобы ёлка не опрокинулась.

Женщина просунула руку сквозь ветки, покрытые душистыми иголками, и взялась за ствол.

– Ой-ой! – дёрнулась она, уколовшись.

В этот момент Сергей толкнул опору к стене, и ёлка, оказавшись без поддержки с Нининой стороны, накренилась и начала валиться на Сиротина.

– Твою дивизию! – воскликнул он, подставив спину и пытаясь удержать новогоднюю красавицу всем своим телом.

– А-а-а! – закричала Нина. – Держи её, Сирота!

– Держу, – прокряхтел он в ответ и попросил: – Попробуй приподнять ствол.

Лето побежала в прихожую и схватила лежавшие там кожаные перчатки.

– Сейчас! – стараясь изо всех сил, приговаривала она и толкала ствол.

Игрушки снова весело звякнули, и ёлка встала в вертикальное положение. В дверь позвонили, Нина побежала открывать.

– Привет, хозяйка, – послышались из прихожей голоса Карасёвой и Костиной.

– Мы пришли помогать.

– Да, заходите, мы тут с Серёгой ёлку двигаем, – заторопилась Нина обратно в комнату.

Подруги, скинув шубы, зашли в гостиную. Из-под стола, чертыхаясь и смеясь, выползал Сиротин. Голова его была усыпана иголками, на щеке красовалась свежая царапина. Розовая рубашка выглядела так, будто он таскал на себе вязанки дров.

– Серёга, ты как ёжик! – поддразнила Карасёва.

– А я-то думаю, чего это наша подруга в кожаных перчатках бегает! – заметила Ирина. – А к тебе без перчаток не прикоснуться.

– Мы ёлку двигали, – попыталась объяснить Нина, – а то Тёткин за стол не влезет.

– Ну да, ну да, – покачала головой Полина.

– Посадим туда Анну Малакову, она как Дюймовочка, везде пройдёт, – предложила Костина.

– Её нельзя туда загонять, она ответственная за кухню, её надо у дверей, – не согласилась Полина.

– Ну, тогда Митрошина, – советовала Ирина, – он молодой, гибкий, прогнётся под ёлку.

– Дискриминация по возрастному признаку! – смеялся Сергей.

– Да, точно – Митрошина сюда! Тогда все рассядутся! – обрадовалась идее Нина.

Снова позвонили в дверь, на этот раз Олимпиада Петровна и Малакова, с приходом которых на кухне дружно закипела работа: салаты раскладывались в вазы, закуска – на тарелки, горячее допревало в духовке. Нина с Сиротиным закончили перестановку мебели.

– Подарки так и не завернули, – полушёпотом напомнил Сергей, глазами указывая на сваленные в кучу пластиковые пакеты.

– Тащи всё в спальню, – шепнула Нина, – сейчас сделаем.

Сиротин, стараясь не привлекать внимания, перетаскал кульки один за другим в комнату и, подмигнув подруге, скрылся за дверью. Лето, удостоверившись, что все заняты делом, потихоньку шмыгнула за ним.

Карасёва прошептала Костиной:

– Ты это видела? – и указала взглядом на дверь, за которой скрылись заговорщики.

– Салат режешь? – спросила Ирина Митрофановна.

– Ага, – ответила Поля.

– Вот и режь себе, – посоветовала Костина, – и смотри на нож, а не по сторонам, чтоб палец не отхватить – у Нинки ножи острые.

Карасёва обиженно поджала губы:

– Я одного не понимаю, почему нам-то не сказать!

– Может, пока говорить нечего, – предположила Ирина.

– В спальне закрываются, а говорить нечего! – возмущённо прошептала Поля.

– Кто в спальне закрывается? – спросила Олимпиада Петровна.

Костина с Карасёвой как ни в чем не бывало продолжали резать салат, словно не услышав вопроса.

Старушка огляделась по сторонам, пересчитала присутствующих и, улыбнувшись, покачала головой.

Снова раздался звонок в дверь. Олимпиада Петровна поспешила открыть. Раскрасневшиеся от мороза, в квартиру ввалились остальные члены компании, толкаясь в прихожей, смеясь, громыхая дверью и восклицая:

– Где хозяйка?

– Куда шубы складывать?

– Они с Сиротиным в спальне заперлись, – заговорщическим тоном поделилась старушка.

Все враз замолчали и, переглядываясь, на цыпочках проследовали мимо закрытой в спальню двери по направлению к кухне.

