Моавитяне представляли собой не просто родственников древних евреев в этническом, лингвистическом и даже в родоплеменном отношении, они являлись тем же самым народом, что и древние евреи. Все различия между ними появились только после четырехвекового пребывания «дома Иакова» в Египте. Близость этих двух народов не случайна. Ведь родоначальником моавитян считался Лот, племянник патриарха Авраама, сын его родного брата Харана. После смерти своего отца в городе Ур в Шумере Лот был всюду со своим дядей. Вместе с Авраамом (тогда его еще звали просто Аврам) он отправился в далекую страну Ханаан, а когда там случился голод, ушел вместе с ним на короткое время в нильскую дельту. И вернулся обратно тоже с ним. Это ради освобождения своего племянника Лота, попавшего в плен, Авраам вместе с союзниками вступил в войну с коалицией сирийских правителей и спас своего родственника. В те времена кочевники-амореи, жившие за счет пастбищного скотоводства на засушливых землях, нуждались в больших площадях, поэтому разделение родственников с их стадами скота было обычным и необходимым явлением. Вот как описывает Книга Бытие разделение библейской семьи, то есть будущих евреев и моавитян: «И у Лота, который ходил с Аврамом, также был мелкий и крупный скот и шатры. И недоставало им земли, чтобы жить вместе, ибо имущество их было так велико, что они не могли жить вместе. И произошел спор между пастухами стад Аврама и пастухами стад Лота… И сказал Аврам Лоту: „Пусть не будет раздора между мною и тобою, и между пастухами моими и твоими, ибо мы родственники! Не вся ли страна перед тобою? Отделись же от меня: если ты – налево, то я – направо, а если ты – направо, то я – налево…“ И двинулся Лот на восток, и отделились они друг от друга» (Быт. 13: 5–9, 11).
Предки моавитян заняли район Южного Заиорданья, прилегающий к восточному побережью нынешнего Мертвого моря. Впрочем, четыре тысячи лет назад этого моря еще не было. Глубокая впадина, занимаемая сегодня этим морем, называлась тогда долиной Сидим, через которую протекала река Иордан. Экологическая катастрофа, произошедшая во времена Авраама и Лота, уничтожила целые города и превратила эту область в безжизненную пустыню с немногочисленными оазисами. Самым древним известным населением этих мест были великорослые рефаим – народ несемитского происхождения, живший повсеместно в Ханаане со времен неолита. Моавитяне называли их по-своему – «эймим». До экологической катастрофы, породившей Мертвое море, в долине Сидим располагались ханаанейские города, из которых только два – Содом и Гоморра – получили известность благодаря Библии. После образования Мертвого моря оставшиеся в живых ханаанеи покинули этот район, уступив его полукочевым моавитянам.
Согласно библейской версии, праотцем моавитян стал Моав, родившийся от Лота и его старшей дочери, которая пошла на кровосмешение из-за отсутствия мужчин (Быт. 19: 31–34, 37). Правда, нельзя исключить, что предание о кровосмешении среди предков моавитян было умышленно добавлено в Пятикнижие последними редакторами Библии, например законоучителем Эзрой в V в. до н. э., чтобы остановить волну браков между иудеями и моавитянами. Как известно, иудеям запрещалось родниться с народами, допускавшими когда-либо кровосмешение.
Моавитяне, как и два других заиорданских народа – эдомитяне и аммонитяне, – в этническом отношении представляли ту же группу кочевых аморейских племен, которую патриарх Авраам привел в Ханаан. Но, в отличие от древних евреев, они не жили сотни лет в Египте и не смешивались в такой степени с народами Ханаана. Именно это имел в виду пророк Иеремия, когда говорил о моавитянах: «С юности своей Моав жил спокойно, тихо сидел на осадках своих и не был переливаем из сосуда в сосуд, и не ходил он в изгнание, поэтому сохранил он вкус свой и не выдохся аромат его» (Иер. 48: 11).
