Шестьдесят лет спустя после Иудейской войны (66–73 гг.) и через пятнадцать лет после восстания еврейской диаспоры (115–117 гг.) в Иудее вспыхнуло новое, третье антиримское восстание под предводительством Бар-Кохбы. Его причиной послужило решение императора Адриана (117–138 гг.) построить на месте разрушенного Иерусалима эллинистический город и назвать его в честь себя и своего рода Элиев – Элией Капитолиной. На Храмовой горе, где стоял Первый, а затем Второй Иерусалимский храм, Адриан собирался возвести языческое капище – храм Юпитера Капитолийского. Эти намерения императора грубо нарушали его прежние обещания, данные им евреям при восшествии на престол, – восстановить Иерусалим и храм. Как оказалось впоследствии, Адриан пошел по пути селевкидского царя Антиоха IV Эпифана, пытавшегося запретить иудейский монотеизм. Как и Антиох, Адриан узурпировал императорский трон и расправился с другими, более законными претендентами на римский престол. Это было сделано с помощью фиктивного усыновления, которое было сфабриковано женой Траяна уже после смерти самого императора. Подобно Антиоху, Адриан страдал манией величия и был фанатичным поклонником эллинистического язычества. Он тоже провозгласил себя богом и отождествлял себя как с Зевсом Олимпийским, так и Юпитером Капитолийским. Следуя примеру психически нездорового Калигулы, он заставлял устанавливать свои статуи и поклоняться им во всех храмах Римской империи. Адриан требовал изображать себя в качестве мужественного римского воина-полководца, каким он в действительности никогда не был, ибо ничего героического или достойного уважения ему не довелось совершить. Правда, в отличие от Антиоха IV Эпифана, у него не было ни детей, ни нормальной супружеской жизни, хотя формально он был женат на внучатой племяннице Траяна. Его фактической «женой» и самой большой страстью его жизни стал юноша Антиной, который всегда находился при Адриане, куда бы император ни направлялся. Однако в 130 г., когда Адриан находился в Египте, юноша утонул в Ниле. Обезумевший от горя Адриан объявил Антиноя богом и приказал всему населению империи молиться не только себе, но и новому богу. На месте гибели Антиноя император основал город Антинополь, где каждый год проводились игры в честь «бога Антиноя». Адриан распорядился изваять десятки тысяч статуй и бюстов Антиноя и установить их во всех храмах и общественных зданиях Римской империи. До нашего времени дошло больше изображений Антиноя, чем всех знаменитых и выдающихся римлян, вместе взятых. В современных музеях хранится не менее пяти тысяч статуй и бюстов этого античного гея, любимой «жены» Адриана. В отличие от язычников, евреи и христиане отказались даже под страхом смертной казни молиться новоявленному богу Антиною, что привело императора в бешенство. Ничего удивительного, что Адриан больше всего прославился гонениями на евреев и христиан, которые отказывались почитать его и Антиноя в качестве богов. Как в свое время Антиох IV Эпифан, он решил оскорбить религиозные чувства иудеев путем постройки языческого капища на месте храма Господу и унизить их достоинство, превратив иудейский Иерусалим в языческую Элию Капитолину. Мало того, он под страхом смертной казни запретил евреям обряд обрезания, огульно приравняв его к кастрации. Адриан обрушился и на христиан, после того как они вслед за евреями отказались от поклонения культу Антиноя. Это он подверг мучительной казни христиан, ставших известными впоследствии как святые Вера, Надежда, Любовь и их мать София. Адриан был известен своей мстительностью и нетерпимостью ко всем, кто отказывался его обожествлять. Как писал Дион Кассий, Адриан, «желая превосходить всех и во всем, питал ненависть к тем, кто в чем-либо достигал превосходства». Одним из многих примеров тому стал знаменитый архитектор Аполлодор из Дамаска, который осмелился сделать замечание по поводу безграмотных архитектурных проектов императора. Адриан, «проявив злопамятство», казнил его под надуманным предлогом (Римская история LXIX, 3–4). Все годы своего правления Адриан жаловался на враждебность к себе римских сенаторов, которые не могли простить ему узурпацию императорского престола, непомерную манию величия и принудительное обожествление Антиноя. Когда Адриан пришел к власти в 117 г., восстание еврейской диаспоры еще не было подавлено, поэтому он не скупился на обещания евреям, стараясь предотвратить распространение волнений на малоазийские и европейские провинции Римской империи. Однако последующие годы оказались на редкость мирными и спокойными. В 130 г., когда он посетил Иерусалим, лежавший тогда в развалинах, он решил восстановить город, но не как иудейский, а как эллинистический и возвеличить себя и предков, дав ему свое родовое имя. Это решение Адриана оказалось роковым: оно привело к третьей римско-иудейской войне, самой значительной за все годы его правления.

