После неожиданной смерти иудейского царя Агриппы I в 44 г. н. э. его обширное Иудейское царство было превращено в римскую провинцию, управлять которой стали прокураторы, назначаемые Римом. Система назначений на должность прокуратора Иудеи предусматривала продажу этого места. Кандидат платил в казну большие деньги за вожделенное место и, купив эту должность, торопился не только компенсировать потраченные деньги, но и получить как можно больший доход от нее. Однако в годы правления императоров Клавдия (41–54 гг.) и Нерона (54–68 гг.) сроки службы прокураторов в Иудее были существенно сокращены, поэтому каждый новый римский чиновник, купивший этот пост, старался обогатиться как можно быстрее и любыми средствами. Безмерная алчность и взяточничество прокураторов создавали атмосферу беззакония и произвола. Из всех римских прокураторов больше всего преступлений совершили Лукцей Альбин (62–64 гг.) и Гессий Флор (64–66 гг.). Вот что пишет о них Флавий, являвшийся как их современником, так и свидетелем их преступлений: «Не было того злодейства, которого бы не совершил Альбин. Мало того, что он похищал общественные кассы, массу частных лиц лишил состояния и весь народ отягощал непосильными налогами, но он за выкуп возвращал свободу преступникам… Только тот, который не мог платить, оставался в тюрьме… Но Альбин являлся еще образцом добродетели в сравнении с его преемником Гессием Флором. В то время как первый совершал свои злодейства большей частью втайне и с предосторожностями, Гессий хвастливо выставлял свои преступления всему народу напоказ. Он позволял себе всякого рода разбои и насилия и вел себя так, как будто его прислали в качестве палача для казни осужденных. В своей жестокости он был беспощаден, в своей наглости – без стыда. Никогда еще до него никто не умел так ловко опутать правду ложью или придумывать такие извилистые пути для достижения своих коварных целей, как он. Обогащаться за счет отдельных лиц ему казалось чересчур ничтожным; целые города он разграбил, целые общины он разорил до основания, и немного недоставало для того, чтобы он провозгласил по всей стране: каждый может грабить, где ему угодно, с тем только условием, чтобы вместе с ним делить добычу. Целые округа обезлюдели вследствие его алчности; многие покидали свои родовые жилища и бежали в чужие провинции» (Иуд. война II, 14, 1–2). Жалобы на Флора римскому наместнику в Сирии Цестию Галлу сильно встревожили прокуратора, и он, спасая себя от неминуемого возмездия, сделал все, чтобы спровоцировать иудейский народ на восстание против Рима. «В войне с иудеями, – писал Флавий, – он видел единственное средство для сокрытия своих беззаконий. Ибо пока существовал мир, он должен был быть всегда готовым к тому, что иудеи пожалуются на него императору. Но если ему удастся вызвать открытое восстание, тогда он мог надеяться большим злом отвлечь их от разоблачения меньшего» (Иуд. война II, 14, 3). Как непосредственный свидетель и участник тех событий, Флавий считал, что «Флор был тем, кто принудил нас начать войну с римлянами» (Иуд. древн. XX, 11, 1). Примечательно, что даже антиеврейски настроенный римский историк Тацит вынужден был признать, что «иудеи терпеливо сносили все, но, когда прокуратором стал Гессий Флор, их терпение окончательно истощилось и они подняли восстание» (Тацит. История V, 10, 1).

