Поход Александра Македонского на Восток привел туда десятки тысяч македонян и греков. Абсолютное большинство из них не вернулось обратно на родину, а осталось навсегда в эллинистических царствах Птолемеев и Селевкидов. Выходцы из Македонии и Греции, а также их потомки стали правящей элитой и опорой этих двух царств, созданных полководцами Александра. Именно эти македоняне и греки явились основателями и первоначальным населением эллинистических городов в Южном Леванте, где проходила граница между владениями Селевкидов и Птолемеев. Стратегическое значение территории Южного Леванта, за контроль над которым оба этих царства неоднократно воевали, заставило Птолемеев, а затем и Селевкидов усиленно создавать свои города-крепости с надежным и преданным им населением. Таким образом, на территориях, принадлежавших ранее Израильскому и Иудейскому царствам, появилось около трех десятков укрепленных городов с чужеземным греко-македонским населением. Эти города принято называть эллинистическими, так как там господствовала греческая культура и религия, а по своему устройству они были типичными греческими полисами, то есть независимыми общинами с собственными правящими советами (буле). Всеми делами города управляли должностные лица, выбранные самими горожанами. Эти греческие города обладали настолько широкой автономией, что могли чеканить даже собственную монету. Все они были окружены мощными стенами и военными укреплениями. Каждый такой город владел большой собственной территорией и контролировал расположенные на ней поселения.

Эллинистические города в Южном Леванте делились на две основные группы: 1) средиземноморские порты и 2) города Декаполиса (Десятиградья). Первая группа состояла из бывших филистимско-ханаанских и финикийско-ханаанских городов на побережье Средиземного моря, а именно Рафия, Газа, Ашкелон (Аскалон), Ашдод, Явне (Иамния), Яффа (Поппа), Дор, Акко (Птолемаида) и Тир. Позднее птолемейские и селевкидские цари добавили к ним новые портовые города: Антедон, Аполлонию и Стратонову Башню (будущая Кесария). Часть этих городов сильно пострадала от армии Александра Македонского, например, Газа и Тир были полностью разрушены, а их население было либо перебито, либо выселено. Новый, эллинистический характер этим приморским городам придали греческие и македонские поселенцы, которые составили первоначальное ядро горожан. Впрочем, в ряде средиземноморских портов греки жили и до прихода Александра Великого. Например, в Акко постоянно проживала целая колония купцов и торговцев из Афин. С течением времени все эти портовые города подверглись сильной ориентализации и семитизации. Большинство населения стали составлять горожане местного западносемитского происхождения, а потомки греков и македонцев остались лишь привилегированным меньшинством. Правда, и тех и других объединяла принадлежность к эллинистической культуре и образу жизни.

Вторая группа, Декаполис, располагалась в Северном и Центральном Заиорданье на землях как бывшего Израильского царства, так и Аммона. Свое название, Десятиградье, она получила после прихода туда римлян, когда во времена Помпея эта группа включала в себя Дамаск и насчитывала ровно десять городов: Филадельфия, Рафана, Скифополь, Гадара, Гиппос, Дион, Пелла, Гераса и Каната. Практически все эти эллинистические города были основаны не на пустом месте, а на руинах известных израильских поселений. Греческие и македонские колонисты изменили или просто грецизировали западносемитские названия древних городов. Например, Суссита стала называться Гиппос, однако оба этих названия, как западносемитское, так и греческое, обозначали одно и то же – лошадь. Ханаанский Пехаль, упомянутый еще в надписях египетских фараонов во II тысячелетии до н. э., превратился в Пеллу. Так назывался родной город Александра Македонского, поэтому македонские колонисты изменили чуждое им семитское название на родное и близкое по прежней родине. Израильский Бейт-Шеан стал именоваться Скифополем, а бывшая столица аммонитян Рабба была переименована в Филадельфию. Город Дион получил свое название от одноименного города в далекой Македонии. Вообще города Дион, Пелла и Гераса первоначально представляли собой только поселения македонских воинов-ветеранов, в то время как в Гадаре преобладали греки из Аттики. Что касается самого южного города Декаполиса, Филадельфии, то ее заселили эллинизированными жителями финикийского Тира, который был полностью разрушен и опустошен. С течением времени число городов Декаполиса менялось, и во II в. н. э. их уже было восемнадцать. К ним, в частности, прибавились такие известные города, как Абила, Эдреи и Гедор.

