Мама уходит на работу. Девочка наблюдает, как та собирается в темноте, достает из шкафа белый халат, кипы эпикризов, даже в темноте видно, что от холода она покрылась гусиной кожей; снаружи тишина, нет даже трамваев, снежинки в коричневом небе кажутся черными, огромными, порхают, танцуют, как перышки, которые иногда выпадают из подушки. Девочка хочет, чтобы мама осталась дома. Мам, может, ты не пойдешь? Но потом думает, что опасность именно дома, в мире снаружи с ней ничего не случится, он их не достанет. Она вспоминает, как в раннем детстве цеплялась за мамину ногу и не пускала на работу, безобразно ревела, до посинения, пожалуйста, мама, пожалуйста, не уходи. А теперь она хочет поскорее выгнать ее из квартиры, иди, мама, иди, пока он не проснулся, беги, мама. Беги!

Как и каждое утро, мама наклоняется к ней и целует ее на прощание, обнимает, говорит, когда вернется домой, поправляет одеяло и говорит, как сильно будет по ней скучать. Бабушка похрапывает, девочка натягивает одеяло до самого носа и уже засыпает, как вдруг свет за ее закрытыми веками меняется, и она инстинктивно открывает глаза. В зале светит оранжевая люстра, а за дверью видна темная тень. Девочка вылезает из-под одеяла, стараясь не разбудить бабушку, приоткрывает дверь, затем быстро закрывает ее за собой.

Бояться, что твой папа тебя убьет.

Бояться, что твой папа убьет твою маму.

Он прячет лицо в ладонях, его руки окровавлены и грязны, он сидит на куче мокрой бумаги и стекла. Ее накрывает жалость. Ей хочется обнять его, помочь, сделать так, чтобы он любил ее, любил маму, любил себя. Ей хочется, чтобы не нужно было стоять скованной страхом перед этой тенью из прошлого, или наоборот, чтобы ее папа был тенью этого человека из настоящего… Он смотрит на нее — в его пьяных глазах тоска, лицо грязное, он явно выходил на улицу.

— Подойди сюда. — Его голос хриплый от криков, сигарет и спирта. — Подойди.

Она оглядывается: дверь в комнату закрыта, бабушка крепко спит. И осторожно садится рядом с ним. Он ощупывает карманы, роется в них и достает пачку сигарет — все ту же белую «Виктори», которую она помнит с детства, — и свою красную зажигалку; закуривает сигарету, подает ей пачку, она качает головой.

— Хорошо, что ты не куришь. Это вредно, — говорит он.

Некоторое время оба так и сидят, он курит, поигрывая с зажигалкой, подносит ее то к глазам, то к ковру.

— Папа?

— Что?

— Ты ведь не будешь поджигать ковер?

Он вздрагивает, смотрит на нее, затем качает головой.

— Нет… нет. Конечно, нет. Как ты можешь так думать. — Он обнимает ее и сильно прижимает к себе, она кладет голову ему на грудь. Где-то глубоко, за стойким запахом рвоты и сигарет, пахнет папой.

— Когда я был маленьким, я убил человека.

Она чувствует жжение, ползущее с затылка по спине.

— На границе с Грецией, нас туда отправили служить. Это самая страшная граница. Нам сказали стрелять. Просто стрелять. По беглецам. Ты не понимаешь, но однажды поймешь. Я тоже стрелял. Потом пошел искать его, зачем, сам не знаю. Он умер у меня на руках.

Он сгибает большой и указательный пальцы обеих рук в кольцо и смотрит сквозь него, как через прицел, правым глазом. Закрывает левый, целясь куда-то в книжный шкаф.

— Я выстрелил. И просто… Он умер у меня на руках.

Затем отпускает ее, его сигарета гаснет от ветра, и он пытается снова ее зажечь.

— А не должен был.

Он дрожит. Пепел сыплется на ковер.

— Мне дали костюм и билеты в кино. Потом меня перевели, но по другой причине, я не выдержал… Твой отец ничтожество, Яна. Ничтожество.

— Почему у тебя грязные руки? — спрашивает она.

Он с удивлением смотрит на свои ладони, как будто только сейчас их увидел. Нюхает кончики пальцев, под ногтями толстый слой свежей земли, на его белой футболке пятна, он ею вытирался. Вдруг он улыбается, как будто что-то вспомнил.

— Потому что я похоронил его в парке, — отвечает он. — Я похоронил его в скверике напротив, похоронил того парня с соломенными волосами, который пытался убежать…

— Папа?

— Что?..

— Ты убьешь нас с мамой?

Дымящаяся сигарета торчит между его пальцами, теперь он целится в нее. Она смотрит ему прямо в глаза, не мигая, не плача, в этом нет смысла; плачут мама и бабушка, они постоянно плачут и жалуются. И что толку.