Еще одной хронической проблемой 40 – 60-х гг. были постоянные стычки между евреями и сирийцами в эллинистических городах Иудеи. Пришлое языческое население не хотело считаться с особенностями еврейского монотеизма и, пользуясь поддержкой римского гарнизона (он набирался в основном из тех же сирийцев Кесарии и Себастии), вело себя вызывающе в отношении хозяев страны – иудеев. Чаще всего конфликты между иудеями и эллинизированными сирийцами происходили в Кесарии, средиземноморском городе, где находилась резиденция римского прокуратора. Углублению конфликта между иудеями и язычниками способствовал и состав римских гарнизонов в Иудее. Как правило, легионеры в эти гарнизоны набирались не из далекой Италии, а из местных эллинизированных сирийцев, не имевших римского гражданства. Будучи арамейцами по происхождению, то есть западными семитами, они говорили фактически на одном и том же языке с иудеями и внешне не отличались от них. Однако, несмотря на этническую и языковую близость, два народа разделяла давняя вражда. И причина ее коренилась не в религии, хотя сирийцы были язычниками, а иудеи – монотеистами, а в истории. Взаимное недоверие было связано с многовековым конфликтом между Израилем и Дамасским арамейским царством. Те же самые сирийцы составляли основную часть и селевкидских армий, нападавших на Иудею в годы Маккавейских войн. Флавий подчеркивал, что еще Александр Яннай, иудейский царь, создавший самую большую армию из чужеземных наемников, «никогда не принимал на службу сирийцев, вследствие их врожденной национальной вражды к евреям» (Иуд. война I, 4, 3). Даже Ирод Великий, известный тем, что опирался преимущественно на иноземцев, опять-таки никогда не брал сирийцев. Но именно эти сирийцы составляли подавляющее большинство солдат в римских гарнизонах Иудеи. Пользуясь положением римских легионеров, сирийцы зачастую умышленно провоцировали иудейский народ на конфликты, особенно в праздничные дни, когда в Иерусалим стекались паломники со всех концов страны. Ситуация осложнялась еще тем, что значительная часть жителей так называемых эллинистических городов в Иудее, например Кесарии, состояла из тех же сирийцев. Когда в Кесарии происходили столкновения между иудейским и эллинистическим населением, то, как свидетельствует Флавий, хотя «богатством и мужественной силой иудеи превосходили своих врагов, за эллинами был тот перевес, что на их стороне были солдаты, так как большая часть квартировавшего в городе римского гарнизона состояла из сирийцев, которые всегда были готовы помочь своим соплеменникам» (Иуд. война II, 13, 7). В 66 г. эллинистическим жителям Кесарии удалось добиться от императора Нерона эдикта, который объявлял их фактическими хозяевами города. Это роковое решение Нерона подтолкнуло кесарийских язычников на провокацию в отношении евреев: они демонстративно принесли жертвоприношение своим идолам прямо перед дверью синагоги. Римский прокуратор Флор, малоазийский грек из города Клазомен, игнорировал возмущение иудеев и открыто поддержал близкое ему по духу и культуре эллинистическое население. Под предлогом того, что император нуждается в деньгах, он приказал забрать из сокровищницы Иерусалимского храма семнадцать талантов серебра (как выяснилось впоследствии, он их просто присвоил себе). Чтобы устрашить протестовавших иерусалимцев, он приказал своим солдатам разграбить несколько кварталов города и перебить всех их жителей, не щадя ни женщин, ни детей (Иуд. война II, 14, 9). Так Иерусалим оказался на пороге антиримского восстания. В этот момент в город спешно прибыл иудейский царь Агриппа II. В отличие от своего отца Агриппы I, он не имел власти над Иерусалимом и Иудеей, но понимал, к каким страшным последствиям может привести война с Римом. Он попытался убедить народ не поднимать оружия против этой непобедимой империи. «В то время, когда почти все народы под солнцем преклоняются перед оружием римлян, вы одни хотите вести с ними войну… Бесчисленные народы, воодушевленные еще большим стремлением к свободе, смиряются; одни только вы считаете стыдом быть подвластными тому, у ног которого лежит весь мир…» Он предостерег иерусалимцев, что «не стоит надеяться, что когда римляне победят вас, то будут милостиво властвовать над вами. Нет, они для устрашения других народов превратят в пепел священный город и сотрут с лица земли весь ваш род; ибо даже тот, который спасется бегством, нигде не найдет для себя убежища, так как все народы или подвластны римлянам, или боятся подпасть под их владычество» (Иуд. война II, 16, 4). Однако, когда царь стал побуждать иерусалимцев повиноваться Флору до тех пор, пока император не пришлет на его место преемника, это снова возмутило народ. Восставшие, которых повели за собой радикалы (зелоты и сикарии), отказались слушать царя, перебили римский гарнизон, сожгли дворцы иерусалимской знати и долговой архив, а затем нашли и убили первосвященника. Так началось Великое восстание евреев против Римской империи, или, как его называли римляне, Иудейская война.

