Сочи – странный город, я давно смирилась с мыслью, что мне никогда не понять его административного деления. Один город, четыре района, чего проще-то? Огромный Лазаревский, маленький Центральный, который, строго говоря, Сочи и есть. Вот только Хостинский район по горам может захватить половину улицы, врезавшись в середину района Центрального, и получается, что дядя Сосо живёт в «настоящем» Сочи, а мы вроде как в Хосте. Хотя до Хосты нам ехать минут сорок. А ещё внутри города Сочи куча посёлков и других городов. Дагомыс, например, Лоо или Адлер. По секрету, все эти населённые пункты считают себя полноценными городами. Тут сам чёрт ногу сломает вместе с мозгами. Голубые Дали (никому не дали голубые, оставьте ваши хиханьки, это название, красивое, романтичное, про море!) или Блиново согласны на звание микрорайонов Адлера. Но в Сочи почему-то чуть ли не каждая горная улица – посёлок. Иногда мне искренне жаль наших городских чиновников – как они во всём этом разбираются?

Ладно, их проблемы. А вы просто поверьте мне на слово: мы живём в маленьком, но гордом посёлке, административно относимся к Хостинскому району, но до центра Сочи доезжаем минут за пятнадцать. И всё-таки мы селяне! И магазинчики у нас поселковые, свои. И все друг друга знают. Ещё секунду назад ты мчал по объездной, весь из себя сочинец. А свернул на нашу улицу – всё! Сбавляй скорость, выдёргивай ремень, гаси дальний свет, чтобы не слепить спускающихся с горы, и поднимайся потихонечку домой. Не забудь объехать разлёгшихся на дороге собак, они не уличные, они просто свободолюбивые. Да, и вон того спаниеля, выпрыгнувшего из мусорного бака, не сбей. Тоже домашний, спаниель-то! Хобби у него такое – по мусоркам лазить. И осторожно, дети! В футбол играют, мяч регулярно на дорогу вылетает вместе с незадачливым голкипером. Учти, из-за каждого поворота тебе в лоб может выехать что угодно и кто угодно: четырнадцатилетняя Марго, лихо рулящая папиными «Жигулями» (учится ребёнок, что?!), великовозрастный балбес Джаник на квадроцикле или пятилетний Мушег на пластмассовом электромобиле. За Мушегом обычно мчится его бабушка, следящая, чтобы внук ехал хотя бы вдоль обочины, а не посередине дороги. А что делать? Редко у кого ровный двор, все дома построены на склонах. Ходить по ним ещё как-то можно, но катать коляски, машинки или велосипеды – никак. Вот и гуляют все по проезжей части. Так что сбавляй скорость и ползи.

По пути домой на нашей улице три магазинчика. И если ты в городе забыл запастись продуктами, с голоду не умрёшь. Да, цены повыше, чем в сетевых супермаркетах, и чем больше ты поднимаешься в гору, тем дороже становится провиант. Первый магазин почти как в городе и по ассортименту, и по ценам. Немудрено, он для жителей многоквартирных домов, которые вдруг выросли в начале нашей улицы. Берёт количеством, оборотом. Последний магазин уже затерян в горах, он единственная надежда старых, немощных, лишённых прав или вовсе бесколёсных. Таких у нас почти нет, без машины в верхней части посёлка не выжить, пешком три километра в одну сторону не набегаешься. Но если вдруг завалило снегом, а ты не рискуешь организовывать встречу своей «Ласточки» с ближайшим столбом на обледеневшей дороге, то последний магазин спасёт тебя от голодной смерти. За хлебушком и банкой тушёнки как-нибудь и на своих двоих доберёшься по свежим сочинским сугробам.

И самый интересный магазин – средний. Мы его так и зовём – Средний. Или Дежурный. Мимо него я не проезжаю без остановки, даже если багажник доверху забит хрусткими пакетами из супермаркета и пара пакетов ещё на сиденье стоит. Потому что в Среднем магазине самый вкусный в Сочи хлеб. В Среднем магазине точно есть какая-нибудь редкая фигня, которая нужна тебе для очередного рецепта из Интернета и которую ты нигде не могла найти. Да-да, перья из жопок полярных сов там тоже имеются в ассортименте. А ещё Средний магазин – это клуб, где тебе расскажут последние новости, поднимут настроение, дадут дельный совет. Даже если ты законченный социофоб и нелюдимый интроверт, как я.

– Что ты пришёл? Что ты опять пришёл? Что тебе здесь надо? – кричит толстенькая черноглазая Марта из-за прилавка на вошедшего парня. – Звали тебя?

– За сыром пришёл, до! Зачэм ругаешься? Вот деньги!

– Деньги! Что мне твои деньги?! Ты мне за вчерашние сигареты отдал?

– Отдам, до! Сейчас отдам, на, держи!

– Сколько тебе сыра?

– Да не знаю! Сделай от души. Чтоб на пару бутербродов.

