– Луиджи! Луиджи, с тобой всё в порядке?

Валетти смахнул с себя обрывки нагрянувших наваждений и рассеянно улыбнулся:

– Да, всё отлично!

– Мне показалось, ты не здесь.

– Я не здесь, я, точнее мы, должны быть не здесь! Мы должны быть уже вон там, – он указал пальцем на противоположную часть амфитеатра. – Нам придётся ускориться, чтобы Диего не пришлось ждать.

– Ну тогда что же мы стоим? – её глаза смеялись. Побежали!

ГЛАВА 7

Офис компании VALL находился в районе Трастевере и занимал здание какого-то старинного особняка. Вся территория была уютно засажена цветами, газон и брусчатка были в безупречно чистом и ухоженном состоянии. Едва Шатов со Знаменским вышли из такси, как к ним услужливо подошёл не то охранник, не то портье, этого они так и не поняли:

– Добрый день, сеньоры! Добро пожаловать в Рим! Сеньор Валетти ожидает вас в переговорной. Я провожу, позвольте вам помочь? – он кивнул на кейс в руке Знаменского.

– Не стоит беспокоиться, – улыбнулся Марк. Английский этого парня был безупречен. Впрочем как и костюм, и пара роскошных туфель на его ногах. Стиляга. Знаменский вопросительно глядел на Марка, и Шатов только сейчас вспомнил, что Стас ни черта не понимает по-английски.

– Он просит тебя сдать оружие.

– Что?!

– И наркотики.

– Пошёл ты знаешь куда, полиглот?

Марк улыбнулся. Стас нервничает, это хорошо. Значит, всё пройдёт как надо.

– Пойдём, немтырь, нас уже ждут.

Стиляга, казалось, намертво приклеил к лицу белозубую улыбку. Мягким жестом он пригласил следовать за ним. Дорожка петляла среди засаженной средиземноморскими растениями территории. Шатов легко узнавал карликовые сорта барбарисов, в римском климате имеющие какие-то нереальные расцветки. Среди безупречно выстриженных самшитов отчаянно белели классические статуи каких-то античных богов и богинь, по газонам спокойно расхаживали какие-то крупные птицы. У огромного куста белоснежной гортензии дорожка резко повернула вправо, и Марк почувствовал яркий запах базилика, кустами которого был обсажен небольшой садовый фонтан. Здесь, в глубине сада, стояло старинное здание, всё увитое плющом. Стиляга приложил к магнитному замку карточку, и проговорил:

– Переговорная прямо по коридору. Желаете кофе? Чай?

Знаменский наконец очнулся, очевидно услышав знакомые звуки:

– Мне, пожалуйста, кофе.

Стиляга молча кивнул и исчез за боковой дверью.

– С Богом! – выдохнул Знаменский и они пошли по коридору.

В переговорной уже находились четыре человека. Один из них, широко улыбаясь, мягко указал рукой на свободные кресла и сказал на чистом русском:

– Прошу, располагайтесь, господа! Меня зовут Борис, я работаю на мистера Валетти переводчиком и курирую ваш проект. Позвольте представить вам присутствующих.

Он указал на человека, что сидел справа от него, под сто килограммов живого веса, с мускулистой шеей, тяжёлым подбородком и явно военной осанкой – Фабио Ренци, специалист по строительству. Человек кивнул. «Как же, – подумал Шатов, – по строительству… Взгляд, как у опера, наверняка парень из службы безопасности. Оно и понятно, затевается дельце на двести миллионов, глупо не проверять. Хотя… Если мы уже на этапе подписания, то наверняка уже все проверки прошли». Между тем, Борис продолжал:

– Джулия Кормье, руководитель проектно-архитектурного департамента нашей компании.

Шатов перевёл взгляд на обворожительную шатенку, они встретились глазами, и она приветливо улыбнулась:

– Сiao!

Марк услышал, как справа от него вздохнул Знаменский.

– Президент и владелец нашей компании мистер Луиджи Валетти, – наконец закончил переводчик.

– Buon giorno, Signore!

Валетти оказался моложавым человеком, благородная проседь украшала его тщательную укладку, лицо было живое и смуглое, а глаза излучали уверенность. Шатов не отказал себе в удовольствии рассмотреть и рыжую красотку. Хороша, чего уж тут говорить! Ни тени от бесполых существ, называющих себя бизнесвумен. Роскошные огненные волосы рассыпались по плечам, чёрное строгое платье, прекрасный макияж, крупная, но не вызывающая бижутерия… Очень эффектная, губы, пожалуй, тонковаты, но зато натуральные. Марк наконец вернулся в реальность, где Борис заканчивал вступительную протокольную речь:

– … и мы остановились на вашем проекте. Сеньор Рощин сообщил, что презентует его нам сегодня.

– Видите ли… – начал Марк, – у него случилось большое горе, умерла мама за день до вылета, поэтому он не смог прилететь с нами. Но это никак не повлияет на презентацию, мы её привезли с собой вместе со всей документацией.

