Выбор стоял между перспективой сдохнуть от жары или от голода, и после долгих раздумий я предпочла первое. Разум настойчиво повторял, что в городе в пять раз жарче, чем в родном лесу. А ещё там толпы отдыхающих и болельщиков, патрули на каждом повороте и иногородние водители, ошалевшие от местных правил дорожного движения. Или их отсутствия. Но всплывающий в мыслях гипермаркет манил холодильниками с колбасой и йогуртами, а собаки гремели пустыми мисками. И я решилась.

– На своей не поеду, – заявила я преданно глядящему в глаза и мечтающему о курице Мухтару. – Жарко! Вызову дядю Сосо.

Женская логика в классическом проявлении. В моей машине кондиционер не работает, в тазике дяди Сосо его никогда и не было. Но когда за рулём сидишь не ты, почему-то не так жарко. Да и сам дядя Сосо, обалдевший от жары, последнее время носится как подросток-джигит, дрифтуя на поворотах. С ним я управлюсь в три раза быстрее.

Часы показывали четверть седьмого, но солнце и не собиралось заходить. Тридцать три ступеньки от дома до дороги. Когда же вырастет чёртов виноград, который по плану должен создать арку над ступеньками. Когда… Никогда, если каждый год на него обязательно усаживается чья-нибудь мохнатая задница. Да и поливать бы не мешало иногда. Боже, как лень что-либо делать. В Сочи не просто жарко. В Сочи влажно, и местные тридцать – это гораздо хуже, чем, скажем, астраханские сорок пять. Я точно знаю, сравнивала.

Я не успеваю открыть калитку, как из-за соседнего забора радостно высовывается Владимир Петрович. Мой лучший собеседник, когда хочется поговорить о политике, и главный поставщик домашних яиц к нашему столу. Бывший лётчик, хотя я не удивлюсь, если где-нибудь в столе у него лежит значок чекиста. Он не устаёт меня поражать. К нему можно прийти за огурцами и услышать с порога вопрос: «Юля, что ты знаешь о подвиге героев-панфиловцев?» И ты судорожно вспоминаешь песню «У деревни Дубосеково» и близко к тексту пересказываешь её содержание, чувствуя себя двоечницей. Хотя тебе уже тридцать годиков и ты стоишь в шортах с ведром огурцов и думаешь, как бы их поинтереснее засолить.

Но сегодня Владимира Петровича занимают другие проблемы.

– Пять-ноль сыграли, понимаешь! – Это вместо приветствия. – Ты хоть смотрела?

– Да, – легко вру я.

Нет, я смотрела. До того места, как Робби Уильямс в камеру средний палец показал. На культурной программе моё погружение в футбольную истерию и закончилось.

– Есть у нас команда! Есть! А тренер какой, да? Мы из группы выйдем! А никто не верил!

К счастью, появляется тазик дяди Сосо, и я почти что бросаюсь к нему в надежде избежать футбольных обсуждений. Открываю дверь, плюхаюсь на заднее сиденье и…

– Вай, ну вот ты мне скажи, так бывает? Они вообще нормальные люди, нет?

– Дядя Сосо, я ничего не понимаю в футболе!

– Да какой футбол-мутбол! Воды у меня нет, – горестно отзывается мой водитель, с места стартуя так, что щебёнка летит из-под колёс и гремит о железную калитку. – Ливнёвку он приехал копать! Кому нужна эта ливнёвка?

В монологах дяди Сосо очень трудно найти причинно-следственные связи, но я уже натренировалась.

– Трактор? – уточняю я, мысленно перебирая варианты.

– Ну а кто? Прямо возле дома. Сейчас покажу. И трубу зацепил. Хоть бассейн набран был. Да кому этот бассейн нужен? Человек с работы пришёл, ему надо душ-муш. Утомили уже! Вот, смотри!

Мы проносимся мимо дома дяди Сосо на скорости километров шестьдесят, но я успеваю заметить раскопанную траншею.

– Трактор рыл ливнёвку и зацепил трубу? – Меня наконец-то осеняет.

– Ну а что ещё? – удивляется дядя Сосо. – Я в саду был, сорняки полол, вспотел. Помыться мне надо? Побриться надо, как в город ехать, да? Андрик, внук, из садика придёт, я ему что скажу? Скажу, в бассейн ныряй? Вай…

Мы выезжаем на городскую дорогу, и после первой же иногородней машины, подрезавшей нашего джигита, дядя Сосо переключается на футбол. За двадцать минут, что мы добираемся до гипермаркета, я успеваю узнать, чем Рональдо отличается от Рональдиньо, почему Месси сейчас не в форме и чего ждать от сегодняшнего матча. Благополучно выкидываю эту информацию из головы, едва зайдя в магазин.