Предки моавитян расположились на территории между потоком Арнон на севере и потоком Зеред в Южном Заиорданье. Зимой, в сезон дождей, высохшие русла этих потоков превращаются в реки, впадающие в Мертвое море. Южнее Моава, на самом юго-востоке Заиорданья, осел другой родственник древних евреев – Эдом. Севернее Моава ситуация оказалась сложнее. Там сначала возникло аморейское царство Сихона, которое периодически наступало на моавитян и даже захватило часть их территории. Позднее, когда древнееврейские племена Моисея вернулись из Египта, они разгромили царство Сихона, а его земли, в том числе захваченные у Моава, отдали колену Реувен. Так возник территориальный спор, осложнявший отношения моавитян с этим племенем (рис. 25).
Вернувшиеся из Египта древние евреи оказались намного многочисленнее и сильнее тех своих предков, что уходили за четыре века до этого. Моавитяне были напуганы появлением своих родственников, которые когда-то были близки и дружественны им. «И увидел Балак, сын Ципора, все, что сделал Израиль с амореями. И испугался Моав народа этого, потому что он был многочислен; и устрашились моавитяне сынов Израиля. И сказали моавитяне старейшинам Мидьяна: „Теперь обгложет этот народ все вокруг нас, как бык поедает траву полевую“. А Балак, сын Ципора, был в то время царем Моава» (Числ. 22: 2–4). Однако родство, связывавшее два народа, не позволило им тогда пойти на конфликт друг с другом. Второзаконие содержит важное предупреждение на этот счет: «Не враждуй с Моавом и не затевай с ним войны, ибо не дам Я тебе от земли его никакого владения, потому что Ар отдал Я во владение сынам Лота» (Втор. 2: 9). Правда, отказ моавитян помочь своим родственникам – древним евреям в трудное для них время породил, в свою очередь, осуждение и отторжение Моава в том же Второзаконии: «Да не войдут аммонитяне и моавитяне в общество Господне, и десятое поколение их да не войдет в общество Господне вовеки, потому что они не встретили вас с хлебом и водою на пути, когда вы шли из Египта, и за то, что они наняли против тебя Бильама (Валаама), сына Беора, из Птора Месопотамского, чтобы тот проклял тебя» (Втор. 23: 3–4).
Моавитяне относились по-разному к северянам (израильтянам) и южанам (иудеям). Если с первыми они враждовали, то со вторыми, как правило, поддерживали добрососедские отношения. Это было связано с тем, что Моав непосредственно граничил с землями израильтян, а от иудеев его отделяло безжизненное Мертвое море. Первый серьезный конфликт произошел с «домом Иосифа» еще в так называемый период судей (XII–XI вв. до и. э.). Распад израильского племенного союза и междоусобицы среди древних евреев побудили моавитян воспользоваться слабостью своих соседей. «И укрепил Господь Эглона, царя Моавитского, против Израильтян, за то, что они делали злое пред очами Господа. Он собрал к себе Аммонитян и Амалекитян, и пошел и поразил Израиля, и овладели они городом Пальм (Иерихоном. – Авт.). И служили сыны Израилевы Эглону, царю Моавитскому, восемнадцать лет. Тогда возопили сыны Израилевы к Господу, и Господь поставил им спасителя Эхуда (Аод), сына Геры из колена Биньяминова, который был левша» (Суд. 3: 12–15). Израильский судья Эхуд, прибыв с дарами к правителю Моава, сумел воспользоваться тем, что он был левшой и нанести смертельный удар Эглону. Растерянность и суматоха среди врагов позволила ему покинуть Моав и благополучно добраться домой. «И было, по приходе своем протрубил он в шофар на горе Эфраимовой, и сошли с ним сыны Израилевы с горы, а он впереди их. И сказал он им: идите за мною, ибо предал Господь врагов ваших Моавитян в руки ваши. И пошли за ним, и перехватили переправу через Иордан к Моаву, и не давали никому переправиться. И побили в то время Моавитян около десяти тысяч человек, всех здоровых и мужественных, и никто не убежал. Так стали в тот день Моавитяне подвластны Израилю, и покоилась земля восемьдесят лет» (Суд. 3: 27–30).