Главные силы римской армии на Востоке стояли тогда на западном берегу Евфрата и предназначались для военных действий против Парфянской империи. Весть о восстании в Иудее заставила римского наместника в Сирии Цестия Галла повернуть все эти легионы против восставших евреев. На пути в Иудею он присоединил к своей армии отряды многочисленных вассалов, включая воинов Агриппы II. Однако, несмотря на столь внушительные силы, штурм Иерусалима в 66 г. закончился неудачно, поэтому Цестий Галл решил снять осаду с города и отойти на время в дружественную ему эллинистическую Кесарию. Восставшие иудеи следовали по пятам за отступавшей римской армией и каждый день вступали в ожесточенные сражения с легионерами и их союзниками. Наконец, в ущелье Бет-Хорон произошла решающая битва, в результате которой «непобедимые» римские легионы были наголову разгромлены еврейскими повстанцами. Освобожденная Иудея обрела вновь свой суверенитет и стала независимой.

В начале 67 г. император Нерон поручил лучшему полководцу империи Веспасиану Флавию подавить восстание и восстановить римскую власть в Иудее. Веспасиан, получив от императора неограниченные полномочия, отобрал 60 тысяч наиболее опытных воинов из самых боеспособных римских легионов и с этой отборной армией переправился в эллинистическую Птолемаиду (Акко). Туда же ему на помощь подошли армии малоазийских, сирийских и набатейских вассалов Рима. «Кроме того, был составлен еще сильный вспомогательный корпус от царей: Антиох, Агриппа и Соем выставили каждый по 2000 пеших стрелков и 1000 всадников; аравитянин Малх послал 1000 всадников и 5000 пехоты – большей частью стрелков… В этот счет не вошел еще обоз, следовавший в громадном составе» (Иуд. война III, 4, 2). Птолемаида, известная своей враждебностью к иудеям, стала главным оплотом и базой римлян в их наступлении на Галилею и Голан. Однако на захват севера страны Веспасиану пришлось потратить почти весь 67 г. Из-за отчаянного сопротивления еврейского населения римлянам приходилось штурмовать почти каждый город. Особенно упорные сражения произошли у городов Иодфат (Иотапата), Тарихея (Магдала), Гисхала (Гуш-Халав) и Гамла. Под Гамлой Веспасиан чуть не погиб сам, настолько яростно бились ее защитники. Более того, «Веспасиан был очень удручен понесенными армией потерями: такое несчастье ее еще нигде не постигало» (Иуд. война IV, 1, 6). Когда жители Гамлы поняли, что им не удастся отстоять свой город, они, чтобы не сдаваться врагу, покончили с собой, бросившись в пропасть. «Многие в отчаянии, обняв своих жен и детей, бросались с ними в бездонную пропасть, зиявшую под крепостью… Никто не остался в живых, кроме двух женщин… Они спаслись тем, что скрылись от ярости римлян, ибо последние не щадили даже грудных детей: многих таких младенцев они хватали и швыряли с высоты крепости вниз» (Иуд. война IV, 1, 10).

Тот факт, что римлянам пришлось потратить целый год на овладение севером страны, свидетельствовал как о многочисленности иудейского населения Галилеи и Голан, так и о серьезном характере его противодействия римлянам. Раздраженные упорным сопротивлением иудеев, «римляне, не отдыхая ни днем ни ночью, опустошали поля, грабили имущество поселян, убивали способных носить оружие, а более слабых продавали в рабство» (Иуд. война III, 4, 1). Обороной города Иодфат руководил тогда командующий повстанцами Галилеи Йосеф бен Матитьяху. Попав в плен к римлянам, он был помилован, а позднее приближен к императорской семье Флавиев. Еще позднее он стал известен как римско-иудейский историк Иосиф Флавий. Именно его трудам весь мир обязан своими знаниями об Иудейской войне и Иудее того времени.

В начале следующего, 68 г. Веспасиан намеревался идти на иудейскую столицу. Однако ожесточенные столкновения между радикальными и умеренными группами повстанцев в Иерусалиме, между зелотами, с одной стороны, и аристократами – с другой, привели его к решению подождать с наступлением, чтобы дать повстанцам максимально обескровить друг друга. «Все римские военачальники видели в раздорах врагов неожиданное счастье для себя и хотели немедленно напасть на город. В этом они убеждали также Веспасиана, для которого, как они думали, чуть ли не все уже выиграно». Однако Веспасиан возражал: «Если вы сейчас нагрянете на город, то этим самым вы вызовите примирение в среде врагов и обратите против нас их еще не надломленную силу; если же вы еще подождете, то число врагов уменьшится, так как их будет пожирать внутренняя война… В то время когда враг сам себя ослабляет, мое войско будет отдыхать от военных трудов и еще больше окрепнет» (Иуд. война IV, 6, 2).

