Когда утром я выхожу из комнаты, налетаю на Арлана, который, видимо, хотел к нам стучаться. Он улыбается и выглядит бодро. Растительность на лице аккуратно подстрижена, волосы собраны наполовину.

– Доброе утро, – говорит.

А у меня в голове тут же проносится моё вчерашнее ночное помешательство. Сколько вольностей я себе позволяю? Поцеловала его первая, так теперь ещё и это. Боюсь представить, как смотрели бы на меня отец с матерью, если бы об этом узнали.

Кто-то проходит мимо нас, и я тут же вспоминаю, что не надела свой капюшон, поэтому быстро отворачиваюсь, хватаюсь за края ткани и натягиваю на голову.

– Не такое уж оно и доброе, – ворчит Нурай, которая тоже уже собралась.

– Как ты? – спрашивает Волк.

– Как будто меня придавило самой большой веткой Байтерека108.

Я пропускаю её вперёд к выходу.

– Похоже, наш план выспаться провалился, – говорит Арлан и глядит на меня. – Беркут только под утро, кажется, задремал.

– Как я его понимаю. А где он?

– Уже спустился вниз на завтрак. Я заказал нам ширгуруч109. Там ещё черешня и урюк.

– О, ты мой спаситель, Волк.

Нурай потирает глаза и лениво плетётся к лестнице. Мне тоже хочется прошмыгнуть вслед за ней, но широкие плечи Арлана преграждают путь.

– А ты как? – спрашивает он.

– Нормально.

Хочу нырнуть под его руку и сбежать, но он опускает её вниз, оперев о дверной косяк, и не даёт.

– Что происходит, змейка?

Я веду себя странно. Опять.

– Просто мне стыдно за вчерашнее, – говорю, потупив взгляд.

– Я думал о тебе всю ночь.

Так почему не пришёл?

Спаси меня Тенгри, о чём я думаю?!

– Я о тебе тоже.

О том, как он касается моих рук, плеч и шеи… А потом Нурай вскрикнула от кошмара и попросилась ко мне в постель. Мы проболтали до рассвета. Но мысли об Арлане не отпускали меня.

– Не надо этого стыдиться.

Я вздыхаю.

– Хочу есть. Пойдём завтракать.

Он сдаётся и выпускает меня из комнаты.