Когда Джек уходил, он сказал, что любит меня. В дверях спальни он бросил на меня прощальный взгляд. Хотел что-то сказать, но передумал.

Вероятно, хотел извиниться. Mea culpa, виноват, что вчера вечером не явился в спальню через полчаса, как обещал. И не обнял меня, чтобы я не чувствовала себя такой одинокой.

Однако лицо у него было измученным, а под глазами залегли тени. Чувство вины – тяжелая ноша.

Он просто надрывался на работе, и я не имела права грузить его своими проблемами. Он и так делал для семьи все, что мог.

Я просто не могла сказать ему, что пережила накануне. Это бы его совсем доконало.

Проводив детей до автобуса, я отправилась на работу. Но на этот раз заскочила в закусочную на Лейксайде. Села у окна и стала смотреть на улицу.

– Вам как обычно?

Я улыбнулась официантке Мэри, которая обычно меня обслуживала. В зале было почти пусто, как, впрочем, и всегда после девяти утра, но Мэри неизменно подходила с кофейником и парой слов приветствия.

– Спасибо, – поблагодарила я, добавляя в кофе молоко и зная, что она сейчас скажет.

– Вы, англичане, никогда не пьете черный кофе.

– А вы, янки, никогда не упускаете возможности подчеркнуть, что мы не такие, как вы.

Округлив глаза, Мэри двинулась к соседнему столику. Там слышался приглушенный разговор, и я пожалела, что сижу одна. И мне некому поведать о своих несчастьях.

Да я и не могу о них никому рассказать.

Глядя в окно, я обдумывала, что делать дальше. Найти Эллу Морли оказалось совсем непросто, однако это не значило, что нельзя попытаться. У меня было еще несколько карт в рукаве.

Мои мысли обратились к Дэну.

Все эти годы я часто думала о нем. Чем он занимается, как поживает. После той ночи мы расстались не сразу. Дэн просто с ума сходил от страха, что с ним будет, если все откроется. Я же была уверена, что ничего подобного не произойдет.

Конечно, ни о какой любви уже не могло быть и речи. Желание и тяга друг к другу после той ночи начисто пропали.

Я испытывала к нему отвращение. Едва выносила его присутствие, не говоря уж о том, чтобы утешать и подбадривать его.

Во всем был виноват только он.

Почувствовав, что кто-то остановился рядом, я медленно отвернулась от окна.

– Извините, – проговорила Алекс, в нерешительности застыв на месте. – Я вот зашла выпить кофейку…

Мне очень хотелось послать ее подальше. Но она была моей пациенткой с большими проблемами и служила в органах правопорядка. А я как раз думала о своем бывшем друге, вместе с которым мы убили человека.

И я, чуть улыбнувшись, пригласила ее за свой столик:

– Пожалуйста, садитесь, я очень рада.

Алекс по-прежнему не двигалась. Мне показалось, что она сейчас уйдет, но я не знала, радоваться этому или огорчаться. Я уже жалела, что предложила ей сесть.

Наконец Алекс приземлилась напротив меня и сделала знак официантке.

– Я не была уверена, что могу говорить с вами в неофициальной обстановке.

– Я не собираюсь консультировать вас здесь, – ответила я, берясь за чашку. – Это не принято. Но мы же встретились случайно, так почему же нам не поговорить.

– Да, вы правы, – неуверенно произнесла Алекс.

Да и я тоже чувствовала себя не в своей тарелке.

Интересно, поступила бы я так до вчерашнего дня? Ответ был очевиден – конечно, нет. Я бы придумала предлог и сразу ушла, сделав это как можно деликатнее. Когда я работаю с клиентами, у меня нет ни малейшего желания видеть их за пределами своего кабинета. Это никак им не поможет. Сейчас же я никуда не ушла, а, откинувшись на спинку диванчика, наблюдала, как Мэри приносит Алекс кофе.

И отчаянно пыталась найти ответ, почему я это делаю.

– Никогда вас раньше тут не видела, – начала Алекс, добавляя сахар в свою чашку. – А я бываю здесь почти каждое утро.

– Иногда я сюда заскакиваю, – сообщила я, не совсем уверенная, что два-три раза в неделю может считаться «иногда». – Когда мне нужно отрегулировать уровень сахара в крови.

Мэри принесла мне тарелку с блинчиками. Полив их сиропом, я начала есть. Мой желудок радостно приветствовал появление пищи, но постепенно аппетит пропал.

– Здесь хорошо готовят, – заметила Алекс, наблюдая, как я отрезаю от блинчика маленькие кусочки. – Если бы я ни в чем себе не отказывала, о фигуре можно было бы забыть. А как вы держите себя в форме? Какой у вас секрет?

