Стоя у стола на кухне, я смотрела в окно. Бассейн еще закрыт, но я уже предвкушала открытие сезона, когда у нас снова начнут собираться друзья и Джек, отпуская шуточки, станет жарить на гриле мясо. А дети будут смеяться и дурачиться в бассейне.

Я буду пить вино, от которого у меня закружится голова, и перемывать кости знакомым. Потом, поздно ночью, когда все разойдутся, мы с Джеком сядем у пруда и примемся вспоминать прошлое. А еще представлять, что с нами будет через десять-двадцать лет или уже в глубокой старости.

Но теперь все может стать по-другому.

– А где папа? – тихо спросил Джей у меня за спиной.

Услышав его голос, я улыбнулась. Наконец-то он заговорил.

– Он в своем кабинете. Как всегда, работает. Хочешь его проведать? Он будет рад поболтать с тобой.

Пожав плечами, Джей сделал попытку уйти. Я положила руку ему на плечо. Отшатнувшись, он что-то пробормотал про свою комнату. Оливия тихо сидела в гостиной, не отрываясь от телевизора, где показывали какой-то диснеевский фильм.

Я снова повернулась к окну, размышляя, как сказать Джеку о том, что произошло.

Джек, сегодня утром ко мне на прием пришла девушка, которая созналась в убийстве, которое не совершала, потому что его совершила я.

«Прими это и повеселись»[1].

Нам так много нужно сказать своим близким, но мы этого не делаем. Храним это в себе.

Стараясь отвлечься я стала убирать на кухне, чтобы, в конце концов, навести там порядок. В результате у меня заломило все тело. Я решила принять душ, когда дети лягут спать.

Вытащив телефон, я прочитала сообщение, присланное Джиной. Я сохранила его, чтобы поразмыслить над ним без свидетелей и выработать план действий.

Сара,

боюсь, что я нарыла совсем немного. Она заплатила наличными, так что у нас даже нет реквизитов ее карты. Сказала, что ждет, когда ей пришлют по почте новую. Я записала все данные, которые нам обычно сообщают клиенты. Просмотрев наш сайт, она захотела попасть именно к тебе. В этом нет ничего особенного, поскольку на сайте выложены все наши фото. Меня это ничуть не насторожило, потому что это был не парень, который может полезть к женщине со своими причиндалами. Я подумала, женщина будет для тебя безопасна. Когда я ей перезвонила, она заполнила онлайн-анкету, а потом я несколько раз пыталась назначить ей прием. Получилось только вчера ближе к вечеру, когда ты уже ушла.

Еще один момент… когда я ей звонила в последний раз, было похоже, что она на работе. Она говорила очень тихо, так что я едва ее слышала. Иногда клиенты пытаются поговорить о своих проблемах со мной, а она, наоборот, хотела поскорее закончить беседу. Там слышались еще какие-то голоса, и я решила, что она на работе или дома с семьей. Точно не знаю.

Надеюсь, тебе это хоть чуточку поможет. Извини, но больше ничего сделать не могу. В конце дня попробую снова ей позвонить.

^Д.

Элла Морли

Мейпл-драйв, 25, кв. 8

Норфолк

Коннектикут

06850

Рядом с адресом Эллы был ее номер телефона, и я скопировала его к себе. Но когда начала набирать, остановилась на последней цифре. Что я ей скажу? Если я права, у нее найдется куча ответов. А если нет? Тогда получится, я звоню домой клиентке, чтобы спросить… что? Почему она призналась в убийстве, а потом сбежала из моего кабинета? Как она узнала о смерти некоего человека за четыре тысячи миль отсюда и откуда ей известно, что я при этом присутствовала?

Я могу только попросить ее прийти ко мне еще раз. Чтобы она подтвердила правдивость своих слов. Но это будет более чем странно.

Я стала прикидывать, как бы поступила с обычным клиентом. Однако мой мозг отказывался соображать.

У меня был ее адрес, и я набрала его в Гугле. Это оказалась чистенькая зеленая улочка напротив больницы в Норфолке. Ничто не указывало на ее криминальный характер. Скорее наоборот.

Закрыв карту, я обратилась к соцсети. Впечатала ее имя в строку поиска и стала прочесывать полученные результаты.

Их были сотни. Или даже тысячи. Я попыталась сузить поиск, добавив к ее имени Норфолк, но это не помогло. Сканирование фото на профилях тоже не принесло результатов. Вместо фото часто использовались картинки, так что мне приходилось постоянно влезать в профили. В последнее время люди стали осторожнее и как могли ограждали себя от вмешательства в частную жизнь.

Я вернулась в Гугл и ввела ее имя и город в строку поиска. Результат был столь же неутешительным. Никакой полезной информации я не нашла. Непонятно, на что я вообще надеялась.

Оставался только один путь – снова с ней поговорить.

Выключив телефон, я убрала его в сумку. Потом включила верхний свет. Его яркость заставила меня зажмуриться, и я потерла глаза. Это не слишком помогло.

