Купить правильный киндер – целая наука, и Миша с Лилей отлично её освоили. Они точно знают, что коллекционные игрушки тяжелее всех остальных. А значит, надо потрясти все яйца в магазине. Те, что отзываются глухим стуком и чуть тяжелее остальных – в тех и коллекционные игрушки. Иногда, правда, попадаются металлические солдатики, они тоже тяжёлые и глухо стучат, но их собирает Миша. Он выставляет солдатиков на полку с книгами Вальтера Скотта. Я пока понятия не имею, о чём писал Вальтер Скотт, но доверяю Мишиному авторитету. Он лучше разбирается в своей библиотеке и точно поставит солдатиков туда, куда надо. Мне-то солдатики без надобности, я хочу коллекционные игрушки. Но я знаю, что Мишу они очень радуют, поэтому пусть тоже будут.

Так вот, коллекционные игрушки. Самое важное в киндере! Они невероятно красивые, они короли среди моих маленьких игрушек. С ними получаются самые интересные истории. А главное, что вместе с игрушкой в яйце будет лежать бумажка, на которой нарисованы все фигурки коллекции. Рассматривать бумажку и представлять, какие ещё тебе попадутся игрушки – счастье!

Моя первая коллекция – это львы. Да, символично, я понимаю. Тогда не понимала. И застала эту коллекцию уже на этапе завершения, не успела собрать полностью. Точно помню, как она началась. Мы с Мишей идём по улице Советской, той самой, в конце которой Кремль. Идём от его работы, от сквера имени Кирова. И по дороге заходим в магазин. Миша тщательно перебирает шоколадные яйца. Ответственный работник культуры, тот самый Михаил Иванович, которого знает половина города. Трясёт шоколадные яйца, чтобы найти то, что потяжелее. И находит целых три штуки. Отдаёт мне.

Мне очень хочется открыть их прямо здесь, но надо терпеть до дома. И я иду, сжимая киндеры в руках, зная, что они могут растаять, но мне всё равно. Главное же не шоколад. Миша останавливается возле лавочки.

– Ну давай, открывай уже.

– Руки же грязные, – я тут же вспоминаю Лилю.

Миша вздыхает и закатывает глаза. Очевидно, он тоже сейчас думает о Лиле.

– Мы ей не скажем, – говорит он. – Открывай.

И я разворачиваю первое яйцо. Разламываю половинки, вынимаю тёмно-жёлтый бочонок. Внутри Сильвия. Львёнок в синем комбинезончике с сачком для ловли бабочек. Один глаз у неё прищурен, и мордочка хитрая-хитрая. Я не знаю, может быть, её должны были звать как-то иначе, но я решила, что она Сильвия. И навсегда ею останется. Сильвия станет моей самой любимой фигуркой среди всех.

Во втором киндере Красотка. Львица в ярко-розовом костюмчике. У неё губы накрашены розовой помадой, а в руках она держит зонтик от солнца. А в третьем киндере – металлический солдатик, и я тут же отдаю его Мише. Так начинается наша коллекция.

Да, всех львов я не успеваю собрать. Мне попадается ещё Тимур, с компасом и палаткой за спиной. Соня, который всё время спит, привалившись к деревянному столбику. И Мила, маленькая львица в розовой пижамке, которая вылезает из палатки с фонариком. Откуда я беру имена? Наверное, из книг и мультиков, которыми одержима в то время.

Иногда Миша и Лиля ошибаются, и в яйцах попадаются не коллекционные фигурки. Но и они очень милые, иногда непонятные, но всё равно интересные. Деревянные паровозики и пароходики становятся игрушками для моих кукол. А фигурки, похожие на сокровища ацтеков, хоть и вызывают у меня больше вопросов, чем ответов, украшают кукольную гостиную. Словом, всё идёт в дело, и любой киндер хорош.

Дедушка Мороз отныне обязательно приносит мне киндеры, а однажды расщедривается даже на целую коробку! Не такую огромную, как в передаче «Зов джунглей», где яйца стоят в три ряда. В моей коробке всего один ряд, но коробка же! Коробка! Я растягиваю её на все новогодние праздники, открывая по одному яйцу в день. В коробке попадается меньше коллекционных игрушек, зато у меня есть коробка, как у тех счастливых детей, что снимались в «Зове джунглей».

Львы – это только начало. А дальше – пингвины во фраках и бабочках. Бегемотики на круизном лайнере. Гномы-строители. Каким-то чудом попавшийся из старой-старой коллекции крокодильчик-школьник. Он сидел на сложенных стопочкой книжках и закусывал бутербродом и молоком. Я его любила почти так же, как Сильвию, понимая, что другого такого не будет. Акулята-разбойники, с целым сундуком золотых монет и драгоценных кристаллов!

Кажется, на акулятах я выросла, перестала играть с маленькими игрушками, а киндеры перестали приводить меня в восторг. Но все они хранились в большой коробке из-под конфет, такие красивые, такие яркие, такие тёплые воспоминания детства.