Борис кивнул и начал переводить на итальянский. Знаменский смешно кивал головой, и для человека не знающего могло показаться, что Стас понимает каждое слово. Валетти и шатенка дослушали до конца, Валетти причмокнул губами и неторопливо заговорил.

– Сеньор Валетти приносит искренние соболезнования, для каждого итальянца мама – это святое! – перевел Борис. – Он выразил уверенность, что такое несчастье в семье вашего партнёра не отразится на ходе переговоров и просит переходить к презентации.

Марк передал Борису флеш-диск, тот вставил его в стоящий на столе проектор, нажал несколько кнопок, свет в переговорной стал медленно угасать и на экране, спустившемся с потолка, появились первые кадры.

То ли от напряжения, то ли от волнения у Шатова вновь резко заболела голова. На затылок навалилась какая-то давящая свинцовая тяжесть. Казалось, что внутрь черепа забрался какой-то злобный эльф и давит изнутри на глазные яблоки. Марк машинально закрыл глаза и положил указательный и большой пальцы на переносицу. Отчего-то навалилась усталость, и Шатов вдруг твёрдо решил, что этот проект будет финальным. Заработанных денег с лихвой хватит на безбедную жизнь в какой-нибудь европейской стране, а может, и в азиатской, как знать. Купить с Викой дом у тёплого моря, небольшую лодку с парусами, путешествовать, пить вечерами вино на закате и играть по выходным в гольф. Мысли о собственной лодке посетили Марка несколько дней назад, когда он наткнулся на одно объявление. Он как раз планировал поездку по Италии и на одном из сайтов увидел предложение аренды ботеля. Суть была в том, что в порту Чевитавекьи, в нескольких километрах от Рима, сдавалась яхта для ночлега. Яхта пришвартована к пирсу, полностью обеспечена всем необходимым, как номер в обычном отеле. Шатову очень понравилась эта романтическая идея. Провести пару ночей вдвоём на яхте, вокруг паруса, море, хорошее белое вино, звёзды и тишина… Яхта была снята, и это был главный сюрприз, приготовленный им для Вики.

Свет в переговорной становился ярче, презентация закончилась. Первым заговорил Валетти. Он оживлённо жестикулировал, и по его виду Знаменский с Шатовым поняли, что презентацией он доволен.

– Сеньор Валетти выражает благодарность за проделанную работу и говорит, что приятно иметь дело с профессионалами. Он очень впечатлён вашими идеями. Осталось обсудить финансовые условия. Сумма сделки составляет сто девяносто семь миллионов, шестьсот двенадцать тысяч евро. В обосновании цены вы указали, что сумма авансового платежа составляет сорок процентов, далее три платежа по двадцать процентов. Всё верно?

– Да, всё верно, – наконец проснулся Знаменский. – Контракт нами подготовлен, генеральным подрядчиком выступает фирма «Анкор». Деньги мы хотели бы получать на счета фирмы-инвестора, зарегистрированной на Виргинских островах. Её реквизиты мы отправим вам по почте, как будут открыты счета в банках.

– Сеньор Валетти выдвигает вам одно условие. Он хочет, чтобы вы скорректировали суммы. Аванс – двадцать пять процентов, три платежа также по двадцать пять.

Шатов посмотрел на Стаса. Повисла небольшая пауза. Вот чёртов макаронник! Всё обговорили, документами подтвердили, расписали авансовые затраты и на самом финальном этапе, когда необходимо ставить подписи под контрактом, он просто берёт и ломает всё. Знаменский был на удивление спокоен:

– Видите ли, учитывая объём подготовительных работ, предварительные договоренности с поставщиками и общий масштаб работ, размер минимального аванса не может быть меньше тридцати процентов. Это минимум. Мы готовы на распределение «тридцать – тридцать – двадцать – двадцать».

Марк похолодел. Как Стас собирается выкручиваться? Так просто отказаться от десяти миллионов аванса! Это при том, что калькуляция предварительных платежей только для начала работ колебалась на уровне пятидесяти миллионов! Чем этот идиот собрался платить за рытьё котлованов, бетон, арматуру, гравий, спецтехнику и так далее, далее, далее? Между тем Борис бодро перетолмачивал предложение Знаменского на язык потомков Цезаря и Октавиана. Валетти слушал молча. Когда перевод был окончен, он бросил вопросительный взгляд на рыжую красотку. Она еле заметно кивнула головой. По спине Марка пробежал противный холодок. Валетти что-то говорил на своём певучем языке, но Шатов его не слушал. Головная боль сделалась невыносимой.

– Сеньор Валетти принимает ваши условия, господа! Первый платёж в двадцать пять процентов от стоимости проекта поступит вам через две недели. Мы ждём от вас реквизитов фирмы-инвестора. Есть ли ещё какие-то нерешённые вопросы?

– Нет, всё отлично! – улыбнулся Знаменский.

Шатов тоже выдавил из себя подобие улыбки:

– Да, всё хорошо!

– Тогда приступим к подписанию контракта?

