***

Сердце колотилось как ненормальное. Вот она и добегалась: лунная ночь, тёмная подворотня, девочка и незнакомый ей мужчина. Она схватила какую-то палку, едва ли способную сразить взрослого, и смело выставила её перед собой в оборонительной позиции.

– Не бойся, юисэ, – вдруг заговорил он. – Я не хочу тебе вреда.

Юисэ? Что это значит? Это её имя? Он её знает? Она ничего не помнила. И не доверяла никому.

– Я вижу тебя уже несколько дней на базаре одну. Подралась с каким-то мальчишкой за кусок хлеба. Ты потерялась?

Девочка не отвечала. Она и сама не знала, что с ней. Потерялась или её выкинули на улицу?

– Я хочу помочь. У меня есть дом, еда и чистая одежда.

При упоминании еды её живот свело неприятной судорогой. Она была готова проглотить коня. Но идти в дом к незнакомому мужчине ночью…

– Нет! – разъярённо закричала девочка.

Мужчина примирительно поднял руки, отступил назад и попал в свет луны. Лицо его покрывали морщины. Он был похож на тех невысоких узкоглазых торговцев с базара в ярких халатах.

– Не трогай меня!

Девочка безрассудно кинулась в образовавшийся проход, размахивая палкой, которой чудом не задела престарелого мужчину. Но он не мешал ей. Она убежала во тьму и снова осталась одна.

Старик попался ей на глаза на следующий день. Он куда-то неспешно ковылял по улице, чуть хромая и опираясь на деревянную трость. Она нырнула за угол и снова почувствовала, как желудок протестующе взвыл. Как же она была голодна. Девочка не знала, сколько дней слоняется вот так по городу. Ей удавалось стащить немного хлеба и фруктов, но этого было мало. Всюду чудилась опасность, и ни у кого она не решалась просить помощи. Но этот старик предложил её сам. Так ли он плох?

Живот снова отдало болезненным содроганием. Девочка выглянула из-за угла – старик исчез. В эту же секунду её охватила горькая досада об упущенном шансе поесть, но тут же она вышла из укрытия и пустилась бежать в ту сторону, куда шёл тот незнакомец. К счастью, хромой не успел уйти далеко, и девочке в глаза тут же бросился его яркий жёлтый халат, подвязанный красным поясом. Он отпирал дверь одного из домов, а потом исчез внутри. Девочка подбежала, пока створка не успела захлопнуться, и чуть придержала её. Она не слышала ничего, кроме собственного пульса в ушах и частого дыхания. От беготни живот свело ещё сильнее, и это заставило её нырнуть в проём.

– Всё-таки надумала, юисэ?

Девочка вздрогнула от его голоса и прижалась спиной к двери. Прятаться было негде. А убежать наружу она почему-то не могла.

– Там, – он указал рукой во внутренний дворик, – тебя ждёт тарелка лапши с наваристым говяжьим бульоном.

Девочка готова была поклясться, что весь город услышал её урчания в животе, и будто даже отсюда она могла почуять запах еды, про которую он говорил.

– Даю слово, что не причиню тебе вреда, – старик отошёл чуть в сторону и повернулся боком в проёме. – Я не буду запирать двери, а после трапезы ты сможешь уйти, когда захочешь. Только поешь, умоляю тебя.

Девочка сделала несмелый шаг, потом ещё и ещё. Проклятый голод заставлял её идти дальше, от него же по телу бежала мелкая дрожь – от нетерпения.

Во дворике на топчане был накрыт стол. Стояла тарелка, как он и говорил, и круглые кусочки хлеба в корзинке. Девочка подошла к нему и уселась. Старик семенил позади, а потом сел напротив. Эта лапша пахла просто восхитительно – золотистый бульон, овощи, куски мяса с жиром и мелко порезанная зелень. А хлебные булочки, казалось, вот-вот достали из печи прямо к её приходу.

– Ну, чего же ты глаза выпучила? – усмехнулся старик. – Ешь.

Девочка проморгалась. Неужели это всё взаправду? И впервые за долгое время она нормально поест? Она взяла ложку и зачерпнула немного бульона. Поднесла к дрожащим пересохшим губам и…

«Пресвятые аруахи».

Живительный питательный бульон смочил её горло, и она заплакала. Не проливными слезами, нет. Гордо сдерживаясь. Красные опухшие глаза, лицо пошло пятнами, в носу свербило, но она продолжала есть лапшу, закусывая хлебом. Казалось, это была самая вкусная еда на свете.

Старик, сложив перед собой руки на столе, добро улыбался, отчего морщины на лице стали отчётливей. Девочка расправилась с лапшой быстро, и ей казалось, что этого мало. Но вдруг она заметила на столе ещё блюдо. Она узнала в нём десерт – пахлаву. А старик тем временем уже наливал в яркую узорную пиалу чай из такого же цветастого чайничка.

– Кушай, юисэ, – говорил он, улыбаясь и передавая девочке горячий ароматный напиток.

– Пафему ты мэня так нафыфаефь? – невнятно пробубнила она с полным ртом, набитым слоёным медово-ореховым десертом. – Это моё имя?

– Ты не знаешь своего имени?

Девочка мотнула головой и сделала глоток.

– В таком случае это может быть твоим именем. Если хочешь.

Она кивнула и наконец смогла протолкнуть еду глубже в глотку.

– Мне нравится, как это звучит.

– Хорошо, Юисэ. – Он снова улыбнулся.

– А тебя как зовут?

– Чан Дуншэн.

– А? – не поняла девочка, что даже замерла.

– Можешь звать меня Дуншэн-ата.

– Дун-шэн а-та, – по слогам повторила она, растягивая каждый.

– Всё правильно. – У старика в руках вдруг возник белый свёрток из ткани. – А это тебе.

– Что это? – Юисэ приняла его и развернула – платье. Обычное и простое, но чистое и не изорванное. Она вопросительно посмотрела на Дуншэна.

– Можешь переодеться. А вон там, – он указал в сторону полянки во дворе, – колодец. Можешь умыться. А ещё ты можешь остаться тут, если хочешь.

У девочки скрутило все внутренности. Старик выглядел добрым, но вдруг на самом деле он не такой и сделает ей какое-нибудь зло?

– А если я не хочу? – осторожно спросила она.

– Ты тут не пленница, Юисэ, – пожал плечами он. – Я просто хотел тебе помочь. Я пойму, если ты не захочешь. Но знай, что ты можешь приходить сюда в любое время – двери моего дома для тебя всегда открыты.

Он, кряхтя, поднялся и вышел из-за стола.

– У меня дела, Юисэ. – Дуншэн стал куда-то удаляться. – А тебя ещё ждёт целая тарелка пахлавы.