– Не понял! – весело спросил Юра копошащихся за готовкой женщин. – Петровна говорит, Лето с Сиротиным в спальне закрылись.

– А ты чего орёшь? Заняться нечем? – шикнула на него Поля. – Сейчас придумаем тебе задание!

Но Антонов, не дожидаясь поручений, поспешно ретировался с места кухонных приготовлений.

Людмила Борисовна спросила у колдовавшей над салатами Костиной:

– Как дело продвигается?

– Отлично, – ответила та, – ещё минут пятнадцать, и будем рассаживаться.

Кунцева помялась, но больше ничего спросить не отважилась и пошла в гостиную.

Жена Новикова расставляла на столе бокалы под шампанское.

– Лена, вы отлично выглядите, – заметила Люся, – вам очень идёт эта стрижка.

– Спасибо, Людмила Борисовна, – улыбнулась в ответ Новикова. – У меня после химиотерапии волос в два раза больше выросло, не поверите.

– Вы не первая об этом говорите, – Кунцева рассмеялась. – А как вообще самочувствие? Мы давно с вами не виделись.

– Сейчас намного лучше, я словно заново жить начала, – взмахнула рукой Лена. – Знаете, Людмила Борисовна, радуюсь каждой мелочи, как ребёнок! Раньше всё планировала, а теперь живу одним днём и наслаждаюсь каждым утром.

– Это очень хорошо, – кивнула Людмила, – позитивный настрой для вас важнее любого лекарства! Вы можете подумать, что я преувеличиваю, – продолжала Кунцева, – но за годы моей практики я много раз убеждалась, что именно оптимистично настроенные пациенты лучше других отвечают на лечение.

– С такими докторами, как Марк, невозможно быть пессимистом, – рассмеялась Лена. – Удивляюсь, как ему хватило терпения выслушивать мои жалобы и причитания всё это время!

– Ну, это наша работа, – кивнула Кунцева.

– Нет, Людмила Борисовна, это гораздо больше, чем просто работа. Он ведь, несмотря на всю его занятость с сыном, не забывал звонить мне до и после каждого курса лечения, подбадривал, интересовался, какой у меня настрой.

– Да, Марк Давыдович замечательный врач и душевный человек, – улыбнулась Люся.

Один за другим в гостиную потянулись остальные приглашённые, Костина с Полиной несли с кухни угощения, и Лена с Кунцевой принялись накрывать на стол.

Через несколько минут с таинственным видом в комнату вошла Нина и прикрыла за собой дверь. Все оживились, приветствуя хозяйку.

– А где Серёга? – незамедлительно спросил Антонов.

– Его сегодня не будет, – ответила Нина.

– Не понял! – воскликнул Юра, и все с удивлением посмотрели на неё.

– Ну что вы на меня уставились! Давайте, рассаживайтесь! – велела она и подала пример, устроившись во главе стола.

Как только гости заняли свои места, раздался стук.

– Кто-то ещё подтянулся, – перекрикивая шум и смех, предположил Тёткин.

В этот момент дверь в комнату распахнулась и на пороге появился мужчина в костюме Деда Мороза. Красное пальто выглядело как с чужого плеча, с трудом сходясь на груди. Борода скрывала добрую половину лица, а потому не сразу было понятно, кто под ней прячется.

– Здравствуйте, ребята! – воскликнул ряженый.

– Здравствуй, Дедушка Мороз! – хором ответили гости.

Полина, смеясь, прокомментировала:

– Серёже костюмчик уже маловат.

– Видимо, не я один подрос за эти годы, – обрадовался Тёткин.

– Дед, садись старый год провожать, потом подарки раздашь, – потянула его за пояс Нина.

Сергей взял пустую тарелку и передал Костиной.

– Кто Деду Морозу в праздник угодит, тому весь год везти будет, – принимая от Сиротина тарелку, заявила Ирина и подмигнула Лето.

– Народная мудрость! – поддержал Антонов.

– Всем налито? – спросил Новиков, оглядывая стол.

– Всем, – дружно ответил коллектив.

– Дорогие друзья, – начал Рудик, – позвольте на правах непосредственного начальника хозяйки дома произнести первый тост.

Все засмеялись.

– Разрешаем, – одобрила Нина.

