***

Скоро мы должны выйти к устью Яксарат71. Арлан и Нурай всё нахваливают долину реки: всегда сочная зелень, какая обычно бывает в степи только весной, высокие деревья и кусты, поросшие густым тростником берега и заливные луга. А возле городов будут целые поля с рисом, овощами. Я вообще не представляю, о чём это они, но с нетерпением жду, когда же впервые войду в городские ворота. Но пока мы идём, растительность вокруг становится всё реже и суше, потрескавшаяся земля под подошвами и копытами странно скрипит, покрывая их белёсой пылью. Тихо и душно, невыносимо душно даже несмотря на то, что я еду без капюшона и повязки для лица.

– Что такое, Волк? – спрашивает Нурай, видя, что Арлан остановился и смотрит на небо.

– Не нравятся мне эти тучи.

Мы с Айдаром тормозим лошадей. Арлан спрыгивает на землю, от ног в воздух поднимается полупрозрачное облачко. Духота вдруг сменяется лёгким порывом горячего ветра. Но он не утихает, всё разгоняясь. Арлан присаживается, тянет руку к песку, зачерпывает немного и пробует на язык.

– Соль, – хмурится он.

– Соль? – переспрашиваем мы хором.

Он не отвечает, только резко встаёт и разворачивается по направлению к ветру.

– Беркут, – говорит он, щуря глаза от усиливающегося ветра, – видишь что-нибудь впереди?

Небо с востока темнеет на глазах, клубится, будто кипит.

– Ерлик, – выругивается Арлан. – Пыльная буря. Даже хуже – солевая буря.

– Чего? – переспрашивает Нурай.

– Ты никогда не бывала в пыльных бурях? Айдар, видишь какой-нибудь большой валун недалеко? Или группу деревьев?

– Города иногда накрывает пылью, но в степи бурю я так и не застала. – Нурай спешивается.

– Не-а, ничего вокруг. – За ней спрыгивает на землю Айдар.

– Что нам делать? – тревожусь я.

– Только прятаться, змейка. И очень быстро.

– Но я бы мог попробовать кое-что, – мнётся Айдар.

– Не нужно, брат. Мы не будем тобой рисковать. Скорей, накиньте на головы что-нибудь и обязательно прикройте нос и рот. Лошадям морды тоже завяжите.

Мы быстро выполняем его указания. Затем он тянет поводья Бурыла к земле, заставляя лечь на живот, и велит нам сделать то же самое.

– Ложитесь за лошадьми лицом вниз и закройте глаза! – уже кричит он, потому что из-за сильного ветра ничего не слышно.

Я гляжу в сторону надвигающейся пыльной завесы – она всё ближе.

– Змейка, ложись!

Я успокаивающе глажу Сабаза между глаз, ложусь на живот и закрываю лицо. Через несколько секунд нас накрывает. Порывы такие сильные, что норовят стянуть капюшон, но я ухватываюсь за него покрепче. Нос прикрыт повязкой, но всё равно ощущается, как скребёт в горле – стало слишком солёно во рту. Мне неспокойно от того, что не вижу и не слышу остальных. Но чувствую толчок морды Сабаза в голову, мол я здесь, ты не одна.

Непонятно, сколько времени мы пролежали вот так, час, а может, и больше. Но ветер стал слабеть, а пить стало хотеться невыносимо, будто наглоталась солёной воды из Арала. Но я лежу, пока не слышу команды Арлана:

– Всё закончилось, можно вставать.

Я поднимаю голову, и с меня сыпятся белые песчаные частицы и пыль. Слышу, как кашляет Айдар. Встаю, за мной встаёт Сабаз. С его спины тоже сыпется пыль. Он сейчас больше похож на Бурыла – такой же серый, почти не видно рыжей шерсти. Отряхается, фыркает. Я снимаю повязку с его морды. Лошади кучкуются, мотают головами, будто спрашивая друг у друга – ты в порядке?

– Простите, – говорит Айдар. – Чувствую себя бесполезным.

Айдар мог бы создать щит из воздуха, за которым мы могли бы укрыться. Но Арлан не стал просить его об этом, никто не стал.

– Всё хорошо, – кивает Арлан. – Ты не бесполезен, помнишь? Кроме того, это не самая страшная буря, в которую я попадал. Хоть и солёная.