Города Декаполиса занимали самые лучшие земли Заиорданья, поэтому, в отличие от эллинистических городов Средиземноморского побережья, их население занималось в основном земледелием и торговлей продуктами сельского хозяйства. Через территорию Десятиградья проходили главные торговые пути в Сирию, Аравию и Месопотамию, что способствовало развитию и процветанию этих городов.

Кроме двух основных групп эллинистических городов – на Средиземноморском побережье и в Декаполисе – известно и несколько отдельных городов в Галилее, Самарии и Идумее, которые, безусловно, относились к эллинистическим. В Верхней Галилее таким был городок Панеас (Баниас). Хотя своим именем он обязан греческому богу Пану, он был опять-таки построен на месте израильского города Дан, который еще раньше был ханаанским городом Лаиш (Лешем). Панеас известен тем, что его, в угоду римлянам, заново отстроил и украсил Филипп, один из сыновей Ирода Великого, правивший в Верхней Галилее и Южной Сирии. Вторым таким эллинистическим городом, только в Нижней Галилее, поблизости от Назарета, был Сепфорис. Он тоже обязан своим происхождением приходу эллинов на Восток. Но, в отличие от других эллинистических городов, он всегда имел более чем значительное иудейское население и даже второе, только еврейское название – Циппори. Возможно, что Сепфорис был городом эллинизированных евреев, которые предпочитали греческий образ жизни иудейскому. Своим расцветом он обязан другому сыну Ирода Великого – Антипе, который получил во владение Галилею и Перею (часть Заиорданья). После Иудейской войны (66–73 гг.) и связанных с ней разрушений и потерь Сепфорис стал фактически столицей еврейской Галилеи. Еще два эллинистических города – Мареша (Марисса) и Адораим (Адора) – располагались в Идумее. В прошлом это были ханаанско-иудейские города, но египетские Птолемеи изменили их характер, поселив туда своих воинов-ветеранов и чиновников. Кроме того, в Марешу было насильственно переселено много эллинизированных жителей из средиземноморского порта Сидон. Впоследствии население Мареши и Адоры пополнилось за счет жителей идумейского происхождения. Наконец, еще один эллинистический город был построен на развалинах столицы Израильского царства – Самарии. Это место было отдано для поселения воинам-македонянам. Правда, эллинистическая Самария существовала недолго, ее разрушил Иоханан Гиркан, правитель Хасмонейской Иудеи. Однако римские полководцы Помпей и Габиний восстановили ее, а Ирод Великий заново перестроил и переименовал ее в Себастию в честь своего друга и покровителя – римского императора Августа. Не удовлетворившись этим, Ирод посвятил Августу еще один город – Стратонову Башню, переименовав ее в Кесарию. Оба этих названия – Себастия и Кесария – означают одно и то же, только первое на греческом, а второе на латинском языке. Правда, Кесарии повезло куда больше, она быстро выросла и стала резиденцией римского прокуратора Иудеи.

Создание эллинистических городов на территории бывших древнееврейских царств представляло двоякую опасность для иудеев. Во-первых, эти города являлись рассадниками язычества и идолопоклонства и тем самым бросали вызов иудейскому монотеизму, мучительно выстраданному древними евреями в течение многих столетий. Во-вторых, эллинистические города, где преобладало пришлое население, превратились в опору чужеземной власти и препятствие на пути к независимости Иудеи. Собственно, ради этого они и строились Птолемеями и Селевкидами. Эти города, особенно те, что имели значительное иудейское население, зачастую порождали серьезные конфликты и напряженность в отношениях между иудеями-монотеистами и иноплеменниками-язычниками.