Он опускает руки, роняет голову на грудь и плачет, хнычет, как ребенок, качает головой, слезы оставляют светлые дорожки на его грязном лице.

Дочь обнимает папу, девочка обнимает мужчину. Они сидят так еще долго; он плачет, она молчит и смотрит, как снег падает на ржавые раны города.

Ева

Начальнику 3-го районного полицейского управления г. Софии

ЗАЯВЛЕНИЕ

От Евы Спасовой Ивановой, город X, ул. XX, подъезд А, кв. 71

Господин начальник,

с 4.12.1994 года моя дочь Лилия X состояла в браке с Димитром X… до Рождества 2001 года. Сначала мне как матери казалось, что все хорошо. Но потом он начал задерживаться на работе, не приходить домой ночевать, объясняя это экстренной ситуацией, — он окончил медицинский факультет и уже 4 года работает в больнице имени Пирогова — в противошоковой операционной отделения скорой помощи. С весны 2002 года он начал систематически отсутствовать дома, тратить деньги без объяснения причин, открыто приносить домой алкоголь и пить. На вопрос моей дочери, почему он так себя ведет, он заявил, что у него есть другая женщина, личная жизнь, своя компания и что она и ребенок — у них есть дочь-первоклассница — его не интересуют. Она очень тяжело восприняла тот факт, что из-за другой женщины ее игнорируют, мы, как родители, тоже. В нашей семье он был принят как сын, потому что он ровесник нашего сына. Поскольку моя дочь была очень обеспокоена, а внучка пошла в I класс, я снова приехала в Софию в надежде помочь им улучшить отношения, а также чтобы водить внучку в школу. В тот же день он пришел домой, ребенок обрадовался, что он будет присутствовать на торжестве, однако он взял сумку и ушел из дома. На вопрос ребенка, придет ли он на праздник, ответил, что, если не придет, пусть она на него не обижается, он нормальный отец!!!!! И действительно 16.09.02 года он не пришел на праздник, там были я, моя дочь и его мать, которая постоянно говорила мне, что моя дочь не умеет общаться как с ним, так и с ней. Но ничего не говорила по поводу того, что ее сын днями и ночами не бывал дома, что пил, бездумно тратил деньги, что в 1995 году после рождения ребенка он снова оказался в таком состоянии, что по настоянию дочери прошел курс лечения. Ее ошибкой было то, что она должна была от него уйти, а не заменять девять лет его мать и воспитывать его. Но в прошлом году он не согласился на лечение, озлобился на нее и ребенка. Ему показалось, что они хотят отнять у него квартиру. Он продолжал надолго уходить из дома, а 25.01.03 года вернулся в 9 часов утра и после обеда напился вина. Мы с внучкой днем ходили в кино, а он в это время ругался с моей дочерью, требовал, чтобы мы убрались из квартиры, и угрожал убить нас. После нашего с внучкой возвращения он впал в такую ярость, что со страшными угрозами голыми руками разбил все окна в квартире, надеюсь, что подробности есть в протоколе господ полицейских, которых вызвали соседи. Он был спокоен, когда они приехали, но после того, как ушли, мы провели кошмарную ночь до 6 часов утра 26.01.03 года. По моему мнению, с марта месяца у него нет больших сумм денег, он постоянно сидит дома, становится все более циничным и угрожает убийством, постоянно повторяет, что убил человека и похоронил его. Когда напивается, то теряет рассудок, кричит о разводе, бегает за нами и хочет убить. Трезвым он говорит, что оставит нас жить здесь, а сам уедет за границу — в Германию, Англию, Швейцарию, Ливию.

Очередной кошмар случился в понедельник 28.04.03 года. В 21 час он вошел в мою с внучкой комнату и спросил, где моя дочь. Она была на ночном дежурстве. Он хотел напомнить ей, что с момента предупреждения в весенние каникулы прошел уже месяц, а всего он дал ей два месяца на то, чтобы убраться вместе с ребенком. Убедившись, что моей дочери нет дома, он начал издеваться над ребенком (она занимается фортепиано в консерватории на курсе для детей младшего возраста), заставил ее играть на пианино, с 21 часа до 22 часов был самый ужас. Она играла, а он говорил грубости и оскорблял меня. В какой-то момент стал гладить мою внучку сзади по спине, шее и волосам и бесцеремонно заявил, что она стала большой «шалавой», прошу прощения за выражение. После я увидела, что она обмочила трусики.