– А хлеб надо?

Мнётся. На хлеб уже не хватает, он же забыл про долг за сигареты.

Марта кидает на прилавок разделочную доску, нож и огромный батон:

– Отрежь, сколько надо. И иди отсюда, надоел.

А сама улыбается. И парень улыбается. Через полгода они сыграют свадьбу.

***

Я стою в очереди к кассе, передо мной женщина допытывается у Марты:

– Эти котлеты точно с сыром?

В руках у неё пакет с котлетами по-киевски.

– Точно, написано же!

– Вай, написано! На заборе тоже написано, нет там! Я прошлый раз тоже с сыром взяла, а внутри зэлень! Ребёнок не стал кушать, он не ест зэлёное!

Правильный пацан. У меня Алекс тоже не ест продукты, если они зелёного цвета. Даже если им природой положено такими быть. И особенно если не положено. Решаю вступить в диалог:

– Послушайте, а как вы их готовите?

На лице женщины неподдельное удивление.

– Жарю!

– А как? Они же конусами. У меня бока пригорают, а кончики сырыми остаются.

– Так масла налей побольше!

– Это ж насколько побольше! Полсковородки?!

– Зачэм сковородки? Ковшик возьми, да? Малэнький!

Радостная, я хватаю упаковку котлет. Ковшик же! Как просто. Зачем ваш хвалёный Гугл, зачем кулинарные каналы в Интернете, когда есть соседи?

***

– Ты что, булочки печь не будешь сегодня? – кричит Неля, вторая продавщица, из зала.

– Нет, наверно. В такую погоду ещё печь? – откликается из кухни Марта.

У Среднего магазина два помещения: торговый зал и кухня, где иногда, при хорошем расположении духа, священнодействует Марта. Она умеет всё, от пирожков и пиццы до чиабатты и хачапури-лодочек. Если тебе очень повезёт и ты приедешь в магазин в тот день, когда у Марты доброе настроение, то, может быть, урвёшь что-нибудь из её чудесной выпечки. Но никто не знает, когда именно посетит Марту дух кулинарии. Дождливая погода в Сочи – вполне достойная причина ничего не делать. Если дождь третий день подряд, вы имеете полное право растекаться лужицей по рабочему месту, цедить кофе литрами и время от времени сообщать окружающим, что вы помираете. Все поймут. Кроме приезжих. Но я посмотрю на них года через три. Я тоже когда-то думала, что кофе не люблю.

Вот и теперь Марта сидит на кухне в обнимку с кофеваркой и даже думать не хочет о том, чтобы поставить тесто.

– А если Руслан булочек захочет? – восклицает Неля.

Марта выползает из кухни:

– Да, Руслан вчера все булочки забрал. Вкусные, говорит.

– Ну вот!

– Ладно, сейчас поставлю…

Я радостно потираю руки. От Руслановых булочек и мне перепадёт. Руслан живёт через три дома, электриком работает. После смены может булочек захотеть. Как его подвести-то?

***

Бабушка Ануш каждое утро ковыляет к Среднему магазину. То за печеньем к чаю, то за баранками, а то вдруг вафель захочется. Ковыляет долго, медленно. Но бабушка не одинокая, родственников полный дом, продукты закупаются регулярно. Подозреваю, что у бабушки Ануш просто такой ритуал. Человеку нужна цель, чтобы утром выбраться из дома, а то совсем закиснешь.

Бродит по магазину долго, выбирает печенье обстоятельно. У кассы оказывается передо мной.

– Вай, а деньги-то я забыла! – спохватывается вдруг.

Я уже лезу в кошелёк, но Марта меня опережает:

– Да ничего страшного, бабушка Ануш! Мы запишем. Завтра занесёте или вечером ваши отдадут.

– Нет, нельзя так!

– Можно! – уже хором пытаются убедить бабушку продавщицы, впихивая ей кулёк с печеньем. – Никаких проблем. Идите, пейте чай на здоровье!

Бабушка Ануш, качая головой, бредёт домой. Через полчаса я снова проезжаю мимо Среднего магазина. Бабушка Ануш топает в знакомом направлении, зажав в руке бумажную сотню. Быть должной она не привыкла.

***

Осень, затяжные дожди уже неделю. Я вползаю в магазин, на часах половина первого. Никакая сила не вытащила бы меня из дома, если бы не хлеб. Кончился, зараза. Алекс без хлеба не ест даже макароны. Даже кашу и пельмени. Ничего без хлеба не ест. И я ползу героически. Кладу в корзинку хлеб, прихватываю пару йогуртов. Добираюсь до кассы.

– Доброе утро! – машинально говорю я.

– Доброе! – соглашается Неля.

И мне становится совестно. Девчонки открываются в восемь утра. Во сколько они просыпаются, мне даже страшно подумать. Я в это время только ложусь.

