– Да не ходи ты завтра в эту школу.

И я не иду. Мы с Лилей часто так делали. Лиля знала, что я всё равно вырасту умненькой, не в школе счастье. А счастье было вот в таких вечерах.

P.S. До меня потом дошло, что мой картонный Фрейзер в госпиталь от Лего Бельвиль не поместится. Но и ладно. В госпитале от Лего Бельвиль лечились маленькие куколки. А для Фрейзера я дорисовала бумажную больницу в альбоме.

Голодный ребёнок

У меня есть одна проблема – я очень стеснительная. Особенно с чужими людьми. К одноклассникам я ещё как-то привыкла, к Галине Сергеевне тоже. Привыкнуть, в конце концов, можно к любому кошмару. Но в школе приходится постоянно сталкиваться с новыми людьми. То учитель физкультуры, то тётеньки в столовой, то завуч, пришедшая на замену заболевшей Галине Сергеевне. В таких случаях я робею и ничего не могу сказать. Кто-то может даже подумать, что я дурочка и ничего не знаю. Недавно в медпункте позорище было. Всех привели на прививки. А я же новенькая, надо карточку завести. Тётя доктор меня спрашивает:

– Как тебя зовут?

– Юля.

– А фамилия?

Я возьми и брякни:

– Не знаю.

Тётя доктор сильно удивилась, но опрос продолжила.

– А адрес ты свой знаешь?

– Нет.

Адрес вон, в окно медпункта видно. Серьёзно, из нашей школы почти со всех окон видно окна квартиры двадцать восемь. И я часто на уроках с тоской на них смотрю.

– А когда ты родилась, знаешь?

– Нет, – вздыхаю я.

Тётя доктор тоже вздыхает и зовёт Галину Сергеевну, стоящую в коридоре. Она тут же заходит в кабинет.

– Что тут у вас? Юля, ты чего идиотку изображаешь? Ну-ка быстро отвечай, как твоя фамилия!

И я отвечаю. Ну кто в первом классе не знает свою фамилию-то? И адрес называю без запинки, и дату рождения. Элементарные же вопросы.

– Ну вот видишь, всё сразу вспомнили, – улыбается тётя доктор. – Это бывает, малыши белого халата пугаются.

Дура ты, тётя. Малыши в школу не ходят, это раз. Лиля всю жизнь ходит в белом халате на работе, а я у неё на работе бываю часто. И все там носят белые халаты, это два. Так что дело совсем не в этом.

Но по-настоящему стыдно становится на выпускном чаепитии. Я даже не знала, что у нас какой-то праздник будет. Лиля просто сказала, что завтра мы идём в школу не на уроки, а на выпускной. Что будут конкурсы, а потом чай с пирогами. И надо к конкурсу подготовиться. У мальчиков будет конкурс на лучшее знание городов-героев и воинские звания. А у девочек – на самую нарядную куклу.

– А можно мне с мальчиками? – тут же спрашиваю я.

– Нет, – качает головой Лиля. – Ты же девочка! Поэтому сегодня мы с тобой будем наряжать куклу.

И чего её наряжать? У меня есть Барби с целым набором платьев. Есть розовое на бретельках, есть белое кружевное. Это только те, которые покупали. А ещё есть те, которые мама шила. Я не знаю, зачем мы шили платья на Барби. Считалось, что так мы проводим время вместе. На самом деле мама шила, а я возилась рядом, не зная, чем себя занять, потому что я шить не умею. И кукол мне наряжать очень скучно.

– Но я знаю все города-герои! И все воинские звания! – возмущаюсь я.

Правда знаю! Такой конкурс я бы точно выиграла. Это нечестно!

– Тащи сюда Катюшу, будем её одевать, – говорит Лиля.

Катюшу? Катюша – это обычный пупс, с которым я никогда не играла. Я же не люблю больших кукол, я играю только в маленькие игрушки, с которыми можно рассказать историю. А с пупсами какая история? Дочки-матери? Терпеть не могу.