В то время, когда израильтяне сражались с моавитянами, иудеи имели с ними мирные и добрососедские отношения. Если Книга Судей повествует о войнах северных племен с Моавом, то Книга Руфь (Мегилат Рут) говорит о близости между моавитянами и иудеями, подчеркивает преданность моавитянской женщины своим иудейским родственникам. Слова моавитянки Руфь, прабабки царя Давида, стали ответом тем, кто призывал не родниться с моавитянами: «Не принуждай меня оставить тебя; но куда ты пойдешь, туда и я пойду, и где ты будешь жить, там и я буду жить; народ твой будет моим народом, и твой Бог – моим Богом. И где ты умрешь, там и я умру и погребена буду; пусть то и то сделает мне Господь, и еще больше сделает; смерть одна разлучит меня с тобою» (Руфь 1: 16–17). Эти слова стали пророческими по крайней мере для той части моавитян, которая позднее влилась в состав иудейского народа. Близкие отношения между иудеями и моавитянами подтверждаются и тем фактом, что будущий царь Давид, скрываясь от преследований Саула, спрятал своих родителей у моавитян, причем при содействии правителя Моава (рис. 26).
Образование Израильско-Иудейского царства превратило всех его соседей в данников этого мощного государства. Не избежал подобной участи и Моав. Правда, поражение царя Саула в битве с филистимлянами при горе Гильбоа принесло на некоторое время свободу всем покоренным народам, включая Моав. Но воцарение Давида и его победы над филистимлянами вернули все вспять, и моавитяне стали снова данниками объединенного царства. Раскол этого царства мало что изменил для моавитян, они остались данниками израильтян, но сохранили хорошие отношения с иудеями. Вражда и войны между Израилем и Иудеей превратили последнюю в потенциального союзника Моава. Впрочем, точно так же Моав смотрел и на Дамасское арамейское царство, которое было главным врагом Израиля. Арамейский Дамаск, ведя постоянные войны с Израилем, все время подстрекал Моав и Аммон «отложиться» от израильтян, а Иудее обещал помощь в ее конфронтации с более сильным северным соседом.
Вся система политических и военных союзов в Ханаане буквально перевернулась, когда к власти в Израильском царстве пришла династия Омри. Израильские цари из этой династии (885–842 гг. до н. э.) наладили мирные и даже родственные отношения с Иудеей, сделав ее своим главным союзником. Но этот же шаг превратил Иудею во врага Моава, Аммона и Дамаска. Отныне иудейские цари совместно с израильскими наказывали Моав за его попытки освободиться от выплаты дани. Так, иудейский царь Иеошафат принял участие в походе израильского царя Иорама против моавитского правителя Меши, решившего отколоться от Израиля. «И выступил царь Иорам в тот день из Самарии… и послал сказать Иеошафату, царю иудейскому: царь моавитский восстал против меня, пойдешь ли со мной на войну против Моава? И сказал он: пойду; как ты, так и я; как твой народ, так и мой народ» (3 Цар. 3: 6–7). В ходе тяжелой и изнурительной войны моавитяне, несмотря на упорное сопротивление, оказались на грани полного поражения. Моавитский царь Меша в отчаянии обратился за помощью к главному моавитскому богу Кемошу и даже принес во всесожжение своего сына-первенца прямо на крепостной стене своей столицы Кир-Харешет (4 Цар. 3: 27). И действительно, спасение пришло, правда, в лице арамейцев Дамаска, которые неожиданно атаковали Израиль с севера и тем самым вынудили союзников оставить осаду Кир-Харешета.
Истории Моава повезло. Она упомянута не только в библейских книгах, но имеет и очень важный небиблейский источник – стелу Меши, того самого моавитского царя, против которого выступили совместно израильтяне и иудеи. Стела Меши говорит о том, что Моав был завоеван израильским царем Омри и в течение 40 лет оставался данником Израиля. Согласно тексту стелы, царь Меша благодарит верховного моавитского бога Кемоша за освобождение от власти сына Омри и за возможность подчинить земли, принадлежавшие израильским заиорданским коленам. Стела Меши была воздвигнута приблизительно в 840 г. до н. э. и сейчас хранится в Лувре. Правда, она сильно пострадала из-за алчности местных арабов, которые разбили ее на части, чтобы продать дороже (рис. 27 и 28).