Покачав головой, я положила на стол вилку c ножом и вытерла салфеткой губы.

– Расплачиваюсь за излишества дома, на беговой дорожке.

– Понятно.

– Вы живете где-то поблизости?

Прежде чем ответить, Алекс глотнула кофе.

– Рядом. Как раз посередине между работой и домом.

– У меня такая же история, – сказала я, хватаясь за возможность найти между нами что-то общее. – Так что позволяю себе сделать небольшой привал.

– Я работаю в дневную смену, но до нее еще полчаса. Сегодня проснулась рано, поэтому отправилась на пробежку, а потом, чтобы убить время, зашла сюда.

Блинчики у меня остывали, но в присутствии Алекс есть уже не хотелось. Мой желудок бунтовал, хотя это и не было заметно. Меня так и подмывало посоветоваться с ней. Спросить, как поступить с Эллой. Кому, как не ей, знать, что делать в таких случаях. Однако я твердо знала, что это будет ошибкой.

– Я хотела у вас кое-что спросить, – начала Алекс, заглядывая мне в глаза. – Но не уверена, что здесь для этого подходящее место. Вы не возражаете?

Я затаила дыхание. Возможно, она уже знает об Элле. О Дэне, об Адаме. Я старалась сохранять спокойствие, но сердце у меня отчаянно забилось.

– Конечно, нет.

– Я знаю, что вы родом не отсюда. Верно?

– Да.

– Вы англичанка?

– Верно, – подтвердила я, гадая, к чему она клонит. – Я переехала в Америку пятнадцать лет назад. И до сих пор говорю как англичанка.

– Да, я заметила, – сказала Алекс с легким смешком. – Вы иногда произносите слова не так, как это принято здесь.

– А вы порой не совсем правильно употребляете слова.

Смешок превратился в смех. Очень мелодичный и приятный. У меня в кабинете она так не смеялась.

– Да, чисто технически это так. Родной язык у меня испанский. Но я на такие мелочи не обращаю внимания.

Мы продолжали разговаривать, попивая кофе, который неутомимо подливала нам Мэри.

Я вдруг осознала, как давно не сидела с кем-то из хороших знакомых. С подругой, например, хотя Алекс никак не подходила для этой роли. Да, мы общались с соседями – барбекю, вечеринки и все такое прочее. Но я бы не назвала их друзьями. У Джека были друзья, однако их жены не звонили мне и не поддерживали никаких отношений. Да и у меня такого желания не возникало.

Раньше я не осознавала, как мало соприкасаюсь с внешним миром. Но на то были свои причины.

Алекс обсуждала то, что видела в новостях, высказывая собственное мнение. Я слушала, не подавая вида, что не имею ни малейшего представления, о чем она говорит.

– Они там во Флориде сами не знают, что делают, – завершила она рассказ, посмотрев на часы. – Черт, я уже опаздываю на работу.

– Это я виновата, – сказала я, вставая из-за стола вместе с ней. – Хотите, напишу им записку?

Я улыбнулась, но Алекс явно не оценила юмора.

– Все нормально, – произнесла она, доставая деньги, чтобы расплатиться за кофе. – Спасибо за компанию.

– И вам тоже, – отозвалась я многозначительно. – Это никак не повлияет на нашу работу. Я умею различать личное и общественное. Это я вам обещаю.

Чуть замявшись, Алекс кивнула:

– Я знаю.

И ушла. Я снова села, размышляя, правильно ли поступила, пригласив ее за свой столик. Не помешает ли это дальнейшему лечению Алекс, особенно теперь, когда у нас намечался явный прорыв?

Хотя я в этом крайне нуждалась. В каком-то подобии нормальной жизни – пусть всего на несколько минут.

И не важно, что Алекс работает в органах правопорядка. Я знала, что делаю.

Дрожащей рукой я поставила кофе на стол. Посмотрела на входившую парочку. На мгновение мне показалось, что они смотрят на меня, но они прошли мимо и сели у стойки, болтая и смеясь. Я вдруг почувствовала себя незащищенной. Словно все вокруг читают мои мысли и видят меня насквозь.

Все, что я построила за эти годы, стояло на песке. И он безжалостно засасывал меня.

Отодвинув тарелку, я открыла кошелек. Положила на стол деньги и поднялась. Кивнув на прощанье Мэри, я вышла на улицу, где свежий воздух повеял прохладой.

Проходя по парковке к своей машине, я оглянулась на закусочную. Сквозь стекла ничего не было видно, однако мне казалось, что там все смотрят на меня.

В моей голове зазвучал голос разума, который, пробившись наружу, стал убеждать, что все это просто паранойя. И что я должна успокоиться и держать себя в рамках.

