«Натали, утоли мои печали, Натали…» Лепс страдал в слабеньких колонках «Жигулей», бодро подпрыгивающих на ухабах. Сочи, что вы хотите? Лепс здесь практически религия. Каждый встречный-поперечный вам расскажет, как он с Гришей водку пил в каком-нибудь прибрежном кабаке и они вместе такие дела решали, вай!

– Ишь ты, Натали, – хмыкнул Костик, крутя руль. – Натали. А у меня Анжели. Вернулась ко мне, представляешь?

– Да ладно?! – Я аж на месте подскочила. – Анжела вернулась?!

Я никогда в жизни её не видела, но эта женщина уже несколько лет будоражила моё воображение поэта. А воображение Костика и подавно.

Костику полтинник, и вообще-то он дядя Костя, но чаще я зову его просто МЧС. Ибо в моей жизни он появился одновременно со «шнивой», бастардом концерна Шевроле. Вид и комфорт иномарки, но сыплется, зараза, как отечественный таз. И Костик, сосед и автомеханик, стал частым гостем в нашем доме. Раз в месяц я стабильно набираю его номер и в состоянии тихой истерики объясняю, что опять у меня сломалось. А потом появляется он, рыцарь на синих «Жигулях», в бордовом костюме врача «Скорой помощи». Дядя Мелик, у которого он снимает угол, работает на «скорой», ну и одевает приятеля по мере сил. Костик выкуривает сигарету, материт отечественный автопром и лезет под машину. В особо сложных случаях забирает её к себе во двор, а на следующий день пригоняет. Цены Костику нет, ибо он терпит не только выкрутасы Шнивы, но и мои.

– Не могу я больше, забирайте её и делайте, что хотите! – вопила я однажды в телефон. – Эта зараза вообще не едет! Больше тридцати не разгоняется и ревёт, как трактор!

Костик приехал, посмотрел на меня, на раздатку, хмыкнул и потянулся за сигаретой.

– Что с ней? – простонала я.

– А ничего. Блокировку межосевого дифференциала сними.

Ну вашу ж мать! Пять лет водить «шниву» и так элементарно попасться! У неё два рычага – один переключает скорости, а второй блокирует чего-то там, чтобы выбраться из любой задницы, если вдруг туда заехал. Очень полезная штука в наших горах. Вот только если блокировку включить, машина будет ехать медленно. А так как накануне у меня заклинило водительскую дверь, за руль я перепрыгивала с пассажирского сиденья. Ну и задела попой рычаг.

В следующий раз сломалась коробка передач. Костик забирал машину на несколько дней, вернул, довольный своей работой, обещал, что лучше прежнего поедет. Утром прыгаю в машину, втыкаю первую передачу, поддаю газу, и машина глохнет. И так три раза подряд.

– Эта зараза опять не едет! – ору в телефон.

МЧС приезжает, заглядывает в салон, закуривает:

– С какой передачи трогаешься?

– С первой! С какой ещё?!

– С третьей ты трогаешься. Это третья.

– Всю жизнь была первая!

– Всю жизнь у тебя коробка была кривая. Вот так первая. Вот так третья!

Как в автошколе на площадке, честное слово. В общем, Костик терпит все мои истерики и раз за разом чинит мою машину. А ещё мы с ним ездим на хоккей.

Во время такой поездки он и сообщил мне сенсационную новость об Анжеле:

– Звонит она мне, представляешь? Через каких-то знакомых телефон нашла. И говорит, приезжай. Двадцать пять лет прошло!

– А вы что?

– А что я? Приехал! Ну чего не приехать? У нас же дети общие, внуков уже трое.

Ну да. А ещё Костик ушёл от неё, в чем был, двадцать пять лет назад. Просто в один вечер. С тёщей характерами не сошлись. Беспробудно пил с горя, ночевал, где придётся, пока не встретил старого школьного друга Мелика. Мелик поселил его у себя, благо дом большой, да и двор огромный, есть где машины чинить. Ворота у них не закрываются, весь посёлок знает, кто выправит помятое железо и покрасит бампера так, что от заводских не отличишь. Но Анжелу он вспоминал постоянно.

– И вот прихожу я. Тёща встречает. Ты, говорит, постарел. Да и вы, отвечаю, тёща, не помолодели. Покосилась она на меня, да и уехала, у внуков теперь живёт. Остались мы с Анжелкой один на один. Сидим, кофе пьём. Чего ты, спрашиваю, замуж не вышла? Плечами пожимает. Я, говорит, всю жизнь тебя одного любила. Молчу. А что тут скажешь? Ладно, говорю, время позднее, пойду я. А она мне: «Куда?» И действительно, ну куда? И всё. Медовый месяц у нас. Двадцать пять лет спустя. А я с ней даже не разведён, представляешь? У меня штамп в паспорте стоит. Нет, официально мы разведены. А штамп остался. Хотя я три раза паспорт уже менял. Штамп переносили почему-то. Я ей и предъявил. Вот она обалдела! Я считаю, это судьба!

Костик залетает в поворот, едва не задевая седого мужика на сером джипе. Мужик шарахается в сторону, но успевает нам помахать.

– Ованесик, привет! – радостно отзывается Костик. – Рядом с Сосиком живёт. Мировой мужик. Вот, Юлечка, как оно в жизни бывает. И теперь то я у Анжелы, то Анжела у меня. Тут на два дня приезжала. У меня полный двор машин, а она приехала, и всё. Какие машины? Мне звонят, спрашивают, дома ли. Дома, говорю, но меня нет. Но ты не думай. Я теперь знаешь, как работать буду? В два раза больше.

То есть ещё и ночами. Костик светится. Впервые за все годы, что я его знаю. Двадцать пять лет он не прекращал думать о ней. Двадцать пять лет она ждала, пока Костик вернётся. Если это не настоящая история о двух половинках, то что же?

А Лепс по второму кругу пел про Натали. Похоже, у Костика появилась любимая песня. «Я вернулся, чтоб сказать тебе прости, Натали… Анжели».