Экспансия эллинистических городов в Южном Леванте была остановлена в результате Маккавейских войн (167–142 гг. до н. э.), которые восстановили независимость и суверенитет Иудеи. В дальнейшем правители Хасмонейской Иудеи постепенно вернули под свой контроль большинство земель, принадлежавших ранее древнееврейским царствам. Симон, первый правитель независимой Иудеи, сумел отвоевать только Яффу и Гезер. Когда селевкидский царь Антиох VII Сидет стал угрожать ему войной, требуя вернуть обратно эти города, «Симон сказал ему в ответ: „Мы чужой земли не захватывали, чужого не присваивали: мы владеем наследством наших отцов, которое наши враги, воспользовавшись случаем, несправедливо себе присвоили. А теперь пришло время нам держать в своих руках наследство наших отцов⁴⁴» (1 Макк. 15: 33–34). Сын Симона, Иоханан Гиркан, достиг куда большего, он отвоевал Себастию в Самарии, Скифополь в Галилее, а также Марешу и Адору (Адораим) в Идумее. Все остальное – Декаполис и города Средиземноморского побережья – выпали на долю иудейского царя Александра Янная. Именно он подчинил своей власти почти все эллинистические города Южного Леванта, кроме двух из них – Птолемаиды (Акко) и Аскалона (Ашкелона). Как правило, он был готов пощадить каждый эллинистический город и его жителей, если они откажутся от идолопоклонства и примут монотеизм. Одни на это соглашались, другие, как, например, Пелла и Гадара, не смогли отказаться от своих языческих культов. Хотя Гадара представляла собой мощную и хорошо укрепленную крепость, иудейская армия взяла ее штурмом после десятимесячной осады. Та же печальная участь постигла и македонскую Пеллу, которая цепко держалась за эллинистическое язычество. По иронии судьбы столетие спустя Пелла все-таки приняла монотеизм, который принесли туда евреи-христиане, бежавшие из Иерусалима от наступавших римлян. Впрочем, Декаполис, как и остальные эллинистические города, недолго переживал разруху и запустение. В 63 г. до н. э. в Иудею, раздираемую гражданской войной, пришли римские легионы Габиния и Помпея. Римляне отобрали у Иудеи эллинистические города, заново отстроили, восстановили их автономию и присоединили к своей провинции Сирия. Подобно Птолемеям и Селевкидам, римляне рассматривали эти города в качестве оплота своей власти в Иудее. И действительно, эллинистические города стали базами римской армии в период еврейских восстаний против Рима. В годы Иудейской войны такую роль выполняли средиземноморские Кесария и Птолемаида, а во время восстания Бар-Кохбы – Гераса в Декаполисе, откуда император Адриан наступал на Иудею. Фактически обе группы эллинистических городов, как средиземноморская, так и Декаполис, представляли собой тиски, сжимавшие Иудею с запада и востока, поэтому правители Хасмонейской Иудеи смотрели на них как на потенциальную опасность для своей независимости и суверенитета. Впрочем, в отношении преданных им иудейских царей римляне были готовы ослабить свои удушающие «объятия». Например, Ирод Великий получил от своих римских друзей Гадару и Гиппос, правда, только на время своего правления. Точно на таких же условиях его правнук Агриппа II завладел Канатой и Рафаной в Декаполисе. Позднее, в 106 г., римляне включили весь Декаполис в новую провинцию Аравия.

Если первоначальные жители Декаполиса в большинстве своем были греками и македонцами, то население средиземноморских эллинистических городов изначально считалось смешанным. Греки и македонцы составляли там меньшинство. Большинство жителей портовых городов происходили из местных народов. Позднее к ним присоединились выходцы из народов Малой Азии и еще больше арамейцы из Сирии, которые были воинами, чиновниками и торговцами в царствах Птолемеев и Селевкидах. Еще позднее там появились колонии иудеев и выходцев из бывшего Израильского царства. Последние в большом числе служили в армии египетских Птолемеев. Если греки, македонцы, потомки «народов моря» и выходцы из Малой Азии относились к индоевропейским народам, то ханаанеи (финикийцы), арамейцы Сирии и евреи являлись западносемитскими народами, и именно они преобладали в портах Южного Леванта. Почти все эти народы объединяли эллинистическая культура и образ жизни. Их главными занятиями были торговля, ремесло, воинская или чиновничья служба. Западносемитские религиозные культы слились с греческими, тем более что эллинизм как языческая культура и религия всегда был готов принять в свой пантеон богов любое божество от любого народа. В этом он коренным образом отличался от иудейского монотеизма. Так, западносемитская богиня Ашейра (Ашторет) гармонично слилась с греческой Афродитой, тирский Мелькарт с Гераклом, а Решеф из Газы с Аполлоном. Все местные семитские боги остались нетронутыми, но получили параллельные греческие имена.

Эллинизация по-разному влияла на народы Южного Леванта. Если в бывших филистимских и финикийских (ханаанских) средиземноморских портовых городах она стирала этническую идентичность, превращая их жителей фактически в эллинов, то в глубинке, вдали от моря и торговых путей, эллинистическая культура и религия никогда большой роли не играли. Так, если арамеи-сирийцы и финикийцы (ханаанеи) растворились в эллинистическом населении прибрежных городов, то идумеи, аммонитяне и набатеи полностью сохранили свою этническую идентичность, восприняв эллинизм лишь поверхностно. Что касается иудеев, то они оказались единственным народом античного мира, кто не только не принял его, а боролся с ним и победил его.

