– Как работают твои видения?

Нурай огорошила меня этим вопросом, когда мы останавливаемся напоить лошадей. Парни чуть отошли и взобрались на ближайшую сопку, чтобы осмотреться, доверив Акку и Бурыла нам. Все четверо с удовольствием окунают морды в прохладную воду реки.

– Я не уверена, – честно отвечаю я. – Не совсем понимаю, что именно их вызывает. Это происходит самопроизвольно.

Нурай кивает и больше ничего не говорит. Только гладит Зулмата по шее. Она стала относиться к нему добрее, меньше стегает камшой и даже расчёсывает гриву.

– А почему ты спрашиваешь? – решаю продолжить разговор я. Раз уж она дождалась, чтобы мы остались наедине, это может быть важно.

– Так, ерунда, – отмахивается она.

– Ты можешь мне сказать, если что, – улыбаюсь я.

Сабаз поднимает голову и легонько толкает Зулмата в шею. Тот вздрагивает и недовольно фыркает.

– Это правда ерунда.

Нурай всем своим видом показывает, что ей всё равно: опущенный взгляд, сложенные на груди руки, лицо не выражает буквально ничего, когда я пытаюсь разглядеть в нём хоть что-нибудь.

Она сказала, что у неё нет ру – она сирота.

– Ты хочешь узнать, откуда ты появилась на свет? – предполагаю я.

Она отрешённо пожимает плечами.

– Я же говорю, ерунда. Столько лет прошло.

Три раза сказала слово «ерунда».

– Знать свои корни – естественно для нас…

– Да-да, – перебивает она меня. – Знать семь поколений, не жениться внутри этой родовой цепочки…

Она не знает. Не знает никого из них. До кыз узату я всю жизнь жила и знала, что за мной стоят мои деды, за мной сила рода. Каково жить ей?

Нурай всем своим видом показывает, что ей всё равно. Но всё же она задала этот вопрос. И я не могу ей не помочь.

– Давай попробуем заглянуть назад.

Нурай уже взяла Зулмата за поводья и повела от берега, но мои слова её останавливают.

– Я не знаю, как это работает. Но постараюсь, правда.

Она ничего не отвечает, а потом всё же бросает через плечо:

– Давай тогда после ужина.

Условились – надо исполнить.

Чувство нужности придаёт мне воодушевления. Остаток дня я у себя в голове пытаюсь подготовиться к тому… сама не знаю, к чему. Я даже не знаю, что мне нужно делать.

Мы усаживаемся друг напротив друга у ночного костра, я – скрестив ноги перед собой, а она – подобрав их под себя.

– Что это вы удумали? – сразу замечает это Айдар.

– Магическая практика, – отвечаю я. – Итак, я думаю, нам нужно взяться за руки.

Когда Коркыт показывал мне видение, я держала его за руку. Когда я смотрела прошлое Тобекоза, он держал меня в своей руке. Душил, пытался раздавить, но всё же был контакт тела с телом. Нурай кивает и протягивает мне обе ладони. Я берусь за них, закрываю глаза и делаю глубокий вдох.

Я уже хорошо ориентируюсь здесь. Эта нить приведёт меня к моей невидимости, эта – позволит предвидеть опасность, эта – отведёт туда, где хранится несколько ядов с найденных растений. Чувствую даже их энергию – нетерпеливые, чуть позови, сразу вырвутся наружу прямо на пальцы Нурай, но я не даю.

Больше я ничего не ощущаю.

– Ну что? – спрашивает она.

Я открываю глаза.

– Пока ничего.

Разочарование тенью отражается в её глазах, которые в ночи кажутся серыми.

– Не бери в голову. – Девушка тут же прячется за улыбкой. – Позже научишься.

Она быстро отстраняется, рассоединив наши руки. Мне хочется её остановить, не дать уйти. Но вдруг она этого не хочет?..

– Давно не была в Таразе, Нурай? – вдруг спрашивает Айдар, и я благодарна ему: это почему-то останавливает её от исчезновения в темноте за пределами света костра.

– Давненько, – отвечает она.

– Рада, что возвращаешься?

– А чему радоваться?

– Ты ведь там выросла. – Айдар чуть осторожничает.

– Выросла и выросла, что с того?

Чувствую раздражение в её голосе.

– Нурай, всё в порядке? – спрашиваю я.

– Всё прекрасно.

Она сливается с темнотой, из которой выходит только когда настаёт её очередь дежурить.