И вообще не стоит так напрягаться. Достаточно найти Эллу и убедиться, что она не собирается рассказывать свою историю кому-то еще.

Но не все так просто. Об этом уже знает она – посторонний человек. И неизвестно, как собирается поступить с этой информацией.

Я завела машину и, положив руки на руль, закрыла глаза. Уткнулась лбом в руль и попыталась отдышаться.

Привести в порядок мысли.

И не очень злиться.

* * *

– Это была она?

Колби кивнул и что-то прохрипел в ответ.

Пенни, повернувшись на высоком стуле, смотрела, как Сара идет по стоянке к своей машине.

– Я ожидала чего-то другого. А она выглядит очень… профессионально.

– А нам какая разница, – бросил Колби, взяв в руки чашку. В окно он смотреть не стал. – Мы знаем, что нам делать. Работенка несложная.

– Похоже на то, – проговорила Пенни, вовсе так не думая.

Каждый раз, когда им говорили, что все очень просто, уходили месяцы, прежде чем они получали свои деньги. И на сей раз наверняка будет то же самое.

– Так что нам нужно делать?

– Следовать за ней до офиса. И там ждать.

– А поесть мы сможем?

– Без проблем.

Глядя в окно, Пенни наблюдала, как Сара Эдвардс отъезжает от закусочной. Та повернула направо и поехала в сторону своего офиса.

– Не нравится мне наша работа, – тихо сказала она. – Вечно возникают какие-то проблемы. Ждем по сто лет, когда нам заплатят. Если вообще заплатят.

Колби, казалось, не слушал. Он увлеченно смотрел на экран телевизора, висевшего над стойкой, где показывали какой-то военный фильм.

– Об этом не волнуйся, – наконец ответил он, махнув рукой. – Деньги хорошие, так что не стоит артачиться. В итоге мы сорвем приличный куш. Надо только в точности исполнять все требования. И все будет отлично.

Пенни уже слышала это раньше. Все будет отлично. Да, если только не обращать внимания на ночные кошмары. Крики жертв в ночи. Ведь все они были жертвами, верно?

Их жертвами.

А что ей оставалось делать?

Она влюбилась и бросила школу. Они попытались заняться чем-то законным, но из этого ничего не вышло. И вот теперь они приехали сюда, чтобы сделать эту работу.

Они получали деньги за выполненное задание и переходили к следующему. Одну половину – авансом, оставшуюся – после завершения дела.

– По крайней мере, мы объехали полстраны, – озвучила Пенни то, что пришло ей в голову.

Колби, нахмурившись, взглянул на нее.

– Ты опять за свое.

– А в чем дело?

– Брякаешь что-то несусветное посередине разговора, будто я знаю, что происходит в твоей голове.

– Мы вместе уже двадцать лет, – ухмыльнулась Пенни. – Если ты до сих пор не привык к этому, значит, так и будешь злиться.

– Похоже, что так.

– Я просто хочу сказать, что у нашей работы есть положительные стороны, – продолжала Пенни, не утруждая себя объяснениями.

– Не надо заботиться о пропитании и крыше над головой?

– И это тоже.

Иногда поздно ночью, лежа на кровати в мотеле какого-нибудь местечка или крупного города, Пенни думала, что, если бы в свое время они хоть немного постарались, их жизнь была бы совершенно иной. Но сейчас уже поздно. Они сделали свой выбор, который и привел их сюда.

В симпатичную закусочную, где они увидели женщину, одежда которой стоила больше, чем их теперешний гонорар.

– Я всегда говорил, что осы – самые бесполезные существа.

– Но они тоже для чего-то нужны, – возразила Пенни, по-прежнему глядя в окно. – У каждого существа свое предназначение.

– Нет, говорю тебе, осы – самые бесполезные твари. Они ничего не делают. И никому не нужны. Если завтра они исчезнут, никто этого даже не заметит.

– Некоторые люди заметят.

– Я говорю о пищевых цепочках. Они никак не изменятся.

– Но есть еще более бесполезные существа.

Колби нахмурился, пытаясь сообразить, о ком речь.

– Это мы, – пояснила Пенни, тряхнув головой. – Люди.

– Сейчас поедим и отправимся за ней, – сказал Колби.

Пенни медленно повернулась к стойке. Колби подозвал официантку, одарив ее своей фирменной улыбкой. Пенни знала, какое магическое действие эта улыбка оказывает на людей. И на нее тоже.

– Как дела, дорогая? – приветствовал он подошедшую девушку.

Пенни почувствовала, что всегда хочет быть рядом с ним. Она просто рождена для их работы. Они оба рождены для нее.