***

– А-на! – изо всех сил в последний раз крикнул Тобекоз, прежде чем аулчане вонзили ему в сердце меч.

Аулчане, которых он никогда не трогал.

Аулчане, которым он старался быть полезным.

Аулчане, которые всю жизнь издевались над ним.

Он ведь просто хотел есть.

Тобекоз перестал что-либо чувствовать. Вокруг была лишь темнота. Но потом он услышал голос:

– Сынок. Мой дорогой сынок! Что они сделали с тобой?!

Он слышал её плач. А потом будто стал чувствовать её прикосновения, словно по коже проводили перьями, легко, нежно, с любовью. Потом ощутил тепло её рук. И горячие капли на своём лице. Он смог открыть глаз. Мама плакала и гладила его по лицу. Ресницы намокли от слёз. Длинные белоснежные волосы щекотали кожу. Полная луна подсвечивала сзади её голову.

– Не переживай, сынок, – сказала она. – Теперь никто не сможет пронзить тебя стрелами и зарубить мечом.

Тобекоз почувствовал что-то на одном из пальцев своей руки и с удивлением обнаружил, что сможет сжать ладонь в кулак. И вторую тоже. Он зарычал.

– Вставай же, сынок, вставай.

Он ощутил свои ноги и тяжесть своего тела и поднялся. Мама стояла перед ним на земле, такая прекрасная, она вся сияла серебристым светом. Тобекоз чувствовал её любовь. Она распирала его изнутри. А потом он почувствовал что-то ещё. Ярость. Гнев. Непреодолимый голод и тягу разрушать.