Из всех заиорданских народов иудеи имели наилучшие отношения с моавитянами. В период засух и войн иудеи часто находили убежище и приют в Моаве, а моавитяне в Иудее. Земли обоих народов разделяли воды Мертвого моря, и это обстоятельство способствовало тому, что они не имели спорных территорий. Судя по описаниям пророка Иеремии, это заиорданское царство подверглось тотальному разгрому и опустошению, ничуть не меньшему, чем Иудея, и в довершение всего моавитян постигло точно такое же вавилонское пленение, как и иудеев. «Горе тебе, Моав! Пропал народ Кемоша, ибо взяты в плен сыны твои и пленены дочери твои… И пойдет Кемош в изгнание вместе со священниками и сановниками своими. И придет разоритель на всякий город, и ни один город не спасется, и погибнут (жители) долины, и истреблены будут (обитатели) равнины, как сказал Господь. Дайте крылья Моаву, чтобы ему улететь; и станут города его безлюдною пустынею» (Иер. 48: 46, 7–9). Вавилонское пленение моавитян длилось почти полвека, столько же, сколько и вавилонский плен иудеев. Только персидский царь Кир, разгромив Нововавилонское царство (539 г. до н. э.), отпустил на родину оба народа.

Находясь в вавилонском плену, моавитяне сблизились с иудеями, и многие из них приняли еврейский монотеизм. Нехемия, бывший наместником Персии в Иудее в течение 12 лет, сообщает, что часть моавитян вместе с потомками властителя Моава (из сынов Иеошуа и Иоава) вернулись из Вавилонии вместе с иудеями. Но они вернулись уже не в Моав, а в Иудею. Нехемия сообщает, что в первой волне тех, кто поспешил вернуться в Иудею, было 2818 моавитян (Неем. 7: 11). Во второй волне иудеев из Вавилонии, с которой возвращался и законоучитель Эзра, была еще одна группа моавитян – «из потомков властителя Моава, Эльонай бен Захарья, и с ним двести мужчин» (Езд. 8: 4). Эзра и Нехемия считали только мужчин в качестве глав семейств, но за каждым из этих мужчин следовала, как правило, многочисленная семья. Кроме того, многие изгнанники возвращались постепенно, а не только в составе двух первых групп.

Перечисляя глав иудейского народа, Нехемия в первую очередь называет некоего «Пароша, властителя Моава» (Неем. 10: 14–15). Мало того, оба духовных вождя, Эзра и Нехемия, упоминают другого знатного моавитянина из царской семьи, некоего Хашува, который жил в Иерусалиме и помогал восстанавливать стены вокруг города (Езд. 2: 6; Неем. 3: 11). Примечательно, что именно к этому времени относится и написание Книги Руфь. Само появление подобного произведения и упоминание о том, что моавитянка Руфь являлась прабабкой царя Давида, было призвано оправдать слияние иудеев с моавитянами, и это несмотря на запрет Торы родниться с ними как с народом, допустившим кровосмешение и отказавшимся пропустить через свои земли древнееврейские племена, вернувшиеся из Египта.

Что касается тех моавитян, что избежали вавилонского плена и остались на своей земле, то им, как и эдомитянам, пришлось либо ассимилироваться с набатеями, либо переселиться на территорию Иудеи и опять-таки принять иудейский монотеизм. Этот процесс был облегчен тем, что отношения иудеев с моавитянами были почти всегда намного лучше, чем с остальными соседями. Примечательно, что Эзра и Нехемия, перечисляя как врагов, так и соседей иудеев, ничего не говорят только о моавитянах, а если и упоминают их, то лишь как часть своих же иудеев. Точно так же поступают Первая и Вторая книги Маккавеев: повествуя о соседних с иудеями народах, они ничего не сообщают только о моавитянах. Более того, они даже не упоминают об их существовании. И это о самом близком в территориальном отношении соседнем народе! Очевидно, ко времени Маккавейских войн моавитяне уже полностью смешались с иудеями, а территория Моава перешла к набатеям, точно так же, как это случилось с землями Эдома.

Моавитяне были не единственным народом, который исчез с карты Южного Леванта. Такая же участь постигла и филистимлян, претендовавших в свое время на господство над всем Ханааном. Эти грозные пришельцы из района Эгейского моря очень быстро ханаанизировались, смешавшись с местными ханаанеями и рефаим. Уже к IX–VIII вв. до и. э. этот изначально индоевропейский народ превратился в языковом и культурном отношении в типичных западных семитов. Однако самый страшный удар по остаткам филистимской идентичности нанесли депортации жителей филистимских городов, практиковавшиеся ассирийцами, а затем вавилонянами в VIII–VI вв. до и. э. Ассирийцы и вавилоняне увели в Месопотамию население большинства филистимских городов, оказывавших им сопротивление. В отличие от иудеев, жители филистимских городов не вернулись обратно из ассирийского и вавилонского пленения, а полностью растворились среди местного населения. Например, в 604 г. до и. э. вавилонский царь Навуходоносор II взял штурмом города Ашкелон (Аскалон) и Ашдод (Азот), разрушил их до основания, а всех горожан угнал в плен в Месопотамию. Города стояли в руинах более 70 лет, но ашкелонцы и ашдодцы так и не вернулись обратно домой. Города отстроили и заселили уже другие – финикийцы, которых поселил там персидский царь Камбис. Полный разгром, пережитый тогда филистимскими городами, весьма образно передал иудейский пророк VI–V вв. до и. э. Захария: «Увидит Ашкелон – и ужаснется, и Газа – задрожит сильно, и Экрон – ибо пристыжена надежда его; и погибнет царь из Газы, и Ашкелон не будет обитаем. И жить будут чужеземцы в Ашдоде, и истреблю тщеславие филистимлян» (Зах. 9: 5–6).

