В тревоге подсчитывает, сколько ребят осталось до ее выхода на сцену. Она спокойна — еще шесть выступлений.
Потом пять, четыре…
В ее желудке начинается знакомое шевеление.
Три.
Острая боль внизу живота. После выступления она всегда выходит из зала — не только потому, что ей стыдно и она плачет, но и потому, что у нее расстраивается желудок, и ей приходится долго, пока не онемеют ноги, сидеть на корточках над старыми сортирами в академии, где воняет людьми и отбеливателем.
Два.
У Асиной мамы огненно-рыжие волосы, ее брови выщипаны, а затем нарисованы заново тоненькими линиями, что придает ее лицу немного удивленное выражение. На левой щеке у нее родинка, кожа кажется мягкой. Она пахнет духами, одевается элегантно и красиво, носит вещи, которые сочетаются друг с другом. Она работает на Национальном радио, человек искусства, с нормальной профессией, а не врач, который вытирает дерьмо стариков за гроши, говорит мама. Вот почему красивая; только люди, у которых нет других забот, могут позволить себе быть красивыми, продолжает она.
Один.
Сын учительницы поступил на юридический в Англии. Самые старшие ее ученики тоже поедут учиться за границу, потому что у их родителей есть деньги и потому что границы открыты, добавляет бабушка, а не так, как было раньше, когда все росли, будто дикари в резервации. Антону, который играет «Льва», семнадцать лет. Когда он выходит на сцену, его папа снимает сына на камеру. Хорошо, что у нас нет денег на это, думает девочка. Или папы, который бы камеру держал.
Ноль.
Густая карамель слов закипает в раскаленном желудке, лезет по лестнице горла, остывает, губы слипаются, язык становится тяжелым, слова цепляются за нёбный язычок и застревают во рту, волнение конденсируется в слезы.
Ее всю колотит. Рот полон кур и петухов, которые копошатся у нее в зубах, делают гнезда между коренных. Буква П растет, становится все выше и выше, девочка протягивает к ней руки, но та тянется вверх и вверх, проламывает крышу академии и возносится к облакам, заслоняет солнце — наверное, ее видно из космоса.
— Яна сыграет «Кур и петухов»! — слышен голос учительницы. — Ну же, Яна, дорогая, просим!
Ей не хочется смотреть на зрителей, наблюдать обмен взглядами, сопровождающий жидкие аплодисменты. Она садится, кладет дрожащие руки на клавиши и надеется, что она достаточно далеко от всех и никто не увидит ее слез.
Лили
— Я хочу учиться в Михайловграде. В немецкой гимназии. Неважно, что скажет папа, я уже записалась на экзамены, — заявляет моя мама своей матери с уверенностью тринадцатилетнего подростка.
Они собирают кукурузу. Сколько она себя помнит, они всегда летом собирают кукурузу. Затем сушат и потом целый день вместе с матерью лущат початки, бросая зерна в огромный деревянный ящик. Половину всегда отдают дяде и тете.
— Виктория говорит, что летом они поедут в Синеморец, а зимой — кататься на лыжах, — передает Лили слова двоюродной сестры. — А мы сидим тут и чистим для них кукурузу.
Мать ничего не говорит. Она так всегда делает: если ей не нравится обсуждать что-то, она молчит.
— Ты поговоришь с ним? Насчет Михайловграда. Товарищ Петрова говорит, что не отправить меня туда будет большой ошибкой. Я лучшая в классе. Здесь мне нечего делать.
— Очень даже есть что. Кто будет помогать мне дома?
— А Павел?
Ее брат слоняется по городу, ходит с друзьями купаться на речку и занимается еще бог знает чем. А потом, когда он соизволит вернуться домой, она должна накрыть ему на стол и постирать его трусы.
— Мама, пожалуйста. Разве школа не важнее всего? Пожалуйста. Немецкая гимназия очень хорошая. Я вас не подведу.
— Наш город начинает развиваться. Вот увидишь, через несколько лет будет намного лучше…
— Мама, пожалуйста.
Она вздыхает.
— Ну конечно, я поговорю, детка. Ты экзамены сдай, остальное проще.
— Спасибо, мама. Спасибо тебе большое, мамочка, — говорит она.
Спасибо, мама, и прости за все, что я не могу тебе сказать, — думает моя мама.
Я больше не могу жить с вами.
Я больше не могу вытирать кровь.
Я больше не могу убирать, готовить, стирать, пока ты лежишь в кровати. Наклоняться над тобой, проверять, дышишь ли ты.
Просить тебя бросить его, убеждать тебя, что мы что-нибудь придумаем.
Я хочу туда, где тебя нет.
Я не могу простить тебе твое терпение. Я боюсь, что если останусь, то стану такой же, как ты.
Меня убивает чувство вины за то, что я тебя ненавижу.
