***

Прошла неделя со смерти Басата. Арлан и Нурай упорно отвлекают меня от тревожных мыслей тренировками. Но как только я вижу Айдара, всё начинается снова.

Мы добираемся до озера. Берега его действительно густо поросли тростником. Тут спокойно – хорошее место для ночлега. Айдар на Акку, не говоря никому ни слова, направляется к воде. Вздыхаю. Сегодня он ещё более молчалив, чем обычно. Может, наедине удастся с ним поговорить? Я тяну поводья, и Сабаз тоже разворачивается к воде. Когда мы подъезжаем, Айдар уже спешился и понуро сидит на берегу, раскладывая перед собой на песке камешки ровным рядом, от большого к маленькому.

– Айдар, – тихо зову я, но он всё равно вздрагивает, хотя не отзывается. – Айдар.

– Иди в лагерь, Инжу, – наконец холодно отвечает он.

Я спрыгиваю на землю и подхожу к нему, получше запахнув капюшон.

– Почему ты прогоняешь меня?

– Мне нужно побыть одному.

– Но почему?

Ну он вдруг вскакивает, с силой и рыком кидает камень в озеро, а потом я вижу его глаза, безумные, яростные. Мне становится страшно.

– Просто уйди, – сквозь зубы говорит он.

Нет, это должно решиться сейчас, иначе я свихнусь. Я не отступаю, сдвигаю брови к переносице.

– Скажи честно. – Снимаю перчатки и капюшон и откидываю их в сторону. – Я тебе противна?

Он отворачивается. Плечи быстро вздымаются. Молчит. Подхожу, пытаюсь повернуть его за плечо к себе.

– Противна, да?!

– Уходи, Инжу, – снова ранят сердце его слова.

– Я чудовище, да? – Слёзы начинают застилать пеленой глаза, и я моргаю раз, чтобы смахнуть их и не упустить ничего в лице Айдара. – Раньше я была красивой, а теперь вот это, да? – Трясу перед ним рукой и указываю на своё лицо. – Ты помнишь, что мы обещали друг другу? Что станем мужем и женой?

Айдар не говорит ни слова. О Тенгри, если он и дальше будет так молчать, я его ударю.

– Я всегда помнил об этом, – наконец отвечает он. – Все шесть лет думал только о тебе.

– Сейчас ты вообще не думаешь обо мне, Айдар. Я не знаю, что происходит с тобой, потому что ты ничего не говоришь. И это тяжело! А ещё тяжелее то, что я ждала поддержки от тебя как от самого близкого мне здесь человека. Но так и не дождалась.

Айдар молчит. Я отступаю.

– Не так выглядит семейная жизнь, Айдар. В браке не один человек. Я не хочу быть одной там, где нужны двое.

Он резко поднимает голову и делает шаг ко мне, но уже слишком поздно: я не хочу его и делаю шаг назад, не давая взять себя за руки.

– Нет, – говорю и утираю влагу под носом. – Я думала, я надеялась, что теперь, когда мы снова вместе, то сможем наверстать упущенное за шесть лет. Но сейчас вижу, что это невозможно. Я шла к тебе, но ты где-то сам по себе. Хватит.

– Инжу, ты что…

– Я не выйду за тебя.

Его зрачки будто сужаются, а сам он бледнеет, застывает на месте и больше не пытается меня удержать. Моё лицо всё мокрое от слёз, но я зачем-то стараюсь делать важный вид, будто мне не больно. Я просто разворачиваюсь и ухожу вот так, нарушив глупое обещание, данное двенадцатилетней девочкой своему лучшему другу. Я устала. Но я была честна с ним.

Я седлаю Сабаза и, не заезжая в лагерь, чтобы не показывать своё состояние ребятам, проношусь мимо и просто скачу вперёд. Всё быстрее и быстрее. Конь послушно ускоряется. Кажется, что ветер может высушить мои слёзы, но легче не становится. Сабаз выносливый, несётся на пределе своих сил, но, к сожалению, он не тулпа́р64, и спустя время такого бега всё равно начинает тяжело храпеть и возмущаться. А потом останавливается. А вот меня уже не остановить.

Мой крик эхом проносится по всей степи.