– Почему не Барби? – удивляюсь я. – Если конкурс красоты, то нужна Барби.

– Потому что Галина Сергеевна просила, чтобы никаких Барби не было. Чтобы были нормальные советские игрушки.

Лиля хмурится. Кажется, она сама не согласна с Галиной Сергеевной, но поделать ничего не может. Я несу Катюшу. У Катюши есть платье: обычное серое платье с клетчатым передником. Даже я понимаю, что для конкурса на самую красивую куклу вариант не лучший. Но у Лили есть идея.

– Смотри, мы отыграем целую историю! Историю Золушки. Ты сначала принесёшь Катюшу вот в таком виде, в невзрачном платьице. Вроде как она Золушка, понимаешь? А потом, когда начнётся конкурс, ты наденешь на неё новый наряд, и она станет красавицей!

– А где мы возьмём новый наряд? – резонно замечаю я. – Сошьём?

У Лили убавляется энтузиазм. Потому что шить она не любит.

– А новый наряд мы из золотой бумаги сделаем! Миша! У тебя же есть золотая фольга?

У Миши всё есть. Опять в дело идут его запасы из ящика швейной машинки «Зингер». Мы мастерим Катюше золотой плащ и золотые сапожки на ноги. Лиля даёт мне инструкции, как переодеть куклу, как распустить ей волосы.

– А ты где будешь? – уточняю я. – Ты со мной не пойдёшь?

– Нет, это праздник только для вас. Но ты не переживай, там будет много взрослых из родительского комитета. А я потом приду и тебя заберу домой, когда всё закончится.

Легко сказать, не переживай! Особенно после того, как выяснилось, что там будет ещё какой-то родительский комитет! Ещё и кукла эта дурацкая! Словом, на праздник я иду вообще без настроения.

В классе всё необычно: парты сдвинуты по две, так что они превратились в квадратные столы. Нас рассаживают за эти столы, и мы ждём, когда начнутся конкурсы. Я хотела по привычке сесть с Колей Беловым, но выяснилось, что мальчики сидят отдельно от девочек, потому что у нас разные команды и разные конкурсы. Приходится сесть с Иркой Лазаревой, хотя я её и не люблю. Кукол мы рассадили на парте возле доски. И там полным-полно Барби. Скажем честно, там почти все куклы – Барби. Ну и пара Синдий. Только у меня Катюша, да Настя притащила троллиху в свадебном платье. И на фоне худеньких высоких Барби моя Катюша что в плаще из золотой фольги, что без него смотрится как слон в посудной лавке.

Но это не самое обидное. Хуже, когда начинается конкурс у мальчиков. Потому что они путаются в воинских званиях и городах-героях, а я всё знаю, но меня никто не спрашивает! И победившему Сашке дарят машинку на радиоуправлении! А потом начинается у нас конкурс на самую красивую куклу, и Галина Сергеевна объявляет, что победила Барби Наташки Авдеевой. То есть она сама сказала, чтобы Барби не приносили, а выбрала победителем именно Барби! Причём самую страшную. Мы все знаем, что Наташка Авдеева из бедной семьи, и вообще непонятно, откуда у неё Барби. Но если Барби Наташка как-то добыла, то на одежду для неё денег нет, поэтому Наташка сама шьёт для неё наряды. Тоже страх божий, но в целом симпатичнее, чем плащ из фольги, тут не поспоришь.

Я думаю, расстраиваться ли мне по этому поводу ровно до того момента, пока Галина Сергеевна не достаёт приз.

– Наташа, за победу в конкурсе на самый красивый наряд для куклы мы дарим тебе формочки для печенья!