Шоколадных яиц потом появилось море. Стали делать коллекции по нашим сказкам и мультфильмам. Я собрала две серии по «Маше и Медведю» и Чебурашке. Фигурки были качественно сделанные, но уже не те. Потому что, чтобы случилось волшебство, нужны не только красивые игрушки и вкусный шоколад. Нужны Миша и Лиля, которые готовы перетряхивать все яйца в магазине и слушать, правильно ли внутри стучит сюрприз. Это самое главное.

Горы, море, «Санта-Барбара»

С Лилей и Мишей отдых культурный. По аллейкам в парке походить где-нибудь в Рузе, грибы пособирать. Или на теплоходе «Клара Цеткин» по Волге покататься. Правда, тот отдых не совсем удался, потому что я заболела и почти всё время просидела в каюте с соплями. А Миша и Лиля сидели со мной по очереди. И во всяких удивительных городах, Самаре там, Саратове, гуляли тоже по очереди. В общем, отвратительная поездка получилась, они потом долго ещё недобрым словом вспоминали и поездку, и почему-то Клару Цеткин. А я ещё лет пять считала, что Клара Цеткин – это та добрая тётенька-доктор, которая ко мне приходила в каюту. Ну да ладно…

С мамой же отдых совершенно другой. С мамой мы едем на море! А ещё с нами едут отчим, брат и сестра. Откуда столько народа? Ну вот так, вместе с отчимом бонусом шли. Брат старше меня на шесть лет, сестра – на четыре года, и в целом у нас очень мало общего, а превратиться из единственно любимого ребёнка в самого младшего и, соответственно, отстающего ото всех остальных, надеюсь, что не в развитии, не очень-то приятно. Брат и сестра живут со своей мамой, но, когда отчим едет с моей мамой в отпуск, они тоже едут с нами.

Но зато мы едем на машине! Багажник набит кукурузой, которую мы нарвали на полях по дороге, с собой у нас целая кастрюля сырников, три бутылки газировки и пакет солёных орешков. Поэтому мы непрерывно жуём и пьём, а потом… А потом меня укачало. А я не говорила, что история будет весёлой.

Мы едем очень-очень долго: ночь, потом целый день и ещё немножко. Так что в странном месте с названием Утриш оказываемся уже в сумерках. Никакого моря я пока не вижу, но вокруг горы. Большие и красивые, и я не очень понимаю, как это, когда земля неровная. И во дворе виноград растёт, обвивая толстые железные прутья, и можно его рвать и есть, сколько хочешь. Бабушка Нина, у которой мы будем жить, так мне и сказала – рви, сколько хочешь. И помидоры тоже рви, не жалко. Ну, помидоры меня не особенно интересуют, помидоры я и у нас на даче видела. А вот виноград – это удивительно. Я думала, он из магазина берётся, а он растёт, оказывается, на железных прутьях. Чудеса.

Бабушка Нина похожа на настоящую бабушку. У неё седые волосы, собранные в пучок на затылке, платье в цветочек и передник. Натуральная бабушка с картинки из книжки про курочку Рябу. Наверное, поэтому её и можно называть бабушкой, а Лилю нельзя.

– Вот ваш домик, тут две комнаты, – говорит бабушка Нина. – Туалет во дворе, рукомойник там же.

В комнатах кровати и больше ничего. Мы с сестрой находим во дворе деревянный ящик и пристраиваем его под игрушки. Нам же надо где-то разложить игрушки и устроить кукольный домик. Мы с ней всегда играем в кукольные домики: она строит свой, а я – свой. У неё всегда лучше получается, поэтому я не люблю с ней играть. Но на этот раз у нас общий домик, потому что игрушек мы с собой взяли мало. Мама сказала, что в машине нет места, и я взяла только самое необходимое: пару маленьких куколок, немного мебели для них, маленькую резиновую собаку с откусанным (мною) ухом и книгу «Приключения Карлсона».

– А телевизор? – спрашивает сестра.

– Телевизора в гостевых домиках нет, – разводит руками бабушка Нина.

– А как же «Санта-Барбару» смотреть! – восклицает моя сестра.

«Санта-Барбару» я тоже смотрю иногда ради Лайонела Локриджа, но не то чтобы жить без неё не могу. А сестра расстроена не на шутку.

– Можете приходить ко мне в дом смотреть, – разрешает бабушка Нина.

И мы весь отпуск, по два раза в день бегаем к бабушке Нине смотреть «Санта-Барбару». Садимся с ней на диван у телевизора и смотрим. Хороший всё-таки человек бабушка Нина.

Но самое главное, для чего мы приехали, это, конечно, море. К морю мы спускаемся на следующий день, и первое, что видим – это лоток с шоколадками и жвачкой. На столике разложены все импортные шоколадки, какие только можно представить: «Баунти», «Сникерс», «Твикс», «Милки Вэй». И жвачки «Лав из» с прикольными фантиками. Жвачки я не люблю, да и фантики мне кажутся глупыми. Но я всё равно не могу оторваться от столика.

– Каждому по одной шоколадке один раз в день, – говорит мама. – Выбирайте, что будете сегодня.

Брат с сестрой издают радостные вопли. Я в целом более сдержанна. Что я, шоколадок не видела, что ли? Лиля и Миша покупают мне любые сладости, но при условии, что я буду есть не только их.