Восстание Бар-Кохбы так же мало освещено в истории, как и восстание еврейской диаспоры. Эта третья война иудеев против Римской империи тоже не имела ни своего Иосифа Флавия, ни летописей, подобных книгам Маккавеев. О ней оставили более чем скупые сведения лишь несколько античных историков, живших значительно позднее этих событий. Больше всего упоминали о них Дион Кассий в «Римской истории» и Евсевий Кесарийский в «Церковной истории». Кое-что можно почерпнуть в «Истории Августов» – сборнике биографий римских императоров, созданном в IV в. Некоторая память о восстании Бар-Кохбы сохранилась и в раввинистической литературе, в частности в Талмуде. Правда, там она носит очень отрывочный и легендарный характер, причем с крайне негативным оттенком в отношении личности Бар-Кохбы. В целом, несмотря на малочисленность источников и крайнюю скудость их информации, не подлежит сомнению, что новая, третья война с Римской империей была вызвана откровенно антииудейскими решениями воинствующего язычника и мегаломана, каким оказался Адриан. Он, как и его идейный предшественник Антиох IV Эпифан, бросил вызов еврейскому народу, пытаясь уничтожить выстраданный им в течение многих веков монотеизм, отнять Иерусалим и храм. Вот как об этом пишет римский историк Дион Кассий: «Это (решение Адриана) вызвало войну жестокую и затяжную, ибо иудеи сочли недопустимым, чтобы иноземцы хозяйничали в их городе и укореняли там языческие культы» (Римская история LXIX, 12). Ответом на этот вызов стало восстание в Иудее. Оно началось в том же самом месте, откуда начались и Маккавейские войны, в городке Модиин. Его возглавил Шимон Бар-Косва, человек исполинского роста и огромной физической силы, который обладал даром выдающегося полководца и руководителя. Известный законоучитель того времени рабби Акива провозгласил его Мессией и

даже изменил его имя на Бар-Кохба («сын звезды»), имея в виду библейское пророчество о восходящей звезде от Иакова: «Восходит звезда от Иакова, и восстает жезл от Израиля, и сокрушит он пределы Моава, и разгромит всех сынов Шета» (Числ. 24: 17).

Бар-Кохба сумел объединить разрозненные отряды иудейских повстанцев в единую армию и нанести ряд поражений римскому гарнизону в Иудее. Дион Кассий утверждает, что успех восстания был связан с тем, что оно готовилось втайне в течение нескольких лет, когда иудеи запасались оружием, «занимали выгодные пункты на местности и снабжали их подземными ходами и стенами, с тем чтобы… иметь убежища и скрытно сообщаться друг с другом под землей» (Римская история LXIX, 12, 3). Если это соответствовало действительности, то восстание Бар-Кохбы, в отличие от двух предыдущих антиримских войн, было далеко не спонтанным, а хорошо подготовленным. Римский наместник в Иудее Квинт Тиней Руф попытался силами двух легионов подавить разраставшееся восстание, но потерпел поражение. Тогда он обрушил свой гнев на мирное население, помогавшее повстанцам. Евсевий Кесарийский повествует об этом так: «Наместник Руф убил без разбора много тысяч мужчин, женщин и детей и по закону войны конфисковал их земли» (Церковная история, 4, 6, 1). Видя неспособность Руфа справиться с восставшими иудеями, к нему на помощь пришел наместник Сирии Церт Публиций Марцелл вместе с римской армией, стоявшей тогда на Евфрате на случай нападения парфян. Однако армия Марцелла была также разгромлена иудейскими повстанцами. Бар-Кохба и его воины сумели почти полностью перебить три римских легиона: Десятый «Стремительный», Шестой «Железный» и Двадцать второй «Дейотара». После этой победы иудейские повстанцы овладели не только всей исторической Иудеей, но и территориями Идумеи, Галилеи, Голан и, возможно, Заиорданья. Лояльность Риму сохранила лишь область Самарии, так как самаритяне отказались присоединиться к восставшим иудеям (рис. 54).