И вручает ей кубик, на каждой грани которого форма для вырезания фигурок из песочного теста. У бабушки Люси есть точно такой же, она часто делает песочное печенье, когда я приезжаю к ней в гости. А Лиля ругается, что песочное печенье вредное. Но я его и не особо ем, так, по краям обгрызаю. Я же хлеб не люблю. Но мне сам процесс нравится, вырезания фигурок из теста. Но зачем этот кубик Наташке? Она-то что с ним делать будет? А самое главное, почему мальчикам нормальные подарки полагаются, а нам – полезные?!

Прихожу к выводу, что повода расстраиваться нет. Тем более, что мы переходим к угощению. И вот тут снова подаёт голос моя проклятая стеснительность. Потому что в класс заходят чужие родители. Тот самый родительский комитет, догадываюсь я. Их много, и у каждого в руках какой-нибудь пирог или торт. У мамы Машки Николаевой – мой любимый торт «Рыжик». У мамы Сашки – шоколадный бисквит, политый шоколадом. У какой-то незнакомой мамы – целое блюдо кексов. Перед каждым из нас стоит тарелка, и мамы по очереди к нам подходят и предлагают то, что у них есть. Кто-то и конфеты носит, и мармеладки. Кто-то чай разливает.

Когда ко мне подходит мама Машки Николаевой с «Рыжиком» и предлагает кусочек, я радостно соглашаюсь. Где ещё «Рыжик» поешь? Только в гостях. Лиля торты не печёт, а покупать не разрешает. Но едва я принимаюсь за торт, как подходит мама Сашки. Спрашивает, буду ли я шоколадный бисквит. Ну, в целом я не против, я киваю. А тут уже идёт незнакомая мама с кексами. И даже чей-то папа с «Наполеоном». И я каждому киваю, потому что я просто стесняюсь сказать, что мне уже достаточно. А они сами почему-то не догадываются. И на тарелке у меня уже два куска торта, два пирога и один кекс. И ещё конфеты россыпью.

В таком виде и застаёт меня Лиля, когда приходит забирать.

– Это что?! – поражается она. – Тебе куда столько? Ты что, самый голодный ребёнок?

Самый голодный ребёнок тут – это Вовка Кузнецов. Ему такую же тарелку навалили, но он всё подъел, я видела. А Наташка Авдеева что не доела, то в портфель засунула, прямо вместе с Барби. И ещё конфет сверху насыпала. А я вообще хотела только «Рыжик», один маленький кусочек. Конфет у меня дома целая вазочка в кухне на столе стоит, и она никогда не пустеет. И можно брать, сколько тебе надо, только мне и не надо особо…

– Зачем ты столько набрала? – допытывается Лиля, пока мы идём домой.

Она не ругается, ей просто интересно. А я не знаю, как объяснить.

Когда мы уже поднялись на четвёртый этаж, и Лиля начинает открывать ключом дверь квартиры двадцать восемь, она вдруг спохватывается.

– Юля, а Катюша? Ты Катюшу-то забрала?

Про Катюшу я, конечно же, забыла.

– Ну ничего, не расстраивайся, завтра Галина Сергеевна ещё будет в школе, я зайду до работы и заберу.

Я не расстраиваюсь. Мне эта Катюша даром не нужна. Да и Барби тоже. Мне бы вот машинку…

– Как конкурс-то прошёл? Ты её переодела в принцессу?

– Нормально прошёл, – бормочу я неохотно. – Наташка выиграла. Ну и пусть, мне кубик для печенья не нужен. В следующий раз пойду в команду мальчиков.

Альбомчик с наклейками

Второй класс начинается как-то неожиданно. Вроде было лето, каникулы, и вдруг бац, оказывается, что завтра в школу. Впрочем, я не сильно расстраиваюсь, потому что у меня новый портфель – фиолетовый, блестящий, с черепашками Ниндзя. Лиля выдаёт мне белую кофту, настаивает, чтобы я надела чёрную юбку.

– Линейки у вас не будет, но всё равно сегодня праздник! – говорит она. – День знаний.