Ничего удивительного, что новое население Филистии уже не идентифицировало себя в качестве филистимлян, хотя названия городов остались прежними. Новые поселенцы в бывших филистимских городах стали считать себя «ашдодцами», «ашкелонцами» (аскалонцами), жителями Явне и Яффы, но только не филистимлянами и ханаанеями. С приходом армии Александра Македонского бывшие филистимские города-государства становятся однозначно эллинистическими. Население тех городов, которые оказывали сопротивление македонской армии, подверглось новым тотальным депортациям. Так, город Газа, не сдавшийся на милость армии Александра Македонского, был разрушен, а его жители были уведены в другие эллинистические города. Эти депортации окончательно изменили этнический и культурный облик бывших филистимских городов, в них появилось много греков и македонцев, но больше всего сирийцев арамейского происхождения. В то же время многие потомки филистимлян и ханаанеев оказались переселенными в эллинистические города Декаполиса и Идумеи. В результате всех этих повальных переселений бывшие филистимские города стали полностью эллинистическими и в то же время совершенно разобщенными. Они выказывали лояльность египетским Птолемеям, сирийским Селевкидам, но не друг другу, а тем более не окружавшему их иудейскому населению.

Книги Эзры и Нехемии, относящиеся к V в. до н. э., уже ничего не говорят о филистимлянах или Филистии, которые были главными врагами израильтян и иудеев. В то же время Нехемия упоминает «ашдодцев», во-первых, как недоброжелателей Иудеи, а во-вторых, всего лишь как жителей города, с которыми многие иудеи были связаны семейными узами. Судя по жалобам Нехемии, дети из этих смешанных семей «говорили больше по-ашдодски» (Неем. 4: 1–2; 13: 23–25). Книга Нехемии свидетельствует не только об исчезновении филистимлян как народа, но и о фактах ассимиляции между иудеями и жителями бывших филистимских городов.

Первая и Вторая книги Маккавеев, созданные во II–I вв. до н. э., подтверждают факт полного отсутствия филистимлян и говорят о наличии значительных еврейских общин в бывших филистимских городах. Книги Маккавеев повествуют о том, что армия Маккавеев неоднократно штурмовала Газу, Ашдод, Ашкелон, Явне и Яффу, защищая своих единоверцев в этих городах. К этому времени бывшие филистимские города превратились в опору эллинизма в Южном Леванте.

Сирийские Селевкиды, не сумев одолеть повстанцев Иехуды Маккавея в открытых сражениях, старались натравить на него бывшие филистимские города, которые были частью их империи. Первое столкновение между ними произошло под прибрежным городом Явне (Иамния) и закончилось неудачно для отряда иудейских повстанцев. В то время сам Иехуда Маккавей и главные силы его армии сражались с аммонитянами и сирийцами в Северном Заиорданье, в Гиладе. Вернувшись с победой, Иехуда отправился покорять идумеев, а оттуда двинулся прямо на филистимский город Ашдод (Азот). Взяв Ашдод, он «разрушил алтари язычников, спалил изваяния их божеств, захватил добычу и вернулся в Иудею» (1 Макк. 5: 68).

В период Маккавейских войн селевкидский царь Александр Балас, нуждавшийся в помощи иудеев, подарил Ионатану Маккавею бывший филистимский город Экрон вместе с прилегающей к нему областью. Хасмонейская Иудея всегда претендовала на владение всеми этими средиземноморскими портами. Полностью это удалось сделать только иудейскому царю Александру Яннаю, он присоединил все бывшие филистимские города к Иудее. Исключение составил лишь Ашкелон (Аскалон), который частично сохранил самоуправление, потому что добровольно сдался иудейской армии.

Римляне, пришедшие в 60-х гг. до и. э. в Южный Левант, отобрали у Иудейского царства все приморские города бывшей Филистии и восстановили их эллинистический характер. Они дали им такую же автономию, как и Декаполису, и присоединили к римской провинции Сирия. Эти города, как и Декаполис, стали опорой римской власти в регионе и потенциальной угрозой для Иудеи в случае, если бы она попыталась обрести независимость от Рима. Впрочем, один из бывших филистимских городов, Яффу, Юлий Цезарь все-таки вернул Иудее. Другой, в прошлом филистимский город, Явне, стал еврейским религиозным центром после разрушения Иерусалима и храма в 70 г.

Казалось, о филистимлянах и Филистии забыли все даже в бывших филистимских городах. Но это оказалось не так. О них вспомнили, точнее, заставили вспомнить после восстания Бар-Кохбы (132–135 гг.). Римский император Адриан, взбешенный третьим по счету восстанием евреев против Рима, решил не только изгнать этот народ из Иудеи, но и заставить весь мир забыть об имени их родины. Среди новых названий, подсказанных ему историками, император умышленно выбрал имя пришлого и давно уже не существовавшего народа – филистимлян, которые никак не могли оспаривать у римлян эту страну. Адриану импонировал и тот факт, что филистимляне пришли с греческих островов и не имели никакого отношения к местным народам Леванта. Да и название Филистия когда-то было в ходу у древних греков, которые торговали с городами Юго-Западного Ханаана. Так Иудея превратилась в Палестину, название которой увековечило имя давно ушедшего со страниц истории народа.