Известия об успехах повстанцев в Иудее сильно встревожили императора Адриана. Восстание Бар-Кохбы оказалось единственной серьезной войной, которую пришлось вести римлянам во все годы правления Адриана. Император вызвал из Британии лучшего римского полководца Секста Юлия Севера и дал ему сразу тринадцать легионов (130–140 тысяч воинов) для того, чтобы как можно быстрее подавить восстание Бар-Кохбы. Однако, несмотря на явное преимущество в силах, Северу долго не удавалось навязать повстанцам решительное сражение с участием главных сил обеих сторон. Бар-Кохба искусно избегал невыгодных для него битв с превосходящим по численности и вооруженнию врагом и вел партизанскую войну с римлянами. Только после того, как сам Север начал копировать тактику Бар-Кохбы, римлянам стал сопутствовать успех. К сожалению, нам неизвестен ход третьей римско-иудейской войны, которая продолжалась от трех до четырех лет. Возможно, о ней писали античные историки, но их труды не сохранились до нашего времени. Согласно Талмуду, для покорения Иудеи римлянам пришлось потратить четыре года и выдержать 54 сражения. Но Талмуд был создан через 200–300 лет после восстания Бар-Кохбы и только вскользь упоминает об этих событиях. Нам известна лишь финальная стадия восстания, да и то в основном благодаря римско-греческому историку Диону Кассию, труду которого повезло: он был переписан византийским монахом в XI в.

Римская империя, находившаяся в то время в самом зените своего могущества, обладала такой военной мощью, перед которой никто в Древнем мире не мог устоять. Не стали исключением и повстанцы Бар-Кохбы. Их последним оплотом стала крепость Бейтар, расположенная к юго-западу от Иерусалима в Иудейских горах. Римляне безуспешно осаждали ее больше двух лет и смогли взять ее только после того, как осажденные в ней повстанцы вконец обессилели от голода и жажды. Из раввинистических источников нам известно, что в конце осады Бейтара среди руководителей восстания возникли разногласия, которые привели к гибели некоторых законоучителей, включая дядю Бар-Кохбы, рабби Эльазара Модаи. Вероятно, главной причиной распрей было желание законоучителей закончить восстание путем компромисса с римлянами. Однако Бар-Кохба, как в свое время зелоты и сикарии, отвергал любой вариант капитуляции перед римскими язычниками. Согласно религиозной традиции, крепость Бейтар была захвачена римлянами девятого аба, в тот же день, когда пали Первый (586 г. до и. э.) и Второй храмы (70 г.). Хотя концом восстания считают 135 г., когда римляне овладели Бейтаром, последний очаг сопротивления в районе Бейт-Шеана был подавлен только в 136 г. Многие иудейские повстанцы вместе с семьями бежали в Иудейскую пустыню, где еще долго прятались в пещерах и совершали вылазки против римлян. Вождь восстания Бар-Кохба погиб в сражении в последний день обороны Бейтара, а духовный лидер восставших рабби Акива вместе с десятком других законоучителей был захвачен в плен и был подвергнут римлянами жестокой и мучительной казни. Однако и для римлян победа над Бар-Кохбой оказалось пирровой. Римские легионы понесли столь большие потери, что император Адриан в письме сенату был вынужден отказаться от принятой формулы сообщений о победе: «Я и моя армия здравствуем». Что касается иудеев, то Дион Кассий оценил их потери в результате восстания Бар-Кохбы следующим образом: «50 их укрепленных городов и 985 их наиболее важных поселений были стерты с лица земли, 580 тысяч иудеев погибли в сражениях, число же погибших от голода, эпидемий и огня не поддается подсчету. В итоге почти вся Иудея была превращена в безлюдную пустыню» (Римская история LXIX, 14, 1–3). Вероятно, человеческие потери Иудеи в ходе восстания Бар-Кохбы были не меньшими, чем во время Великого восстания 66–73 гг. Однако трагедия заключалась не только в страшных цифрах человеческих жертв и полном разрушении всей страны. Мстительные римляне стали проводить политику изгнания евреев с их родины, запрещая им не только владеть землей, но и жить в Иудее. Евсевий Кесарийский, ссылаясь на не дошедший до нас труд Аристона из Пеллы, пишет, что «по распоряжению Адриана, с того времени всему иудейскому народу запрещено было даже ногой ступить на родную землю в окрестностях Иерусалима, более того, не разрешалось даже издали взглянуть на родные места. Так пришел в запустение город иудеев; никого не осталось из старых жителей, и его заселил чужой народ» (Церковная история 6.