– Этот год для всех нас был непростым. – За столом воцарилась тишина. – Мы проводили Аркадия Александровича, который был замечательным человеком и всё это время оставался нашим другом, отличным собеседником и бессменным тамадой. И я уверен, сегодня он сказал бы: «Друзья! Впереди ещё один год. Он обязательно будет счастливым, потому что каждый из нас находится в окружении верных, преданных людей, которые во многих ситуациях показали себя как крепкая семья». Желаю всем нам здоровья, здоровья всем, кого мы любим и кого лечим! С наступающим Новым годом! – подняв бокал, Рудик добавил: – За Аркадия, не чокаясь.

– За Аркашу, – смахивая слезу, подняла бокал Кунцева.

Куранты не заставили себя ждать, и весёлая компания встретила Новый год. Сиротин раздавал из мешка подарки, которыми все тут же обменивались. Олимпиаде Петровне достался огромный фартук с надписью «Шеф», она со смехом повязала его Тёткину. Марк на свой галстук выменял у Малаковых передник с грибами и подарил его старушке, которая была чрезвычайно этим растрогана.

Все казались счастливыми. Людмила Борисовна тоже надела свой подарок и так в нём и сидела за столом, периодически замолкая и глядя на смеющихся друзей, словно прислушивалась к чему-то, а потом снова присоединялась к шуткам и тостам.

Тёткин краем глаза наблюдал за Людой, чтобы в любую минуту оказаться полезным, если ей что-то понадобится. Каждый раз, когда глаза её наполнялись грустью, ему хотелось подойти, прижать её голову к своей груди, чтобы она почувствовала – он рядом, они вместе…

Анна Малакова весь вечер организовывала стол, следила, чтобы не заканчивалась закуска, дорезала салаты, разогревала горячее.

Людмила заглянула на кухню.

– Анюта, помощь нужна? – спросила она.

– Отдыхайте, Людмила Борисовна, я в порядке, как говорится – на своем месте, – улыбнулась жена Малакова.

Люся зашла, закрыла за собой дверь и присела в углу на табуретке.

– А я что-то устала, – пожаловалась она, – и не делала ничего, а устала.

– Ну как же ничего не делали, – удивилась Анна, – вы же с утра до вечера с Мариком, а уж я-то знаю, как с детками за день убегаешься – ног под собой не чуешь!

– Марик – наша непрестанная радость, – улыбнулась Кунцева, – но не представляю, как ты с пятерыми справляешься.

– Так где один, там и пять, – рассмеялась Малакова и, обтерев руки о полотенце, висящее у неё на плече, села напротив Людмилы. – Вот вы целой клиникой руководили – это сложно, а дети – они вырастают – не успеешь оглянуться. Старшие с младшими, все как-то при деле, и мне помощь.

– Да, чужие дети быстро растут, я помню твоих старших девочек, когда они как Марик были, – удивляясь своим воспоминаниям, сказала Люся. – Ты тогда ещё умудрялась работать, замечательной медсестрой была, Анечка.

– Ой, да что вы, Людмила Борисовна, я уж и забыла, когда это было, – махнула рукой Малакова. – Как третью родила, так поняла, что теперь уж сидеть мне дома. Захар-то, сами знаете, и днём, и ночью на работе.

Кунцева покачала головой.

– А вы помните, Людмила Борисовна, как я влюбилась в него? Работала сестрой в операционной и пропала, совсем пропала! Ни спать, ни есть не могла, ходила за ним тенью.

Люся рассмеялась:

– Помню, ты тогда совсем ещё девчонкой была, только после училища.

– Да, – согласилась Анна. – Вот так вот с первого взгляда и на всю жизнь. Я ведь и теперь, знаете, когда случается между нами что, – женщина помедлила, – ну, когда тяжело совсем, я ведь напрашиваюсь к нему на операцию и стою в сторонке, пока он работает. Три-четыре-пять часов! С ног валюсь, а стою. Думаю – как же он вот так, каждый день, как у станка! Домой придёт, сядет без сил на кухне – даже ужинать не хочет, а я смотрю на него и думаю – Бог он. Вот так уважаю этого необыкновенного человека дома в трусах. Мой он, родной, домашний, совсем не такой неприступный, как в больнице. – Анна смахнула слезинку. – Как же на него сердиться можно? Ему служить надо, помогать! На Захара моего такое возложено! А я в помощь ему, тем и живу.

Люся слушала, и незамысловатые слова Анны о муже трогали за душу своей искренностью и незатейливостью.

– Хорошая ты жена, Анюта, – тихо сказала Людмила. – Я раньше и не думала о том, что счастье – это жить с любимым человеком. Принимала как данное, а оно возьми и растай, словно приснилось всё.