Борис достал из папки два экземпляра документа, терпеливо дождался, пока они поставят подписи и Знаменский с важностью приложит к листу печать, затем повторил процедуру, обойдя стол и услужливо склонившись над Валетти.

Тот подписал бумаги, встал из-за стола и приветливо протянул руку сначала Марку, потом Стасу.

– Сongratulazioni, ceniori!

– Мистер Валетти поздравляет вас с подписанием контракта и приглашает отметить нашу сделку бокалом вина на свежем воздухе!

– Прекрасно! – отозвался Знаменский

– Пожалуйста, проходите в сад, мистер Валетти присоединится через пятнадцать минут, ему необходимо сделать важный звонок.

Едва дверь за Шатовым и Знаменским закрылась, Борис и Фабио, не проронивший за время переговоров ни слова, вышли вслед за ними.

– Ну ты и актёр! – рассмеялась Джулия. – Зачем был весь этот спектакль с переводчиком? Ты же прекрасно говоришь на английском!

Луиджи улыбался.

– Видишь ли, я говорю на английском, но не русском. Мы существенно понизили их авансовый аппетит, и я должен был быть уверен, что они не затеют между собой совещания. А здесь они понимали, что переброситься даже парой слов так, чтобы мы не поняли, о чём они говорят, попросту невозможно. У них был дефицит времени на принятие решения, и я, как видишь, не прогадал, – он улыбался так широко, что казалось уголки его губ переходят сразу в уши.

Джулия откинулась в кресле и закинула ногу на ногу.

– Ну что теперь, победитель? Пойдём выпьем по бокалу с нашими русскими партнёрами?

– Подожди секунду! Я тебе кое-что обещал.

Он выдвинул ящик стола и достал конверт.

– Джулия, я хочу показать тебе Париж! Здесь билеты в самый романтичный город планеты. Вылет утром, первый класс. Пожалуйста, полетели? – его взгляд был просящим и одновременно влюблённым. Джулия всегда чувствовала этот ток в мужских взглядах. И Луиджи ей, несомненно, нравился. Было в нём что-то мужское, притягательное, интересное. Было в нём главное, она чувствовала себя рядом с ним женщиной.

– Лу, я с удовольствием полечу! В первом классе ведь наливают шампанское? – её глаза смеялись.

– Самое лучшее! А теперь нам пора к гостям!

В саду перед особняком был накрыт небольшой стол. Шатов вышел из офиса и быстрым шагом направился к небольшому фонтану. Здесь он снял пиджак, закатал рукава рубашки и опустил руки в прохладную воду. Головная боль начала медленно успокаиваться. Он с удовольствием вымыл лицо, подставил его прохладному осеннему ветру.

– Как водичка? – улыбаясь спросил подошедший Знаменский.

– Ты чего блестишь, как бляха у срочника? – вскинулся на него Марк. – Ты реально не догоняешь, чего сейчас произошло? Я тебе скажу. Нас поимели! Нам на десять лямов срезали аванс, который и так был нам впритык! Ты где собираешься брать деньги?! Может, ты клад нашёл, когда канализацию в Нижнекамске укладывал? Или с шейхом познакомился в самолёте, пока сюда летел?

– Всё? – насмешливо спросил Стас.

– Ты…

– Успокойся.

Марк вопросительно посмотрел на него.

– Успокойся, говорю. Нервные клетки не восстанавливаются. Авансовая смета была мной завышена почти в полтора раза.

– То есть.... Как?

– Ну как, как? Вот так, – он развёл руки в стороны. – Ты ж в России живёшь, а такие вопросы мне задаёшь. Часть работ выполняют фирмы с российскими владельцами, хоть и лицензированы в Европе, мы с ними много лет назад уже работали. Я встретился, пообщался, мне дали две сметы, одну реальную, вторую для контрактной документации, удорожание всё документально обосновано, не прикопаешься. Так что нас устроил бы аванс и в двадцать процентов.

– А мне почему ничего не сказал?

– А зачем? – улыбнулся Знаменский. – Мне нужны были твои искренние эмоции. Трюк этого макаронника с переводчиком заметил?

– Какой трюк?

– Ну подумай, зачем человеку, свободно говорящему на английском (я узнавал, это так), зачем ему переводчик на русский? При том, что он точно знал, что мы готовы к переговорам на английском.

– Вежливость, наверное. Родной для партнёров язык. – Шатов решительно не понимал, куда клонит Знаменский.

– Сначала я тоже так думал, но тут другое. Они здесь без своей выгоды ничего не делают, да ещё мы с тобой – русские. То есть дикари. В общем что-то не стыковалось, но сейчас встало на места.

– Старик, у меня дико болела голова только что, умоляю, давай без ребусов!

Стас посмотрел на страдальческое лицо Шатова.

– Всё оказалось очень просто. Они неожиданно сбивают сумму аванса, а так как мы лишены возможности посовещаться, вынуждены принять необдуманное решение. С их точки зрения. Так что пей вино, любуйся этой рыжей бестией и ни о чём не думай, – он дружески хлопнул Марка по плечу.