С течением времени население Декаполиса стало столь же смешанным, как и в эллинистических портах Южного Леванта. В Десятиградье потомки греков и македонцев также превратились в явное меньшинство, в то время как большинством стали местные западносемитские народы. Правда, в отличие от портовых городов, в Декаполисе среди эллинизированных семитов преобладали аммонитяне и арамейцы Сирии. Почти в каждом эллинистическом городе, как на Средиземноморском побережье, так и в Десятиградье, существовали общины иудеев, причем иногда весьма значительные. Отношения между иудеями и язычниками там напрямую зависели от ситуации в самой Иудее. В годы иудейских восстаний против Селевкидов и римлян эллинистические язычники обычно нападали на евреев, и иудейским повстанцам приходилось устраивать рейды в эти города для спасения своих единоверцев. Первая книга Маккавеев сообщает, что из-за нападений на иудеев армия Иехуды Маккавея была вынуждена совершить поход против Мареши в Идумее и Ашдода на Средиземноморском побережье. Иехуда «прошел через Марешу», а потом «свернул в Ашдод, землю иноплеменников, разрушил их алтари, спалил изваяния их божеств, захватил в городах добычу и вернулся в Иудею» (1 Макк. 5: 66, 68). Вторая книга Маккавеев повествует о преступлении жителей эллинистической Яффы (Иоппы) в отношении иудеев этого города: «А жители Яффы совершили вот какое безбожное дело. Они пригласили иудеев, живущих с ними, войти вместе с женами и детьми в приготовленные ими лодки, якобы безо всякого злого умысла. Те согласились, поскольку это было общее решение города, да и сами они хотели жить в мире и ничего не подозревали. Но когда были уже далеко от берега, не менее двухсот человек из них утопили. Узнав о таком зверстве, учиненном над соплеменниками, Иехуда рассказал об этом своим людям и, призвав Бога, праведного Судью, выступил против гнусных убийц своих братьев. Ночью он поджег причалы, спалил лодки, а тех, кто туда сбежался, – заколол. Поскольку же город был заперт, Иехуда отошел, чтобы, возвратясь, истребить все население Яффы. Но, прознав о том, что и жители Явне (Иамнии) точно так же намерены поступить с проживающими у них иудеями, он ночью напал и на жителей Явне и поджег причалы вместе с судами, так что отблески пламени были видны в Иерусалиме, за двести сорок стадиев» (2 Макк. 10: 3–9). Иосиф Флавий в своей книге «Иудейские древности» утверждает, что не только Иехуда, но и сменивший его брат Ионатан тоже был вынужден штурмовать эллинистические города на Средиземноморье, в частности Ашдод, Газу и Яффу. В отношении Ашдода Флавий сообщает, что «Ионатан взял город после первого же натиска и поджег его и близлежащие селения. Он также не пощадил и храма Дагона, предал пламени как храм, так и укрывшихся в нем… Одержав таким образом верх над столь многочисленной ратью, Ионатан двинулся от Ашдода к Ашкелону (Аскалону) и расположился лагерем перед этим городом; тут-то ему навстречу вышли ашкелонцы с дарами и всячески стали выражать ему свое уважение. Приняв их добровольное подчинение, он вернулся в Иерусалим с богатой добычей, которую ему доставила победа над врагами» (Иуд. древн. XIII, 3, 4).

Спасать евреев приходилось и в соседнем Декаполисе. Вторая книга Маккавеев называет эллинистические города Карнион и Атергатион, против которых выступил Иехуда Маккавей. «После их разгрома и уничтожения он выступил с войском и против Эфрона – укрепленного города, где жил Лисий (царедворец Антиоха IV Эпифана) и множество разноплеменного люда… Иудеи, призвав на помощь Властелина, сокрушающего Своим могуществом силы врагов, завладели городом и уложили до двадцати пяти тысяч бывших там людей. Снявшись оттуда, они устремились на Скифополь (Бейт-Шеан)… Однако обитавшие там иудеи засвидетельствовали, что скифопольцы вообще были к ним добры, а в лихую годину проявили к ним участие. Тогда, поблагодарив скифопольцев и попросив их и впредь сохранять дружелюбие к их народу, Иехуда и его люди прибыли в Иерусалим, потому что не за горами был праздник седмиц» (2 Макк. 5: 26–31).