3–4). Римляне, пытаясь окончательно сломить сопротивление иудеев, решили не только выселить их из Иудеи, но и заставить весь мир забыть даже название их родины. Указом римского императора Адриана Иудея была переименована в Палестину, в честь филистимлян – индоевропейских пришельцев, которые успели исчезнуть с лица земли еще за несколько веков до прихода туда римлян. Римские власти под страхом суровых наказаний обязали всех в своей империи использовать только новое название, и, хотя оно явно не соответствовало истории и населению этой земли, со временем прижилось и вытеснило все прежние имена. Так древний Ханаан, ставший «страной Израиля», а потом Иудеей, оказался в одночасье переименован в Палестину. Пытаясь разорвать абсолютно все связи между еврейским народом и его родиной, Адриан переименовал и иудейскую столицу, Иерусалим, в Элию Капитолину. Городу было возвращено прежнее название только во время правления императора Константина (306–337 гг.).

Адриан, понимая, что иудейский монотеизм являлся источником силы и жизнеспособности еврейского народа, запретил исполнение всех законов и обрядов иудаизма. Более того, он запретил даже изучение законов Моисея и хранение книг Торы. Правда, этот драконовский запрет не просуществовал и трех лет, он был отменен новым римским императором Антонином Пием (138–161 гг.). Однако и он, и последующие римские императоры сохранили запрет на поселение евреев в Иерусалиме и близлежащих к нему областях.

Оба варианта Талмуда (Вавилонский и Иерусалимский) рассматривают Бар-Кохбу как лжемессию, как человека вспыльчивого и нерационального, который ввел в заблуждение евреев Иудеи и толкнул их на безнадежное восстание против непобедимой тогда Римской империи (Вавилонский Талмуд, Гитин 52; Иерусалимский Талмуд, Таанит 4, 5). Более того, вся раввинистическая литература изображает решение рабби Акивы, «отца Мишны», признать Бар-Кохбу Мессией как глубоко ошибочное и сугубо личное, которое якобы противоречило мнению большинства законоучителей того времени. Неудивительно, что после поражения восстания недоброжелатели Бар-Кохбы стали называть его «бар-козива» («сын лжи»). Однако этот однозначно негативный взгляд сформировался много лет спустя после восстания Бар-Кохбы, когда всем уже было ясно, к каким пагубным последствиям привела третья антиримская война. Но в период восстания не только такой авторитет, как рабби Акива, но и большинство законоучителей того времени поддержали идею провозгласить Бар-Кохбу Мессией, ибо это помогало мобилизовать народ и вдохновить его на повторение подвигов Маккавеев. Да и внешний облик Бар-Кохбы – воина-великана, и его победы над римлянами давали основание именовать его Спасителем. Примечательно, что сам Бар-Кохба вовсе не считал себя Мессией, он не был склонен ни к мессианству, ни к мистицизму вообще. На монетах, отчеканенных в период восстания, он называл себя всего лишь «князем Израиля». Это не он придумал себе звучное имя «Сын звезды», ему его дал рабби Акива, а подхватил и прославил народ. В письмах периода восстания, найденных в Иудейской пустыне, он подписывался скромно и только собственным именем: «Шимон Бар-Косва, князь Израиля» (рис. 55).