– Ветчины возьми, – советует Неля. – Утром вооот такую палку привезли, маленький кусочек остался. Все, кто за завтраком приходят, раскупили.

То есть ползут сюда в надежде урвать что-нибудь к завтраку и не готовить многие хозяйки, не только я. Это обнадёживает. Уж если почтенные армянки-матроны стараются облегчить себе быт, мне тем более простительно.

– Ну давай ветчину, – соглашаюсь я.

Маленький кусочек тянет на полтора килограмма. Ну в принципе, всем по бутербродику, включая трёх хвостатых…

Пока расплачиваюсь, в магазин заглядывает дядя Сосо:

– Барев дзес! Что с этой погодой, вай? Есть что-нибудь на завтрак?

Мне прямо легче становится. Половина первого. Что бы не позавтракать?

***

Держу пуделя на руках, выбираю конфеты. Пуделя в магазине любят, всё время пытаются чем-нибудь угостить. Вдруг залетает мужик, чужой какой-то, незнакомый. Пьяный в драбадан, но одет прилично, даже слишком прилично по нашему дресс-коду. В поселковый магазин можно и в халате заявиться. А этот в костюме, при галстуке.

– Девчонки, дайте пива.

Пока Марта идёт за пивом, мужик соображает, что втиснулся без очереди.

Оборачивается:

– Ой, девушка, простите. Ничё, что я тут… Такси ждёт, понимаете? Счётчик тикает. Днюха сегодня у Петровича.

А я что? Я вообще молчу. Мы с пуделем ещё не определились, батончики мы хотим или пастилу. Рано, однако, родился Петрович, если в одиннадцать утра мужик уже на бровях.

– А ты кто? – вдруг обращает мужик внимание на пуделя. – Ты чё, собака?

– Пудель, – уточняю я.

На «собаку» Масик может и обидеться.

– Фига се, – восхищается мужик. – А можно погладить?

– Это вы у него спрашивайте.

Я всегда так отвечаю. Ну правда, откуда я знаю, разрешит Масик конкретно этому мужику себя погладить или нет? Он товарищ непредсказуемый. Попробуй. Цапнет – значит, не стоило.

Мужик наклоняется к пуделю:

– А как тебя зовут?

– Муслим, – отзываюсь я.

Я уже знаю, что в ответ услышу: «Магомаев?» Муслим-то был один. И я даже не иронизирую сейчас. Но мужик выдаёт нестандартное:

– Ну вообще!

Ещё ниже наклоняется к пуделю. Была бы другая собака, я бы прекратила общение, ибо точно цапнет. Тот же Мухтар на дух не переносит пьяных. Но я же чувствую, что Муслим в моих руках абсолютно расслаблен. А обнаружив в доступной близости чей-то нос, пусть и чужой, Масик решает, что лучше всего его… облизать! С чувством, с толком, со слюнями.

– Круто, – выдаёт мужик. – Всё, я пошёл! Сейчас Петровичу расскажу, что с Магомаевым целовался!

***

Подъезжаю к магазину и понимаю, что встать негде. С одной стороны «Газель» молочку выгружает, с другой «мерс» раскорячился. Шикарный такой «мерс», из самых дорогих, красненький. Белый кожаный салон. Откуда такой в наших краях? Никто из соседей в здравом уме не купит премиальный низкий седан, жалко же! Будешь каждую кочку объезжать. Из «мерседесов» у нас здесь только «гелики» приживаются. Захожу в магазин, а там скандал, вопли.

– На что вы мне его поменяете? На другое такое же? Тоже просроченное?

– Оно не просроченное, посмотрите дату! Ещё два дня!

– Но оно же кислое!

Речь о молоке. Пакет молока лежит на прилавке. Незнакомая девушка истерит. Неля обречённо смотрит в потолок:

– Что вы от меня хотите?

– Верните деньги!

– Да пожалуйста.

Неля отсчитывает монетки. Я стою у витрины с йогуртами и думаю, какие разные бывают люди. Не в том смысле, что одни плохие, а другие хорошие. Просто разные. Если мне попадается что-то не то, я говорю Неле или Марте: «Не заказывайте больше у этих поставщиков, их итальянская колбаса пахнет аммиаком». Но я не ору на весь магазин, чтобы вернули деньги. Наверное, в этом моя проблема. С другой стороны, Неля и Марта стараются сделать всё, чтобы «не то» ко мне в корзинку не попало. Если у них есть сомнения по поводу какого-то продукта, они выскажут его мне честно и откровенно. Из-за пакета молока я бы даже с дивана не поднялась.

Из магазина мы выходим одновременно. Я сажусь в свой джип отечественного производства. Девушка прыгает в красный «мерс». Я выжимаю сцепление, втыкаю передачу. Ей достаточно нажать кнопочку на руле. Отъезжаем. Может, мне поэтому на «мерс» не хватает? Потому что я просроченное молоко не возвращаю? Скорее всего.