Но кто ты такая, чтобы поучать меня, какой женщиной мне быть?
Мама, я хочу быть как другие девушки, я хочу, чтобы ты была такой же, как другие женщины; чтобы мы были красивыми и смеялись, чтобы нам дарили цветы, чтобы мы ходили есть пирожные по воскресеньям, чтобы лениво разглядывали фотографии с летних каникул, обнявшись на диване, и смеялись, я ведь уже сказала, смеялись, смеялись…
Мама, мне надоело плакать.
Я виновата, что оставляю тебя одну, мама. Прости меня, потому что я себе не прощу…
Руки болят от лущения. Она смотрит на них, они кажутся ей опухшими, с пальцами наподобие сосисок, неуклюжими, как все ее тело. Прислушиваясь к разговору в зале, она следит, чтобы ее не увидели через стекло закрытой двери. С той стороны отец, мать и бабушка чертят ее будущее.
— Вот поедет она в Михайловград и бог знает что будет там вытворять, — слышит она скрипучий голос бабушки.
— Я не собираюсь растить гулящую девку, — присоединяется голос отца.
— Игнат, я хочу поговорить без твоей матери, — отрезает мать. Когда старухи нет в комнате, они не ругаются так яростно, как раньше. Но даже редких скандалов хватает: годы ожесточили отца.
— Ей четырнадцать лет, молоко на губах не обсохло, куда ты ее отправишь? Кто будет за ней следить? — продолжает бабушка.
— Мама, выйди, я потом с тобой поговорю.
— Иванка, выйдите, пожалуйста, — повторяет и мать.
Моя мама бежит в свою комнату до того, как бабушка, ворча, зайдет в комнату напротив.
Она сдает экзамены с отличием, как всегда.
В последний теплый сентябрьский вечер, перед тем как проводить ее в гимназию, Ева смотрит на них с отцом, сидящих рядом, и думает, что в этом ребенке все — от упорства, грубого чувства юмора и презрения к окружающим до резких движений, которыми оба едят, — скорее от него, чем от нее.
Настоящая юность моей мамы пахнет старой бумагой и чернилами. Конверты на ощупь слегка шероховатые: они покрыты мелкой пылью времени. Когда-то аккуратные буквы уже размазались. Марки со львом, колосьями и пятиконечной звездой — из мира, которого уже не существует. Даже города и улицы теперь носят другие названия. Думала ли когда-нибудь мама, что я перед отъездом утащу эти письма из бабушкиных ящиков и что они пересекут океан.
Лампочка на крыльце светит тускло, но достаточно, чтобы читать. Моя кожа липкая от пота и влажности, но с темнотой приходит прохладный бриз. Я зажигаю сигарету, запах океанской соли смешивается с табаком. Сложенная бумага разворачивается с легким хрустом.
21. IX.82 г. от матери
…Сегодня навещали твоего отца. Не знаю, что тебе сказать, было не плохо и не хорошо… ему надо заставить себя сесть на диету и не пить алкоголь… Твой брат работает в бригаде в колхозе. Дома очень тихо. Бабушка больше сидит у себя в комнате. Вчера она заявила насчет твоего письма, что не надо было тебя отправлять в эту гимназию, что здесь тебе лучше, что тебе не было бы так тяжело (а может, ей просто денег жалко). Будь молодцом и докажи всем, что ты не зря туда поступила…
…ходила на участок и сварила 7 банок томатного пюре, мы с твоим братом собрали миндаль, в этом году и фрукты есть… Привет от семьи бабы Дочи, от бабушки Петры, от дяди, тети и двоюродных братьев, от папы…
13. X.82 г. от матери
…Я вернулась из Михайловграда позавчера и переживаю, что ты была такая грустная. Лили, детка, не скучай, я ведь всегда с тобой, день и ночь. В субботу мы собрали урожай с половины участка, осталось еще несколько рядов. В воскресенье сварили целую кастрюлю джема, попробуешь. Я еще сварю… Твой брат пару дней был в школе, а с понедельника он снова в колхозе, тоже виноград собирает. Эмиль дал ему пластинку с очень интересной записью, что-то западное, на иностранном языке, он тебе расскажет, что это за ансамбль. Вчера вечером в гостях были твои двоюродные братья, всем страшно понравилось…
1. XI.82 г. от матери
…Твоего брата выбрали старостой класса, он недоволен, но я рада, может, станет лучше учиться… Все бабушки здоровы. Дедушка Георгий в больнице, у него на шее вскочил фурункул, вчера твой брат его навещал…
29.03.83 г. от матери
…Твой брат вчера (в понедельник) в первый раз вымыл после обеда посуду. И сварил суп…
13. I.1987 г., вторник, 16:30, от подруги
Лили привет знаю ты злишься что я не писала тебе так долго.
