– Ты думаешь, ведьме можно верить? – спрашиваю тихо: девочка задремала в седле.

– Нечисть и доверие – вещи несовместимые, – усмехается Арлан.

– Но что она имела в виду под перерождением?

– Не уверен. Душа может переродиться, только покинув своё прошлое тело. А для этого надо умереть. Но ведь мой отец ещё жив.

– Может, его дух можно переселить?

– В чьё тело? У всего есть душа. Не бывает пустышек. Но даже если предположить, что можно извлечь одну, и поместить в это тело другую, – это безумие. Это нарушение всех законов мироздания. Я не могу поступить так с чужой душой.

Он прав. И я понимаю, как он терзается, впервые за столько лет ухватившись хоть за какую-то надежду помочь своему отцу и своему роду.

– Она упомянула Великого кузнеца, – вспоминаю. – Бапы́ хан? Покровитель кузнецов?

– Верно. Но как к нему попасть? Я ведь не баксы.

– Так найдём баксы, которая поможет.

К вечеру добираемся до селения. Дети выбегают к нам навстречу, кричат и радуются спасённой аулчанке. Конечно, и её сестрёнка тут как тут. Арлан помогает спустить с Сабаза ослабевшую девочку, и сёстры наконец обнимаются.

– О, хвала Тенгри! – восклицает старушка-хозяйка. – Нашли-таки! Спасли!

Она подходит к нам с Арланом, обнимает.

– Да благословят вас аруахи. Спасибо вам.

Я расплываюсь в улыбке. Приятно видеть счастье людей, а особенно приятно, когда ты смогла поспособствовать их счастью.

– Ну-ну, прочь! Кыш! – Старушка отгоняет детвору от сестёр. – Не видите, она ещё слаба, не докучайте! Потом расспросите! Идём, нужно тебя отмыть и накормить, а то совсем цвет лица потеряла.

Она уводит девочек в дом. Я блуждаю глазами вокруг и понимаю, что нигде нет Айдара и Нурай.

– Куда они подевались? Эй, – Арлан останавливает первого попавшегося прохожего, – вы не подскажите, где двое наших спутников, что прибыли с нами вчера?

– Там, – незнакомец указывает в сторону лошадиных загонов. – Ваша белая кобыла будет рожать сегодня ночью.

Вы́жеребка? Сегодня?

Мы переглядываемся и, не сговариваясь, бежим туда. Айдар и Нурай стоят у ограды, за ней Акку мирно гуляет с другими лошадьми.

– Айдар! – окликаю его я.

Он оборачивается. Смесь эмоций на его лице такая, что я даже боюсь что-то спрашивать дальше.

– Вы вернулись! – Нурай обнимает меня. – Всё в порядке? Мы не услышали, что вы приехали.

– Всё в порядке, – отвечает Арлан. – Девочку мы привезли, жива, но не совсем здорова. Хотя это дело времени и хорошего мяса. И да, нам сказали про Акку. Ты как, брат?

– Я… – Голос Айдара звучит отстранённо. – Даже не знаю. Всё так внезапно. Вы сами знаете. У неё живот уже опустился. И из вымени капает молоко. О Тенгри!

Он хватается за голову, делает глубокий вдох, потом вдруг улыбается.

– Но, кажется, я больше рад. Да.

– Беркут, ты волнуешься так, будто это твоя жена рожает, а не твоя кобыла, – усмехается Нурай.

– Ну почти жена! – возражает Айдар. – Сестра! Тогда у меня будет… племянник? Или племянница.

– Она же рожала уже, не переживай.

Айдар на мгновение замирает, смотрит на нас и тихо, с удивлением говорит:

– У неё ещё не было жеребят.

Мы переглядываемся.

– Не может быть, – говорю я. – Столько лет прошло, хоть один…

– Нет, – решительно отвечает Айдар.

Мы, поражённые, вчетвером становимся у ограды. Акку пока что ведёт себя спокойно. Кобылы обычно обременяются в начале лета. Чуть меньше, чем через год, по весне, рожают одного малыша. Как раз к холодам жеребята подрастают и становятся достаточно крепкими, чтобы пережить зиму. Но сейчас всё по-другому.

– Что ж, – говорит Арлан. – Кто там будет, узнаем ночью.

Переглядываемся. Что за жеребёнок готовится появиться на свет?