– Людмила Борисовна, вы, главное, не отчаивайтесь. Ведь Аркадий Александрович чего в жизни желал – чтобы вы счастливы были. – Малакова положила ладонь Людмиле на руку. – Так вам теперь обязательно счастливой быть надо, ради него.

Люся покачала головой, взглянула на эту маленькую, восточного типа женщину и улыбнулась:

– Я постараюсь, Анечка.

Разошлись уже под утро. Никто не заметил, когда пьяный Карасёв заснул прямо под ёлкой, и Полина решила остаться и помочь Нине с уборкой.

– Так что у вас с Сиротиным? – спросила она, протирая бокалы.

– А что у нас с Сиротиным? – переспросила Нина.

– Ну, это я у тебя спрашиваю, – уточнила Карасёва.

– Не смеши меня, – догадавшись, о чём речь, рассмеялась Лето. – Мы друг друга с института знаем.

– И что? Это чему-то мешает? – не приняла довода Полина.

– Это мешает романтике. Какая может быть романтика с мужчиной, которого знаешь двадцать пять лет!

– Почему бы и нет, – пожала плечами Поля. – И ты, и он свободны. Кстати, почему Серёга не женат?

– Он был, – ответила Нина, – женился на последнем курсе по любви. Жена была не из медиков и страшно ревновала ко всей компании. Они даже на свадьбу никого из наших не пригласили, представляешь? Потом все разъехались по распределению, дети, работа – общаться стали реже. От Марка знаю, что у них родился ребёнок с патологией и умер. Они долго мотались по генетическим консультациям и выяснили, что у Сиротина есть дефективный ген и существует большой риск рождения больного ребёнка, вот жена и ушла.

– А он? Больше и не женился?

– Нет, видимо, хватило драмы на всю жизнь. И, как ты понимаешь, особо на эту тему он не распространяется.

– Ну, тебе же с ним детей не рожать! – настаивала подруга.

– Поля! Ты меня готова уже первому встречному отдать! – возмутилась Нина.

– Как раз не первому встречному, а хорошо знакомому, интересному, не какому-то прохиндею с сайта знакомств.

Лето махнула в её сторону кухонным полотенцем, которым вытирала тарелки.

– Что? Машет она на меня! – возмутилась Карасёва. – Мужчина очень даже, между прочим!

– Кто? Серёга? – удивилась Нина.

– Да, Серёга, – улыбнулась Полина. – Видела, как костюмчик Деда Мороза трещал на бицепсах?

– Ой, – наморщив нос, с сомнением произнесла Лето.

– Вот тебе и «ой»: и симпатичный, и умница, и интересный.

– Тебе бы в свахи, Карасёва, – усмехнулась хозяйка.

– А что, брошу вот юриспруденцию и начну свой бизнес.

– Мне уже одного романа на работе хватило, – грустно напомнила Нина о прошлых отношениях с Малаховым.

– Ты нашла с чем сравнивать! Малаков хронически женат, а Серёга хронически холост!

– Слушай, – перевела разговор Нина, – а твой-то чего так быстро напился?

– Так он от большого ума перед праздниками на диету сел! Пузо не влазит ни в один костюм, вот и улетел с первой рюмки.

– Я всегда говорила, что диеты – зло! – подтвердила Лето.

Они собрали бокалы и понесли их в гостиную, где стоял старый сервант для посуды. Карасёв свернулся под ёлкой, серебристые полоски мишуры раскачивались на ветках от его богатырского храпа. Кто-то заботливо положил под его голову подушку.

– Посмотри, какая прелесть! – рассмеялась Нина.

– Получит у меня завтра! – беззлобно пригрозила Поля.

Нина взялась за телефон.

– Надо его запечатлеть для потомков, лет через сто будем вспоминать.

– Нашла что вспоминать, – не согласилась Полина. – У меня вот фотография получше. – Она вытащила свой телефон: – Вот! – и повернула экран к подруге.

На снимке было запечатлено, как Лето выбирает ёлочные иголки из волос Сиротина. Лицо у Сергея расплывалось в блаженной улыбке.

– Смотри, какой счастливый! – удивилась Нина. – А жаловался, что я половину волос у него вырвала.

– Ой, неспроста всё, – вздохнула Поля. – С кем Новый год встретишь, с тем и проведёшь.

Нина закатила глаза.

– Похоже, я опять с вами всеми застряну, – усмехнулась она.