***

– Глупая маленькая овца.

Сары зло бубнил про себя и покрывал скотину ругательствами. Почему? Он и сам не знал: овцы ведь понимают только язык камши. Но пастуху от этих ругательств было будто легче.

Жарко. Сары устал идти, всё время останавливался, опираясь то руками на колени, то спиной о скалы, и пытался перевести дыхание.

– Бе-е-е.

Сары мгновенно замер, напрягся всем телом и навострил уши.

– Бе-е-е, – повторился звук.

– А вот и ты, овечка, – заулыбался Сары и понял, куда ему нужно идти: в этих скалах есть родник, наверняка безмозглое животное побежало туда.

Он ускорил шаг, блеяние становилось всё ближе. Но слышалось что-то ещё. Сары замедлился, прислушиваясь. Смех. Нежный заливистый девичий смех. Пастух спрятался за большой булыжник у входа в ущелье, где и располагался родник, а потом стал медленно выглядывать. Там, у дикой яблони, три прекрасные длинноволосые обнажённые девушки играли с его овцой: одна расчёсывала её кудряшки большим гребнем, другая гладила голову и уши, а третья поила. Овцу явно всё устраивало. Она блеяла и прикрывала глаза от удовольствия, выглядела чистой и пожирневшей, будто паслась не на выжженой солнцем степи, а на горном жайлау.

«Как они нежны с ней».

Сары мигом представил себя на месте скотины. Он вышел из укрытия и стал в обход, прячась между скалами, медленно приближаться к девушкам. Они смеялись и разговаривали на каком-то непонятном ему языке. Тут пастух едва не оступился, но удержался, однако мелкие камешки покатились вниз с тихим шорохом. Конечно, девушки тут же заметили его. Глаза его запылали огнём, он бросился к ним. Девушки внезапно обернулись прекрасными лебедицами и поспешили улететь, затрепетав крыльями. Так вот оно что, это же пери́60! Сары поднапрягся, прыгнул вперёд и вверх, а потом больно упал грудью на землю и камни, отчего издал яростный рык. Но цель его была достигнута. Овца в испуге снова убежала куда-то. Однако в руках у него билась лебедица: он смог схватить её за крыло, когда она хотела сбежать. Птица закричала от боли, когда пастух дёрнул её вниз. Он сломал ей крыло, и она рухнула вниз, снова превратившись в человека. Хрупкая маленькая девушка с белоснежной кожей, что перепачкалась в земле. Девушка вцепилась здоровой рукой в кисть Сары, и попыталась вырваться. Пастух только усмехнулся: надо же, сколько ярости в этом маленьком существе. Он мог бы легко сломать ей шею. Девушка билась и кричала, но Сары только всё сильнее сжимал её тонкое запястье, а тело его всё больше наливалось жаром. Нежности женских ласк он не получит, но останавливаться не собирался.

«Никто не узнает».

Он схватил пери другой рукой за шею. Та замерла и посмотрела на него. Длинные ресницы, маленький носик и пухлые губы – красавица, каких он ещё не видывал. Она не кричала. Только смотрела на него глазами ясными, как небо, и полными страха. Сары отпустил руку девушки, и та безвольно повисла. Ему хотелось дотронуться до её изящного тела, ему хотелось завладеть такой красотой. И он сделал это.

«Никто не узнает».

Девушка-пери безвольно лежала на земле спустя полчаса. Её большие голубые глаза смотрели в пустоту. Только изредка она вздрагивала, пытаясь вдохнуть. Прекрасные длинные белоснежные волосы спутались и разметались по мху и её телу, покрытому саднящими багровыми следами.

Сары уже был одет и хотел идти, даже не взглянув на девушку. Выглядела она уже не так красиво, как до этого. Он получил, что хотел. Но холодный женский голос заставил его остановиться:

– Ты навлёк беду на огузов, Сары.

Он вздрогнул и замер.

– Через год заберёшь то, что тебе принадлежит.

Сары нахмурился, обернулся, но… Она лежала тут только что, буквально несколько минут назад, а сейчас – пропала, растворилась в воздухе!

Сары плохо спал той ночью. Но в ауле жизнь текла своим чередом. Следующим летом он и думать забыл про лебедицу-пери. В его памяти это осталось лишь приятным сном. И он снова пришёл к тому роднику, чтобы набрать свежей воды. Но что-то странное лежало на камне возле воды. Пастух с опаской стал подходить ближе, держа наготове нож. Вблизи нечто напоминало свёрток, что поместился бы в руках, но не из ткани, а из… мяса? Сары нагнулся ближе и стал рассматривать. Да, из мяса. Ни костей, ни крови, ни запаха падали. Это что-то только еле заметно расширялось и сужалось вновь.

– Ну что, Сары?

Пастух вздрогнул, выставил нож перед собой, и стал вертеть головой, пытаясь понять, кто говорил с ним.

– Пришёл за тем, что тебе принадлежит?

Но женский голос был будто везде одновременно, эхом отражаясь от скал.

– Ты навлёк беду на огузов, Сары.

Она засмеялась. Сары запаниковал. Сердце стучало так громко, а мясной свёрток будто стал трепыхаться быстрее. Пастух закричал и вонзил в него нож. Он вошёл плотно. Женский голос стих. Сары набрал побольше воздуха в лёгкие и стал резать ножом неизвестную плоть вдоль. Заглянул внутрь, пытаясь понять, что там внутри, и увидел тонкую плёнку. Она напомнила ему оболочку, в которой детёныши появляются на свет. Внутри, под ней, было что-то ещё. Сары полоснул ножом. Тут же ему под ноги из свёртка излилась вода, а сама плоть развалилась на части. На камне лежал ребёнок.