Тем временем в Иерусалим на помощь зелотам подошли отряды идумеев, и они сообща одолели умеренных, перебив иерусалимскую знать, которую возглавлял Ханан бен Ханан. «12 тысяч человек благородного происхождения» были убиты зелотами в ходе их столкновений с умеренными в Иерусалиме (Иуд. война IV, 5, 3). Власть в городе перешла к вождям зелотов: Иоханану из Гисхалы и Симону Бар-Гиоре. Еще более радикальная часть повстанцев, сикарии, во главе с Менахемом, сыном Иехуды Галилеянина, и его родственником Элазаром бен Яиром пыталась захватить власть в Иерусалиме в самом начале восстания, но потерпела поражение и укрылась в крепости Масада. Пока повстанцы сражались друг с другом в Иерусалиме, Веспасиан направил свои легионы на «умиротворение» Заиорданья, Идумеи и городов Средиземноморского побережья. Фактически война с римлянами шла одновременно с гражданской войной между самими иудеями. Вот как описывает ситуацию того времени непосредственный свидетель и участник этой войны – Иосиф Флавий: «В каждом городе начались волнения и междоусобицы. Едва только эти люди вздохнули свободно от ига римлян, как они уже подымали оружие друг против друга. Жаждавшие войны вели ожесточенную борьбу с друзьями мира. В первое время борьба разгоралась между семействами, еще раньше жившими не в ладу между собой; но вскоре распадались и дружественные между собой фамилии; каждый присоединялся к своим единомышленникам, и в короткое время они огромными партиями стояли друг против друга. Междоусобицы, таким образом, везде были в полном разгаре» (Иуд. война IV, 3, 2).

Летом 68 г. военные действия в Иудее неожиданно остановились: из Рима пришли вести о гибели императора Нерона и о борьбе за власть между претендентами на императорский престол. Веспасиан, имея свои притязания на трон, решил приберечь силы и отложил осаду Иерусалима. После гибели трех претендентов на престол Веспасиан, пользуясь тем, что в его распоряжении находились лучшие силы римской армии, провозгласил себя императором в июне 69 г. Все римские легионы на Востоке немедленно поддержали своего полководца, позднее поддержка была получена и от остальной части армии. Став императором, Веспасиан тотчас же отправился в Рим, а командовать римской армией в Иудее назначил своего сына Тита Флавия, послав ему в поддержку еще четыре легиона.

Весной 70 г. римские войска начали осаду Иерусалима. Огромной римской армии и ее союзникам противостояло около двадцати тысяч зелотов, среди которых по-прежнему не было единства. «Даже тогда, когда римляне стояли уже лагерем под стенами Иерусалима, междоусобная война не унималась» (Иуд. война V, 6, 1). Сторонники Иоханана из Гисхалы открыто враждовали с приверженцами Симона Бар-Гиоры. Если первые сражались только за свободу Иудеи, то вторые выставляли и социальные требования, что сближало их с еще большими радикалами – сикариями. Как свидетельствовал Иосиф Флавий, участник этой осады, «римляне обладали силой вместе с опытностью; на стороне иудеев была смелость, усиленная отчаянием, и присущая им выносливость в несчастье… Ни одни ни другие не знали усталости; нападения, схватки около стен, вылазки мелкими группами происходили беспрерывно в течение всего дня, и ни одна форма борьбы не осталась неиспробованной… Обе стороны проводили ночи под оружием, а с проблеском первого утреннего луча стояли уже друг против друга готовыми к бою. Иудеи всегда оспаривали друг у друга право первым броситься в опасность… Иудеи нисколько не печалились о причиненных им потерях. Все их помыслы и усилия были направлены на то, чтобы и со своей стороны наносить урон. Смерть казалась им мелочью, если только удавалось, умирая, убить также и врага» (Иуд. война V, 7, 3). Чтобы запугать иудеев и «склонить их к уступчивости», римляне казнили всех, кто им попадался, распиная их на крестах на виду у всего города. «Число распятых до того возросло, что не хватало места для крестов и не хватало крестов для тел» (Иуд. война V, 11, 1). Римский историк Дион Кассий свидетельствовал об огромных потерях римской армии под Иерусалимом и о том, что «самому Титу досталось камнем в левое плечо, так что и левая рука была у него с тех пор слабее… Меж тем уже и иные из римлян, истомившись, как бывает при долгой осаде, и притом подозревая, что толки насчет неприступности города правдивы, сами перебегали к неприятелю, а иудеи, хоть и стесненные недостатком продовольствия, их привечали, дабы показать, что и к ним люди бегут» (Historia Romana LXVI, 5. 4).