…
Так много хочу тебе рассказать но не знаю с чего начать. Итак: у меня теперь есть кот черный с белым по кличке Чочо ему 9 месяцев культурный и воспитанный мама не любила кошек но так к нему привязалась что везде с ним носится я тоже очень люблю его как братика. Знаешь от моего успеха ничего не осталось с одной стороны виновата я с другой мама и папа чуть не развелись он стрелял по нам из ружья он ведь охотник и у него есть ружье бегал за нами мы несколько ночей спали в другом доме это было ужасно я растроилась и такая нервная стала что самой пративно а в последний раз он на нее накинулся а я попыталась ее защитить но он достал ремень из штанов и стал меня пороть пока я не упала в обморок Когда я сняла джинсы мама закричала все закончилось а я была вся в крови две недели ходила в школу с бинтами ззади. Сейчас они уже помирились но то что папа со мной сделал я это никогда не забуду я больше ево не люблю
…
Я пишу это тебе больше некому у меня была подруга много лет но я поздно поняла что она мне никакая не подруга бабушка с дедушкой не знают мы им не скажем с мамой
…
Надеюсь я не докучаю тебе своим письмом ты мне пиши иногда хочу с тобой увидется мажет весной на каникулах может я приеду если ты конечно не уедешь куда-нибудь
…
Посылаю тебе 1001 поцелуй.
10.02.87. от матери
…на последние пункты не могу ответить, никогда не ходила на выставки.
Целую тебя, мама
штамп 5.9.87—2, матери от нее
…Мишо нам сказала, что в Берковице она случайно поговорила с кем-то из штаба бригадиров и он пообещал устроить нас в «хорошую» бригаду. И правда, в списке наши фамилии с другой девочкой из Михайловграда идут одна за другой. Мы работаем в селе Бохот, это в сторону Ловеча примерно в 10 минутах на автобусе, работаем на птицекомбинате. Работа хорошая, потому что мы в помещении, без мотыг и можем рассчитывать левов на 20…
штамп 21.9.87—7, всем от нее
…Мы ездили с Викторией и дядей в Велико-Тырново на Царевец и Святую гору, там колесо обозрения, и дядька, который его включает, забыл нас там. Хотя все или почти все кабины были пусты, он посадил нас в номер 6, включил колесо, и мы крутились, пока бабушке Иванке не стало так плохо, что она стала кричать, чтобы он остановил…
штамп 1.12.87–20 матери от нее
…Что еще вам написать; обязательно найдите хотя бы маленькую елочку, потому что она создает праздничное настроение, а хорошо покушать можно и без повода. Дни здесь такие однообразные, что мне хочется, чтобы на празднике все были в каком-нибудь дурацком настроении, и тогда будет хорошо… Напишите мне или позвоните, если будет откуда, расскажите, как вы там…
штамп 17.12.87–10 матери от нее
Дорогие домашние!
Восьмого числа я получила телеграмму, большое спасибо за пожелания… Восьмого вечером я отлично повеселилась и вернулась домой как огурчик около полуночи… Еда была вкусная, и обычная программа с Челентано, Мадонной и т. д. Все как полагается… мы выпили немного шампанского, но никто не напился, не буянил, не позорился. Когда мы уже наелись, то стали танцевать и скакали без остановки три с половиной часа. Самое интересное было то, что одна девчонка выпила в первый раз всего глоточек и плясала так, что мы обалдели…
1988 год — пустые страницы и плохие студенческие стихи. Отдельный чистый лист старой бумаги, почти прозрачной от времени.
Плевен, 5.11.1988
…
Пока не забыла, если вы приедете сами или пришлете мне что-нибудь, положите отраву для тараканов, а то они тут везде, и я все боюсь, что они заползут на меня.
5.06.1989 г., отцу от нее
Дорогой папа! Я давно, а может, и никогда не получала такого теплого и приятного письма.
Ты прав, что я невнимательная, и хотя я часто думаю о доме, ведь дома лучше всего, пишу я вам редко, но я думаю, что еще будет время на длинные письма.
…
Папа, а когда я пишу быстро, мой почерк очень похож на твой. Несколько дней назад я заметила, что, когда я сажусь за стол читать, мне удобнее сидеть боком, так же, как ты садишься — туловище ровно, а ноги скрестить набок.
Я очень скучаю по тебе и по маме и вообще по дому.
8.12.1989, от отца
…Погода здесь отвратительная. Очень холодно. Вроде и солнце, а носа на улицу не высунешь… Пока пишу тебе, слушаю передачу о студентах. Хорошо, но у некоторых абсурдные претензии. Я думаю, они слишком многого хотят. Наша страна, в каком она сейчас состоянии, вряд ли будет соответствовать этим «идеалам». Мне больше нечего тебе написать. Пойду по магазинам искать утюг и раковину для ванной…