Враждебность эллинистических городов к иудеям проявилась больше всего в Птолемаиде (Акко). Вместе с Трифоном, узурпатором трона Селевкидов, отцы этого города составили заговор против Ионатана, возглавившего маккавейское восстание после гибели его брата Иехуды. Они пригласили Ионатана в Птолемаиду и пообещали сделать его своим правителем. «Но, как только Ионатан вошел в Птолемаиду, жители города заперли ворота, схватили его, а всех, кто вошел вместе с ним, перебили» (1 Макк. 12: 48). Именно из эллинистической Птолемаиды Трифон двинулся со своей армией на Иудею. Примечательно и другое. Эллинистическая Филадельфия в Декаполисе стала убежищем для Птолемея, который убил последнего из братьев Маккавеев, Симона, и пытался захватить власть в Иудее.

Время не смогло смягчить неприязнь между языческим населением эллинистических городов и иудеями. Эта враждебность остро ощущалась даже два столетия спустя после Маккавейских войн, и лучшим примером этому служит отношение эллинистических язычников к правлению иудейского царя Агриппы I (37–44 гг.). Этот царь, с детства воспитывавшийся при императорском дворце в Риме вместе с сыном императора Тиберия, был утонченным римлянином и эллином одновременно. Получив власть в Иудее, он не жалел сил и средств для благоустройства эллинистических городов в своем царстве. Он сделал для них гораздо больше, чем Птолемеи и Селевкиды, основавшие эти города. Ни один иудейский город не получил от него столько внимания и заботы, сколько любимая им Кесария. И что же? Когда жители эллинистической Кесарии узнали о смерти Агриппы, они устроили шумное празднество в городе, их радости не было предела.

Отчуждение между иудеями и населением эллинистических городов было далеко не случайным. В Южном Леванте шла культурная и религиозная война между двумя основными западносемитскими этносами – иудеями-монотеистами и арамейцами-язычниками. Эта война была продолжением старого конфликта между Израилем и Арамом. Но с приходом эллинов форма противостояния изменилась с территориальной на культурно-религиозную. Языческий Арам легко принял эллинистическую культуру и религию, стал проводником интересов Птолемеев и Селевкидов в Южном Леванте. Монотеистическая Иудея никак не могла этого сделать и была обречена на конфронтацию с эллинистическим язычеством. Эллинистические города оказались в самом центре этой конфронтации, поэтому вся борьба между двумя противоположными культурами и религиями проходила в первую очередь через них. Греко-македонская элита как в птолемеевском Египте, так и в селевкидской Сирии, естественно, занимала сторону эллинизированных арамейцев и пыталась всячески способствовать эллинизации самой Иудеи. Это неизбежно вело к конфликту между Иудеей и царским двором Селевкидов, которые начиная со II в. до н. э. властвовали над Южным Левантом. Конфликт вспыхнул в правление Антиоха IV Эпифана, который решил грубой силой заставить иудеев принять язычество. Однако результат оказался прямо противоположным: иудеи восстали и добились полной независимости от Селевкидов.

Сам факт существования эллинистических городов на территории Иудеи и на ее границах представлял постоянную угрозу для иудейского народа, и Великое восстание евреев против Рима в 66–73 гг. еще раз напомнило об этом. Воспользовавшись началом войны между иудеями и римлянами, жители эллинистических городов, в большинстве своем сирийцы (то есть арамейского происхождения), бросились громить иудеев. Как свидетельствует Иосиф Флавий, «жители Кесарии убили всех иудеев в городе; за один час было убито свыше 20 тысяч, так что во всем городе не осталось ни одной иудейской души…». В эллинистическом Скифополе погибло более 13 тысяч евреев, причем «на них напали ночью, когда они, ничего не подозревая, спали спокойным сном… а вслед за этим было разграблено все их имущество». За резней в Скифополе последовали убийства в других эллинистических городах. 2500 человек было убито в Аскалоне и 2 тысячи в Птолемаиде (Иуд. война II, 18, 1–5). Городская чернь набросилась на иудеев почти повсюду в городах Декаполиса. Только Гераса встала на защиту своих еврейских жителей. Примечательно, что инициаторами и исполнителями этой резни были отнюдь не римляне, а арамейцы Сирии, которых тогда повсеместно называли просто «сирийцами» и которые составляли к тому времени большинство населения эллинистических городов. В этом плане представляют интерес слова командующего римской армией и будущего императора Тита Флавия. Обращаясь к арабам-набатейцам и сирийцам, он сказал следующее: «А вы в чуждой для вас войне хотите прежде всего самовольно удовлетворить ваши звериные инстинкты, а затем за вашу свирепую кровожадность и вашу ненависть к иудеям сделать ответственными римлян» (Иуд. война V, 13, 5).