Не сумев взять город штурмом, римляне решили сначала задушить его голодом. Это сделать было нетрудно, так как в Иерусалиме скопилось множество паломников. Согласно Флавию, «большинство их было родом не из Иерусалима; ибо со всей страны стекался народ в столицу к празднику опресноков (Песах) и здесь был неожиданно застигнут войной, так что густота населения породила прежде чуму, а скоро после нее голод… С каждым днем голод, становясь все более сильным, похищал у народа целые дома и семейства. Крыши были покрыты изможденными женщинами и детьми, а улицы – мертвыми стариками. Мальчики и юноши, болезненно раздутые, блуждали, как призраки, на площадях города и падали на землю там, где их застигала голодная смерть» (Иуд. война V, 12, 3). Перебежчики из «высшего сословия» определяли число умерших бедняков в 600 тысяч человек, цифра «остальных» жертв голода осталась неизвестной (Иуд. война V, 13, 7; VI, 9, 3). Те же, кому удалось бежать из города, становились жертвами варварства и алчности вспомогательных войск – арабов и сирийцев, которые в надежде найти золото вспарывали животы беглецам. Эти преступления получили такую огласку, что даже сам Тит, командующий римской армии и будущий император, обвинил арабов и сирийцев в «беспримерной кровожадности и ненависти к иудеям» (Иуд. война V, 13, 4–5).

Флавий отмечал интересную деталь: «Бедствия осажденных иудеев привели к большему упадку духа среди римлян, чем среди самих жителей города. Ибо последние, невзирая на самые ужасные невзгоды свои, нисколько не утратили стойкости и каждый раз разбивали надежды врагов, с успехом противопоставляя воздвигнутым валам хитрость, стенобитным машинам – крепкие стены, а в рукопашных сражениях – бешеную отвагу. Видя эту силу духа, которой обладают иудеи и которая возвышает их над внутренним раздором, голодом, войной и другими несчастьями, римляне начали считать их жажду брани непреодолимой, а их мужество в перенесении несчастья – неисчерпаемым» (Иуд. война VI, 1, 2).

Оборона Иерусалима продержалась пять месяцев. Почти все защитники города погибли в сражениях, отказавшись сдаваться в плен. Дион Кассий, всегда стоявший на стороне римлян, описывает финал штурма следующим образом: «И несмотря на то, что иудеев было не так много и сражались они против многократно превосходящих сил противника, одолеть их удалось не раньше, чем загорелся сам храм. Тогда они стали искать смерти, иные бросаясь на римские мечи, иные – лишая себя жизни либо бросаясь в огонь. Всем думалось, что погибнуть вместе с храмом есть не гибель, а победа, спасение и счастье» (Historia Romana LXVI, 6. 2–3).

Римляне захватили лишь мирных жителей, в основном женщин и детей, и продали их в рабство. «Тит приказал весь город и храм сровнять с землей… Разрушители так сровняли его с поверхностью земли, что путешественник едва ли мог признать, что эти места были когда-то обитаемы. Таков был конец этого великолепного, всемирно известного города… Печален был вид всего края. Страна, которая прежде гордилась своими древесными насаждениями и парками, была теперь повсюду опустошена и обезлесена. Из чужестранцев, знавших прежнюю Иудею и великолепные предместья Иерусалима, никто не мог удержаться от слез при виде тогдашнего опустошения и от выражения скорби об этой страшной перемене» (Иуд. война VII, 1, 1; VI, 1, 1). В 71 г. в Риме было устроено триумфальное шествие в честь Веспасиана и Тита, в ходе которого по городу провели пленных иудеев и пронесли священную утварь из Иерусалимского храма, в том числе огромную менору (семисвечник) из золота. Позднее римские мастера запечатлели эту процессию с менорой из храма на триумфальной арке Тита, которая сохранилась до сих пор в Риме (рис. 53а).