Негативное отношение к Бар-Кохбе характерно не только для раввинистической литературы, но и для апологетов христианства. Так, Евсевий Кесарийский, ссылаясь на Юстина Мученика, сообщает о «притеснениях» христиан со стороны Бар-Кохбы. В своих «Хрониках» он объясняет, что «притеснения» были вызваны тем, что христиане отказались помогать Бар-Кохбе в его войне против римлян. Однако пострадавшие христиане были в действительности иудеохристианами, то есть иудеями, которые хотя и признавали Христа в качестве еврейского Мессии, но в то же время скрупулезно соблюдали все законы иудаизма. Для Бар-Кохбы они были такими же иудеями, как и все его соплеменники, и он наказывал любого из них, кто уклонялся от помощи, независимо от того, кто в какого Мессию верил. Кстати, по признанию самого Евсевия Кесарийского, до восстания Бар-Кохбы «вся христианская церковь в Иудее состояла из уверовавших евреев и первые пятнадцать епископов там были исконными евреями» (Церковная история 4.5.2). К тому же отношение Евсевия и Юстина к Бар-Кохбе не могло быть объективным, ведь оба они происходили из семей эллинистических язычников, поселившихся в Иудее. Евсевий был родом из средиземноморской Кесарии, а Юстин из римской колонии под Шхемом (Наблусом). Оба они со страхом и неприязнью смотрели на стремление иудеев, хозяев страны, избавиться как от римской власти, так и от чужеземных колонистов, какими являлись Евсевий и Юстин. Впрочем, лояльность христиан к Риму так и не была оценена: после преследований иудеев римские власти с еще большей силой обрушились на христиан.

Самым страшным последствием третьего антиримского восстания стала депопуляция Иудеи. За всю историю цивилизации Ханаана его население никогда не подвергалось такому тотальному истреблению и изгнанию, как это произошло в ходе и после восстания Бар-Кохбы. Массовые депортации ассирийцев и вавилонян поблекли по сравнению с тем, на что оказалась способна Римская империя. Римляне, убежденные в том, что сила евреев коренится в их родной земле, навсегда запретили им жить не только в районе Иерусалима, но и на всей территории исторической Иудеи. Римляне конфисковывали земли у еврейских земледельцев и сгоняли их семьи с родных мест. Уцелевшая часть иудейского народа была вынуждена переселиться либо на север, в Галилею и на Голаны, где римляне не препятствовали жить евреям, либо вообще покинуть страну и обосноваться в диаспоре. Синедрион переместился из Явне в галилейский городок Уша, а главными иудейскими центрами стали галилейские города Тверия и Циппори (Сепфорис). Фактически именно с середины II в. н. э. начинается эпоха рассеяния еврейского народа и постепенное превращение Иудеи в нечто новое – Палестину. Раввинистическая литература того времени свидетельствует, что духовные вожди народа были крайне озабочены обезлюдением «страны Израиля» и старались удержать евреев хотя бы на окраинах своей родины или в эллинистических городах Палестины. «Да останется человек в Земле Израиля, и даже в городе, где большинство – неевреи, а не за пределами Земли Израиля, даже в городе, где все – евреи» (Тосефта, Авода зара, 1, 3).