Резкое усиление арамейского Дамаска, достигшее своего апогея при царе Хазаэле (842–796 гг. до и. э.), сковало все силы Израиля и позволило моавитянам не только освободиться из-под его власти, но даже захватить часть земель у израильских племен Реувен и Гад. Эти области когда-то принадлежали Моаву, но были захвачены аморейским царством Сихона. Древние евреи, разбив Сихона, передали эти области племенам Реувен и Гад. Так возник вековой территориальный спор между Моавом и этими израильскими коленами. Однако свобода, завоеванная царем Мешей, длилась недолго. Арамейский царь Хазаэль постепенно наложил дань почти на все государства Сирии и Ханаана, включая Моав.
Занятые войнами с Израилем и Ассирией, арамейцы Дамаска сколотили против Иудеи коалицию трех заиорданских царств: Моава, Аммона и Эдома. Очевидно, это произошло в 850–849 гг. до и. э., в последний год правления иудейского царя Иеошафата. Намереваясь идти на Иудею, все три союзные армии соединились в оазисе Эйн-Геди на западном берегу Мертвого моря. Но распри между союзниками погубили все начинание. Яростные споры перешли в ожесточенные сражения. Сначала моавитяне совместно с аммонитянами расправились с армией Эдома, а затем, не договорившись, фактически перебили друг друга. Так, еще не начавшись, закончилась война заиорданских царств против Иудеи. Впрочем, это было неудивительно, ведь Моав давно конфликтовал и с Аммоном, и с Эдомом из-за пограничных земель. С другой стороны, если Эдом жаждал гибели младшего брата, то Моав и Аммон хотели лишь оторвать Иудею от своего врага – Израиля.
Используя конфронтацию между Израилем и арамейским Дамаском, Моаву удавалось оставаться независимым вплоть до прихода к власти израильского царя Иаровама II (788–747 гг. до и. э.). В его правление Израиль разгромил арамейский Дамаск и подчинил себе не только всю Сирию, но и заиорданские царства Моав и Аммон. Зависимость от Израиля продолжалась до возвращения Ассирии в этот регион. Ассирийский царь Тиглатпаласар III (746–727 гг. до и. э.) стал новым хозяином во всей Передней Азии, и дань ассирийцам оказалась несравненно тяжелее израильской. Гибель всем ненавистной Ассирии в 612 г. до и. э. дала лишь короткую передышку: место ассирийцев очень скоро сменили другие месопотамские завоеватели – вавилоняне. Сопротивление Нововавилонскому царству возглавила Иудея, а заиорданские царства и Египет обещали ей оказать помощь в решающий момент. Но в 587 г. до н. э. Иудея пала под ударами вавилонян, а помощь ей так и не пришла. В 582 г. до и. э. вавилоняне вновь вторглись в Ханаан. На этот раз главный удар пришелся не по разрушенной Иудее, а по ее соседям – Аммону, Моаву и Эдому. Заиорданское царство Моав постигла такая же печальная участь, как и Иудею. В надежде освободиться от тяжелой длани халдеев моавитяне тщетно уповали на помощь Египта. Но египтяне снова оказались слишком слабы и нерешительны. В результате вавилоняне не только разрушили и разорили Моав, но и увели в плен часть населения страны. «Зарыдаю я о Моаве, – писал иудейский пророк Иеремия, – и закричу обо всех моавитянах, о людях Кир-Харешета застонет (сердце мое). Лоза виноградная (из) Сивмы, буду я плакать о тебе, как плакал о Йазере… Как свирель плачет сердце мое о Моаве…» (Иер. 48: 31–32, 36).
Падение Моава и Эдома облегчило проникновение в Южное Заиорданье набатеев – арабских кочевых племен из Аравии, которые постепенно вытеснили моавитян и эдомитян с их родных земель и заставили переселиться на запад, в Южную Иудею. В V–IV вв. до н. э. набатеи окончательно захватывают территорию Моава и имя моавитян перестает даже упоминаться. Вероятнее всего, большинство моавитян, приняв еврейский монотеизм, ассимилировались с иудеями (рис. 29).