Иудейская война не закончилась разрушением Иерусалима и храма в 70 г. Иудейские повстанцы продолжали удерживать некоторые важнейшие крепости в стране, и прежде всего Масаду, Иродион и Махерон. Дольше всех из них устояла Масада, ее оборона продолжалась до 73 г. Благодаря трудам Иосифа Флавия нам известна судьба Масады, которую обороняли сикарии Элазара бен Яира. Когда после долгой осады падение крепости стало неизбежным, Элазар бен Яир призвал своих воинов и их семьи предпочесть смерть рабству. «Пусть наши жены умрут неопозоренными, а наши дети – не изведавшими рабства… тогда нашим почетным саваном будет наша сохраненная свобода… Умрем, не испытав рабства врагов, как люди свободные, вместе с женами и детьми расстанемся с жизнью… Римляне лелеют сладкую мечту захватить нас в плен, но мы заставим их ужаснуться картине нашей смерти и изумиться нашей храбрости» (Иуд. война VII, 8, 7). Повстанцы сначала лишили жизни своих жен и детей, а потом покончили с собой. Когда римляне ворвались в крепость, они обнаружили только 960 мертвых тел. Позднее они нашли двух женщин и пятерых детей, которые спрятались в подземном водопроводном канале. Они-то и рассказали римлянам о случившемся.

Причины поражения повстанцев ни для кого не были секретом. О них предупреждал с самого начала иудейский царь Агриппа II, напоминавший об огромной военной мощи Римской империи, противостоять которой в то время не мог ни один народ Древнего мира. Хуже того, иудеям пришлось сражаться не только с римлянами и их местными вассалами, но и друг с другом, как показали распри между повстанцами в Иерусалиме. И наконец, как отмечал командующий римской армией Тит Флавий, «хотя иудеи чрезвычайно смелы и презирают смерть, но зато они лишены всякой военной организации и неопытны в сражениях» (Иуд. война III, 10, 2) (рис. 53).