23.04.03 года после обеда я повела внучку на прогулку в парк. В это время он куда-то ушел, потом вернулся с грязными и ободранными руками и заявил, что убил человека и собирается убить мою дочь. Затем снова ушел и всю ночь не возвращался домой. Сегодня, 1.05.03 года, он вернулся в 5:50 утра, громыхал дверью лифта, пытался заставить мою внучку играть для него, но она отказалась, и он схватил ее. Его остановил дедушка, приехавший к нам на Пасху. Затем мы позвали его обедать, он ничего не ел, говорил грубости и делал неприличные жесты в адрес всех нас, несколько раз снимал одежду, бросался на моего мужа. Я испугалась, что из-за внучки и дочери он совсем потеряет контроль, и вызвала полицию. Оказалось, что один из полицейских уже приходил к нам во время скандала 25.01.03 года. Они поговорили с ним, он проспал в течение 1–2 часов, в это время моя внучка отказалась ночевать в квартире и поехала с матерью на ее ночное дежурство. При втором приезде полицейские забрали его с собой, и он вернулся домой в 20 часов.

Мы до сих пор не подавали письменного заявления, потому что моей дочери стыдно, а ее вина всего лишь в том, что она не пила с ним, что она очень любит свою дочь, что она купила пианино, а это якобы были лишние расходы, что она хотела сделать ремонт в квартире, в которой обои были еще с шестидесятых годов, что она дала ему возможность получить специализацию, так как хотела, чтобы ее муж был авторитетным и достойным специалистом. Теперь он агрессивен, угрожает убийством и постоянно говорит, что убил человека, закопал его и сделает то же самое с нами. В другие моменты, как сегодня, 1.05.03 года, он плачет, но не говорит почему.

Прошу провести юридическое освидетельствование этого человека и найти законный путь, чтобы отделить его от моей дочери и внучки.

С уважением,

Ева Иванова

2.05.03 года

София

Я нахожу заявление среди маминых писем.

Они его так и не подали.

ночь

В детстве тебе говорят, что сейчас самое время наслаждаться, быть счастливым. Как будто потом ты не имеешь на это права. Говорят, что детство — лучшая пора, потом всю жизнь будешь по ней скучать. Я же никак не могла понять, что здесь хорошего.

Мне понадобилось время, чтобы забыть, как его руки спускаются вниз от моей головы к спине, ползут по плечам, жар у меня между ног, в затылке, как будто кто-то приставил к голове утюг, слова «папа, не надо» застревают в моем горле, вокруг языка, то ли сухого, то ли мокрого, и в два раза больше рта. Не этого ли так боялись мама и бабушка, не к этому ли моменту они готовились всю жизнь со своими сценариями всяких ужасов. Ведь говорят, что все чудовища на улице, а не дома…

Чем больше времени миновало, тем меньше я о нем думала. Но мама всегда считала нужным напомнить, что он не звонит на мои дни рождения, на Рождество, на начало учебного года. В сочельник на стол по традиции всегда ставят четное количество блюд. У нас это была постная долма, домашний хлеб, компот из сухофруктов и плач. По праздникам мы плакали.

Он не жил с нами, но она так и не позволила ему уйти.

Она говорила: все будут под микроскопом тебя рассматривать, теперь ты ребенок разведенных родителей;

Кусок дерьма,

Неблагодарная,

Бездельница,

Трутень,

Олигофрен,

Дура,

Дебилка,

Не будешь учиться — улицы будешь мести,

Идиотка,

Дрянь такая,

Ах ты говно, только открой рот, я тебе…

Да я тебя в детдом отдам, пусть там с тобой разбираются,

Ублюдочная,

Сидишь весь день на своей ленивой заднице,

Такая же, как твой отец,

Ничего из тебя не выйдет,

Ничего из тебя не выйдет,

Ничего.

Ничего.

Ничего.

Тебе надо подумать о маме, у нее очень тяжелая жизнь, говорила мне бабушка после очередного такого залпа злобы, она очень тяжело переживает развод, и тебе нужно понимать, почему она так разговаривает. Все эти слова она взяла у твоего дедушки, ты же слышишь, они и со мной так разговаривают. Он так же разгружает свою нервную систему, через полчаса все забудет, и снова все хорошо, а тебе тяжело… Не принимай на свой счет. Надо ее поберечь.

Дома не было места для двух жертв.

У меня три рождения. Мое собственное, потом — когда ушел папа, а третье — когда ушла она.

Со временем все выцвело.

Со временем удается внушить себе, что такое случается только с кем-то другим.

13.

Мы с Тимом едем вдоль залива в Филадельфию. Пейзаж плоский аж до боли, глаз жаждет хотя бы небольшого изгиба на пустом горизонте. Шоссе ограждено рядом рекламных щитов, красочные надписи кричат в никуда.

Наш секрет — счастье. А ваш?

Ванная мечты по замечтательной цене

Есть ли у тебя бриллианты? Такое предложение она не забудет!

Полы и кое-что еще…

Американское шоссе — это микрокосм, географическая широта со своим климатом и своими законами. Европейцы, удобно расположившиеся в скоростных поездах или же сжавшиеся в салоне бюджетного самолета, не могут представить себе дорогу в Америке, пока не переживут такой опыт — со всей ее суровой и необузданной свободой, с ее бесстыжим капитализмом.