– Джей, Оливия, марш в душ, – громко скомандовала я чуть надломившимся голосом. Он вдруг стал каким-то чужим. – Я иду наверх.

Все во мне ныло от напряжения. Но я заставила свое измученное тело пройти обычные вечерние процедуры.

По крайней мере, я не одна.

Ведь у меня есть семья.

И я должна ее сохранить.

После ужина Джек выглядел очень уставшим. Тем не менее он побрел в свой кабинет, пообещав, что долго там не задержится.

Я знала, что у него есть основания работать на износ, но, похоже, он уже дошел до полного изнеможения. Именно сейчас, когда мне так требовалось его участие.

Мне очень хотелось рассказать ему о случившемся.

Чтобы он прижал меня к себе и сказал, что все будет хорошо, поскольку у него есть тысяча способов все исправить.

Однако сейчас для этого самое неподходящее время. Джек и так находится на грани срыва.

Вместо этого я пошла наверх и уложила детей спать, избежав при этом жалоб и протестов. Потом приняла душ, который вернул мне бодрость, по крайней мере на несколько минут. Мне казалось, что я смыла с себя следы сегодняшнего дня, но, когда, плотно обернувшись полотенцем, я присела на кровать, он настиг меня снова. Влага на коже все не высыхала, и мне стало холодно. Я подумала о Джеке.

Когда он начал продвигаться по служебной лестнице, я часто заглядывала к нему в кабинет посмотреть, как он справляется. Он засиживался там допоздна, и я всегда интересовалась, не нужно ли ему чего-нибудь принести. Он всегда приветствовал меня улыбкой. А иногда, подняв бровь, хлопал себя по бедру, приглашая сесть к нему на колени. Подойдя на цыпочках к креслу, я падала в его объятия. Гладила его по лицу, ощущая жесткую дневную щетину, и утыкалась носом в его шею. Шалела от его запаха и тепла.

Но я уже забыла, когда это происходило в последний раз. С тех пор прошли месяцы и даже годы. Джек перестал улыбаться, увидев меня на пороге, а только вздыхал и поднимал палец, чтобы меня остановить.

Увидев этот палец в четвертый или пятый раз, я перестала приходить.

Исправить ситуацию было не в моих силах. Он работал как проклятый, чтобы мы ни в чем не нуждались. Я, конечно, тоже вносила свою лепту – без моих заработков мы вряд ли сумели бы купить этот дом. Но его вклад в наше благосостояние был гораздо весомее.

Иногда мне казалось, что этот факт для него важнее, чем сам наш брак.

Отогнав эту мысль, я вытерла волосы полотенцем и тщательно их расчесала. Сев за туалетный столик, подумала об Элле.

А потом о Дэне.

Наши недолгие отношения были так давно, что многое стало забываться. И в первую очередь лица. Но кое-что в памяти все же сохранилось: его рука в моей, его манера смешить меня. Я помню, как прыгала в его машину – голубовато-зеленый «Форд Фокус» с нелепым спойлером сзади – и мы ехали далеко-далеко.

Я попыталась вспомнить, как он выглядел, однако образ был каким-то размытым. Лучше всего в памяти отпечатался его голос.

А вот лицо парня, которого он убил, я помнила очень хорошо. Хотя подсознательно добавляла к нему несуществующие детали. Тогда было темно, а в баре все случилось так быстро, что подробности его внешности мне почти не запомнились. Но я держала его голову в своих руках, когда он испустил последний вздох. Возможно, поэтому оно так четко врезалось мне в память.

Хотя сейчас передо мной возникало не совсем то лицо. Скорее то, что было на фотографии, которую печатали в газетах и показывали по телевизору. На ней ему было лет пятнадцать и выглядел он гораздо моложе, чем в ту ночь.

Но сейчас уже ничего не поделаешь. Просто с этим надо жить, что я и делаю много лет. За это время я привыкла к неожиданному появлению его лица перед моими глазами. Обычно это происходит, когда я думаю о прошлом, хотя я всячески этого избегаю.

И вот теперь в моем кабинете появляется Элла, которая возвращает мне мое прошлое.

Однако я не позволю ей навредить мне. Разрушить всю мою жизнь.

Я же только частично виновата в том, что произошло. Что случилось, то случилось. Сейчас у меня семья. Я каждый день помогаю людям. Делаю их жизнь лучше. Приношу больше добра, чем большинство людей за всю их жизнь.

Я уже расплатилась за то, что совершила. Может, и не тюремным сроком, но морально. Я рассчиталась за все.

Во мне проснулась решимость. Моя семья важнее всего. Важнее, чем эта незнакомка с ее историей и планами погубить меня.

Я надела пижаму и приняла решение.

Бесшумно пройдя босыми ногами по ковру на площадке, я спустилась и прошлепала по деревянному полу холла и коридора. Когда я подходила к кабинету, сердце у меня забилось сильнее, и в него закрались сомнения.