Великое восстание или, как его иначе называют, Иудейская война, вызванная преступлениями римской администрации в Иудее, стала величайшей трагедией в истории еврейского народа. Она началась с победы еврейских повстанцев над римскими легионами, а закончилась опустошением страны и разрушением Иерусалима и храма. Иосиф Флавий, очевидец и активный участник этой войны, свидетельствовал, что только в результате осады Иерусалима «число павших было миллион сто тысяч, а 97 тысяч попало в плен» (Иуд. война VI, 9, 3). Однако общее количество жертв этой войны было неизмеримо больше. Римляне убивали не только тех, кто оказывал им сопротивление, но и жителей городов и селений, которые вообще не участвовали в восстании против них. В этом плане типичен пример галилейского города Габары. Несмотря на лояльность его жителей к римлянам, Веспасиан «по вступлении в город приказал убить всех юношей; римляне в своей ненависти к иудеям и из мести за жестокое обращение с Цестием не щадили людей любого возраста. После этого он (Веспасиан) приказал предать огню не только сам город, но и все селения в его окрестности… оставшиеся кое-где жители были проданы в рабство» (Иуд. война III, 7, 1). Что касается жителей городов, которые действительно сопротивлялись римскому вторжению, то их участь была не менее печальна. Так, при обороне города Иодфата в Галилее погибло сорок тысяч жителей. Мало того, «Веспасиан приказал срыть город до основания и сжечь все его укрепления» (Иуд. война III, 7, 36). Во время сражения за город Тарихея (Магдала), расположенный на берегу озера Кинерет, погибло 6500 человек. Беженцам из многих городов Галилеи и Голан Веспасиан лицемерно обещал свободу, при условии что они соберутся в Тивериаде (Тверии), но подло обманул: «Здесь он приказал стариков и слабых в числе 1200 убить; из молодых он выбрал 6000 сильнейших, чтобы послать их к Нерону на Истм. Остальную массу, около 30 400 человек, он продал, за исключением тех, которых подарил Агриппе» (Иуд. война III, 10, 9–10). Шесть тысяч мирных беженцев из галилейского города Гисхала (Гуш Халав) римляне убили прямо на дороге (Иуд. война IV, 2, 4). Жертв было бы еще больше, если бы иудейский царь Агриппа II не заступился за жителей Тивериады, тем самым он спас город от разрушения, а его жителей от смерти и рабства (Иуд. война III, 9, 7–8). Но римляне зверствовали не только на севере страны, ситуация на юге, в Иудее и Иерее, была не лучше. Римляне разграбили все поселения в Иудее и убили 15 тысяч мирных беженцев из Иереи, пытавшихся переправиться через Иордан, чтобы найти убежище за крепостными стенами Иерихона. «Вся местность, через которую они (беженцы) бежали, была полна крови, и не только Иордан был запружен телами, но и Асфальтовое озеро (Мертвое море) было полно трупов, массами снесенных туда течением реки» (Иуд. война IV, 7, 5–6). Не избежала опустошения и Идумея. Только в центральной части этой области Веспасиан приказал убить больше десяти тысяч жителей. Он «оставил на месте значительную часть войска, которое опустошало всю горную страну кругом» (Иуд. война IV, 8, 1). Разгрому подверглась и область Гилада в Центральном Заиорданье. Римляне взяли штурмом город Гераза, «перебили тысячи юношей, не спасшихся бегством, семейства их обратили в военнопленников, а имущество жителей было отдано в добычу воинам. После этого они предали огню дома и опустошили соседние поселения. Кто мог, бежали, слабейшие погибли, а сами поселения были уничтожены огнем» (Иуд. война IV, 9, 1). Однако все эти описания ужасов войны бледнеют по сравнению с той резней, которую устроили римляне в Иерусалиме: «В то время как храм горел, воины грабили все попадавшееся им в руки и убивали иудеев на пути несметными массами. Не было ни пощады к возрасту, ни уважения к званию: дети и старцы, миряне и священники были одинаково умерщвлены» (Иуд. война VI, 5, 1). Вероятно, общее число погибших и умерших от голода было близко к полутора миллиону человек, еще несколько сот тысяч иудеев попали в римский плен и были проданы в рабство. Есть основания полагать, что в результате Великого восстания 66–73 гг. Иудея потеряла от одной трети до половины своего населения, учитывая, что общая численность иудеев, проживавших в I в. в своей стране, составляла приблизительно 5 миллионов человек. К этим потерям следует приплюсовать по меньшей мере еще сотню тысяч жертв антииудейских погромов в эллинистических городах Восточного Средиземноморья, где еврейская диаспора насчитывала около 3 миллионов человек. Именно тогда языческая чернь, воспользовавшись римско-иудейской войной, бросилась грабить и убивать евреев в своих городах. Например, «в Дамаске погибло 18 тысяч иудеев вместе с женами и детьми, а в Египте число замученных насмерть превысило 60 тысяч» (Иуд. война VII, 6, 7). В приморской Кесарии язычники погубили всю иудейскую общину, хотя она и не помышляла о восстании против римлян. Самым поучительным оказался пример Скифополя (Бейт-Шеана), где евреи подняли оружие за римлян, против своих же братьев-иудеев. Но эта преданность римлянам и эллинам им не помогла. «Вместе с семействами своими они были беспощадно умерщвлены. Так их отблагодарили за помощь» (Иуд. война VII, 6, 7).

В качестве наказания за восстание против них римляне обложили всех евреев империи так называемым «иудейским налогом» в размере половины шекеля. Эту сумму евреи империи ежегодно платили в пользу Иерусалимского храма. Теперь эти деньги римляне стали забирать в пользу храма Юпитера Капитолийского в Риме. Не удовлетворившись этим, римляне не только запретили восстанавливать Иерусалим, но и выселили всех иудеев из прилегавшей к городу территории. Все земли вокруг Иерусалима были конфискованы у иудеев и распределены среди римских колонистов. На месте Иерусалима был размещен Десятый римский легион, главной задачей которого была гарнизонная служба в Иудее. Вся военная и гражданская власть была отдана римскому наместнику в Иудее, в то время как религиозную власть представлял Синедрион в Явне. Мстительные римляне не ограничились разрушением Иерусалимского храма, по приказу Веспасиана они разрушили и знаменитый храм Онии в Египте, который представлял собой копию Первого Иерусалимского храма и был построен приблизительно в 154 г. до н. э. первосвященником Онией IV для евреев эллинистического Египта. И это несмотря на то, что египетские иудеи остались лояльны Риму и не принимали никакого участия в первом антиримском восстании.