Я озадачена. В школе ещё и праздники бывают? Мы не просто всё время учимся и учимся? Оказывается, что нет. И учимся мы первого сентября всего один урок, так что Лиля даже не уходит домой, ждёт меня во дворе школы. А когда мы возвращаемся домой, вдруг выдаёт мне тарелку фруктов и банку газировки. Если во фруктах нет ничего удивительного – дома на столе всегда стоит тарелка с мытыми нарезанными овощами и такая же с фруктами —, то банка газировки намекает на торжественность момента. Лиля против всяких лимонадов, газировок и тому подобного. Мы с Мишей иногда втихаря выпиваем стеклянную бутылочку пепси-колы на двоих, но это наш большой секрет. А тут целая персональная банка! От Лили!

Много позже я пойму, что Лиля пыталась компенсировать мне потерянное первое сентября, тот самый «первый раз в первый класс», который у меня не случился. Но, честное слово, я не чувствовала себя обделённой. Я ведь даже не знала, что он должен был быть! А первое сентября второго класса восприняла как окончание каникул, а не повод для веселья. Но банка газировки изменила всё.

Вскоре оказывается, что второй класс – это весело. Да, появились дневники и оценки, и нам каждый день повторяют, что дневник – наш основной документ, и с ним надо обращаться бережно. Его ни в коем случае нельзя забывать, и на него нельзя клеить наклейки! На обложки учебников можно, а на дневник нельзя ни в коем случае. А хочется! Потому что в школе царит культ наклеек из жвачек! Наклейки с машинками, наклейки с роботами, наклейки с животными, даже наклейки с голыми тётеньками… Всё это богатство продаётся в школьной столовой. Туда-то мы и бегаем, там и спускаем все карманные деньги, которые начали появляться, ведь мы теперь большие и умеем считать.

Столовая… Совершенно отдельный мир. Как я уже убедилась, желе в стаканах там не продают, зато продают косички с сахаром и маком и сосиски в тесте. Это если войти и сразу повернуть направо. Там будет прилавок с тётеньками в белых халатах и белых колпаках, которые торгуют булочками. А если повернуть налево, будет прилавок с тётеньками без всяких халатов, которые торгуют жвачками, конфетами и газировкой. Справа всё какое-то блёклое, чёрно-белое и скучное. А слева – яркое, разноцветное, весёлое. Но очередь обычно стоит и туда, и туда. Она такая большая, что отстоять её за перемену совершенно невозможно, особенно если ты учишься в классе на четвёртом этаже. Столовая в подвале, и пока ты с четвёртого этажа добежишь, очередь уже выстроится огромная. И тебя, мелюзгу, будут выпихивать из неё ребята постарше. Поэтому Галина Сергеевна отпускает в столовую с урока тех, кто быстро сделал все задания.

Я учусь хорошо, задания делаю быстро, поэтому часто пользуюсь такой привилегией. Красота: идёшь по школьному коридору, никуда не торопясь. В коридорах пусто и тихо. Спускаешься по лестнице, оказываешься в столовой. Хочешь – налево иди, хочешь – направо. Выбирай с толком и расстановкой, никто не пихается. Сегодня я иду налево, я хочу купить жвачку с наклейками. Миша утром выдал мне немного карманных денег, и я планирую их потратить на жвачку с футболистами. Про этих футболистов все сейчас говорят, мальчишки вчера обсуждали, что их сегодня должны привезти. Может, уже привезли?

– А у вас футболисты есть? – спрашиваю я добрую тётю за прилавком.

Слева торгуют добрые тёти, а справа – не очень.

– Есть, только получили, – улыбается добрая тётя, хотя и немножко удивляется. – Тебе точно футболистов? У нас жвачки с Барби есть, тоже недавно завезли.

– С футболистами, – уверенно заявляю я и протягиваю деньги. – На все.

– А альбомчик тебе для них дать?