Брат выбирает «Сникерс», сестра «Марс». Я беру «Баунти», потому что я всегда беру «Баунти». Всё остальное для меня слишком сладкое и вообще невкусное. И на протяжении всего отпуска, все десять дней, я каждое утро выбираю «Баунти».

– Да попробуй же ты что-то другое! – настаивает мама. – Ну посмотри, сколько тут всякого разного.

Но я стою на своём. «Баунти» и точка. Во-первых, он вкусный. Во-вторых, в упаковке две шоколадки. Одну я ем на пляже вместе со всеми, а вторую несу домой и ем после обеда, когда брат с сестрой уже сидят без сладкого. И не делюсь, потому что кроме меня никто «Баунти» не любит, оно им опилки, видите ли, напоминает. Они никогда настоящих опилок не видели, а я видела, в цирке. Никакого сравнения.

Море… Что рассказать вам о море? Начнём с того, что я не умею плавать. Мы взяли с собой три резиновых круга, которые лежали в нише с тех пор, когда моя мама была маленькой. Мы надули все три маминых круга. И оказалось, что все три пропускают воздух.

– Они просто рассохлись от времени, – объясняет отчим. – Придётся тебе учиться плавать!

Это сейчас возле каждого пляжа миллион киосков с надувными матрасами, мячами, спасательными жилетами и нарукавниками. А в моём детстве на Утрише – только лоток с шоколадками и жвачками. Поэтому мне приходится учиться плавать.

Мама или отчим меня держат, я болтаю ногами и руками, поднимая фонтаны брызг, брат с сестрой презрительно фыркают. А я вскоре прихожу к выводу, что гораздо интереснее возиться возле берега, собирать красивые камушки и омытые морем стёклышки. Чему и посвящаю почти всё время.

Честно сказать, на Утрише мне не нравится. Но я пока не понимаю, что именно мне не нравится. Всё время что-то не то: море какое-то мокрое, солнце колючее, в туалет во дворе ходить неудобно, а ночью ещё и страшно. Поэтому в одну из ночей я только думаю, что встала и пошла во двор, а на самом деле осталась в кровати… И утром мама очень ругается, вытаскивая матрас на солнышко сушиться.

– Такая большая девочка! Как ты могла?!

А бабушка Нина только посмеивается и говорит, что ничего страшного не произошло. Но мне всё равно грустно. Грустно без моих привычных игрушек, грустно без моей кровати, без моей ванной комнаты, отдельной, между прочим. В квартире двадцать восемь две ванных комнаты, я вам уже говорила? И одна из них – персонально моя. Там Миша даже прибил на стену кота Леопольда, у которого в одной руке крючок для полотенца, во вторую можно вставить мою зубную щётку, а посередине положить моё мыло. В квартире двадцать восемь все мои книжки, а не только надоевший уже «Карлсон». И в квартире двадцать восемь живут Лиля и Миша, которые не стали бы ругать меня за матрас. Да там никогда ничего подобного с матрасом и не случалось, ну или случалось так давно, что я и не помню.

– Я хочу домой, – ною я уже который день.

– Скоро поедем, – вздыхает мама.

– Я сегодня хочу!

– Сегодня мы идём смотреть водопады! Представляешь, как интересно? Прямо с горы на тебя падает вода. В водопаде можно купаться!

Не очень представляю, но интересно. И мы идём. Идём очень-очень долго по огромным камням. Наконец доходим. Мама была права: с горы и правда падает вода. Но чтобы искупаться в водопаде, надо залезть на большой камень, а он скользкий. И вода в водопаде ещё холоднее, чем в море. Поэтому я в водопаде не купаюсь: я не могу залезть на скользкий камень и не хочу простудиться. Я стою в сторонке и смотрю, как все купаются, и мне грустно.

А потом мы идём обратно. Долго-долго. Вдруг сестра радостно вскрикивает и что-то поднимает с земли.

– Я деньги нашла! – кричит она. – Много! Кто-то потерял, наверное! Я теперь себе сколько хочешь шоколадок куплю!

Мне становится совсем грустно. И дело даже не в шоколадках, а в том, что я никогда ничего не нахожу. И плавать я не умею. И в водопаде я не искупалась. И ничего-то у меня не получается, когда рядом брат на шесть лет старше и сестра на четыре года. Мы снова идём. Я очень внимательно смотрю себе под ноги, чтобы тоже найти деньги. Потому что несправедливо, что только сестре везёт. И вдруг нахожу! Честное слово, я тоже нахожу деньги! И кричу об этом на весь Утриш.

– Да это у меня из кармана выпали! – возмущается сестра и начинает пересчитывать содержимое карманов. – Да, точно! Это у меня из кармана выпали, у меня не хватает теперь!

– Ничего не знаю, на земле валялись! – парирую я.

Я очень устала, поэтому шла самой последней. Ничего удивительного, что я нашла деньги, если они вывалились из кармана сестры. Если они вывалились… Возможно, мы просто снова шли мимо того же места, где кто-то потерял целый клад.