А что, если он меня опять отвергнет? Посмотрит на меня так, словно я ему надоела. Или вообще не обратит внимания.

Эти вопросы я задавала себе постоянно, и самый главный мучил меня больше всего: неужели работа для него важнее всего на свете?

У двери в кабинет я остановилась и стала прислушиваться. Шелест бумаги. Слова, произнесенные шепотом. Сдвинув брови, я осторожно постучала в дверь и вошла, прежде чем он успел ответить.

Джек сидел за столом, не отрывая взгляд от экрана компьютера, и что-то шептал про себя – вероятно, какие-то соображения, связанные с работой, которые я вряд ли пойму.

Я стояла в дверях, ожидая, когда он на меня посмотрит, ведь он не мог не заметить моего прихода. Но Джек не собирался прерывать свое бдение. Мне стало холодно, и к тому же я не знала, что делать с руками. На бедра класть я их не хотела, такая поза была здесь не к месту. Наконец одну руку я решила поднять, словно извиняясь за вторжение, а второй придержать дверь.

И стала ждать.

На этот раз он даже не поднял палец, прося меня подождать.

Так прошла минута, потом другая. Босым ногам на деревянном полу было не слишком комфортно.

Наконец он поднял глаза и молча взглянул на меня, даже не улыбнувшись. Я сама неловко улыбнулась, чтобы скрыть замешательство. На лице у Джека ничего не отразилось, он только тяжело вздохнул.

– Как дела? – как можно беззаботнее спросила я. – Ты все еще работаешь?

Рассеянно посмотрев на меня, Джек кивнул.

– Прости, но я должен подготовить отчеты к утру. Так что не жди и ложись спать без меня.

– Я подумала, что тебе стоит сделать перерыв…

Джек отвел глаза, но я уже не могла остановиться. Хотела быть рядом с ним, чтобы снова почувствовать себя в безопасности. Закрыв за собой дверь, я повернула ключ в замке.

– Сара…

– Тише, – прошептала я, приблизившись к его столу. – Хватит разговоров.

Обогнув стол, я встала за его креслом. Когда я положила руки ему на плечи, мне показалось, что он чуть отшатнулся. Но, возможно, я ошиблась. Я начала массировать ему мышцы и услышала, как он вздохнул. Чуть улыбнувшись, я продолжила уже более уверенно.

Потом спустилась ниже и стала поглаживать его грудь. Опустив голову, нашла его губы. Он обнял меня.

Я закрыла глаза, и мы поцеловались, прижавшись друг к другу. Я опустила руки еще ниже, но он увернулся.

– Дай мне закончить с работой, и я сразу же поднимусь в спальню, – пообещал он. – Подожди немного, я скоро.

– А почему не здесь? – спросила я, стараясь крепче к нему прижаться.

Но он вырвался из моих объятий.

– В чем дело? Раньше у нас прекрасно получалось и здесь.

– Извини, Сара, но мне нужно доделать эту работу, а то потом я не смогу сконцентрироваться. Еще полчасика – и я буду в спальне. Договорились?

Я на секунду застыла, а потом пошла к двери, стараясь, чтобы он не видел моего лица. Точнее, той обиды и разочарования, которые на нем написаны.

А еще злости.

– Хорошо, – сказала я, удивляясь той легкости, с которой это было произнесено. Ничего подобного я в действительности не испытывала. – Только не задерживайся очень долго. Я буду тебя ждать.

– Обещаю, – бросил Джек, немедленно упираясь взглядом в экран компьютера.

Я вымелась из комнаты, закрыв за собой дверь. Немного постояла в коридоре, стараясь не разрыдаться. Ведь от этого стало бы только хуже.

Конечно, в спальне Джек появится еще нескоро. Нечего на это и надеяться. А меня уже клонило в сон. Вернувшись в спальню, я почувствовала, что засыпаю.

Но тем не менее подошла к окну и выглянула на улицу. Мне показалось, что из темноты за мной следят невидимые глаза.

От этого ощущения было непросто отделаться. За мной следят. Интуиция подсказывала мне, что эта женщина сейчас здесь. Она знает, где я живу и кто находится в доме.

Задернув шторы, я легла в кровать и стала глядеть в потолок. Когда через два часа появился Джек, я еще не спала. Но притворилась, что сплю.

Я чувствовала, как он остановился у кровати и посмотрел на меня. Потом тихо выругался, назвав себя тем, кем на самом деле не был, и отправился в ванную. После чего подлез под одеяло и немедленно заснул.

А мне так хотелось, чтобы он обнял меня и я почувствовала теплоту его тела и любовь.

Вместо этого я лежала без сна, стараясь не думать о том, что принесет мне завтрашний день. И все последующие дни.

Жизнь продолжается, и неизбежное обязательно произойдет. Я уже никогда не буду счастлива. А это несправедливо.

Я много лет обманывала себя, надеясь, что это возможно.