Но футбол меня преследует. У входа на стеллажах выставлено всё, что может понадобиться иностранцу в суровой России: пивные кружки, пакеты семечек и трусы-парашюты. Всё с изображением волка Забивайки, разумеется. Семейный гипермаркет на отшибе – как раз то место, куда пойдут иностранцы за сувенирами. Рядом с сувенирными стеллажами удачно стоит табачная касса, за которой продавщица орёт на понаехавших отдыхающих, пытающихся у неё пробить пляжные коврики. Показывает всю мощь отечественного гостеприимства. В этом году сезон будет нервным, я чувствую. Только июнь, а местных уже трясёт.

Пивную кружку Алекс прикупил себе ещё в прошлый раз. Запас семечек дома на полгода вперёд. Мне остаются только трусы-парашюты, но Забивайка во всю …опу меня не очень привлекает. Ну что ж, придётся обойтись без сувениров.

На продуктовом этаже филиал ада. Даю себе слово больше не ездить в магазины по вечерам. Похоже, отдыхающие идут сюда на экскурсии. Прямо с пляжа. Хотя ближайший пляж в часе ходьбы, но отдыхающие – такой народ, их ничего не остановит. Замученная продавщица в мясном отделе бросает на меня мрачный взгляд, но я справляюсь сама – свиные рёбра в вакууме лежат в холодильнике самообслуживания. Беру две пачки, и тут же слышу:

– А ты их как готовишь?

Вот это называется признание. С приезжими никто так не заговорит. Без предисловий, без приветствий, будто продолжая прерванный разговор. Мне кажется, так общаются только в Сочи и в Израиле.

– Да как… Соль, перец, чеснок и в духовку, – признаюсь я.

А продавщица уже идёт ко мне, бросив свой отдел:

– А я по-мексикански делала на той неделе. Надо яблочным пюре намазать. И кетчупом. Но вообще, мне кажется, можно и без пюре. По-моему, из-за пюре подгорает. Ой, да что есть в холодильнике, то и клади. И запекай.

Клятвенно обещаю приготовить рёбра «по-мексикански», мысленно представляя, куда меня отправит Алекс, вздумай я сделать мясо сладким. Когда мне в подарок прислали бутылку кетчупа и я умудрилась поставить её на стол, Алекс долго смотрел на меня, на бутылку, опять на меня, а потом с искренним непониманием спросил:

– А зачем? Есть же соус по-грузински?

Про яблочное пюре на мясе лучше вообще не думать. Но это не важно. Важно, что в огромном, набитом людьми гипермаркете вы можете пообщаться с продавцом как с членом семьи.

В косметическом отделе кипеш. Большое армянское семейство что-то выясняет у продавца, тычет телефоном, в котором потерялась нужная фотография.

– Да не помню я, как называется. Сын сказал, такой купить. Где эта фотография? Что это за телефон, я не пойму? А, вот. «Пропеллер». От прыщей.

Продавщица громко, как человек, привыкший, что с одной горы до другой проще докричаться, чем дозвониться:

– Нино, у нас есть «Пропеллер»?

– Какой-такой «Пропеллер»?

– От прыщей.

– Да зачем «Пропеллер»? Жара закончится – сами пройдут!

– А если девушку найти, пройдут ещё быстрее, – привычно язвлю я, выбирая гель для душа.

Семейство косится на меня с интересом. Кажется, моё предложение им нравится больше, чем перспектива покупать дорогой «Пропеллер».

Когда я начинаю пробивать покупки, язвить с полным правом могут все стоящие за мной. Потому что под весом десяти упаковок гречки и десяти лотков субпродуктов лента останавливается. Представляю, что думают люди. Впору с табличкой ходить: «Нет, не к войне готовлюсь. Просто три собаки». А у меня ещё полтележки еды, между прочим. Озабоченно приподнимаю пару пачек, надеясь на чудо.

– Что, не едет? – Мужик сзади весёлый, довольный – вот, что победа нашей сборной с людьми делает. – Сейчас подтолкнём!

И толкает, двумя руками. Да так, что моя гречка на третьей передаче летит к кассирше. Смотрю на корзинку мужика и вижу две огромные, килограммов по пять, пачки сосисок. Не местного производства. Что очень странно. В Сочи есть продукты, которые едят все, поэтому они не требуют обозначения. Если ты в магазине попросишь пачку кофе, тебе дадут вполне конкретную, золотистую, для турки. Вот если тебе какую-то другую надо, то уточняй. А по умолчанию золотистая. Сосиски по умолчанию местного мясокомбината. Все остальные – как с тем соусом: а зачем? Так вот, у мужика не местные.

Он замечает мой взгляд и поясняет извиняющимся тоном:

– Да я не себе. У меня гостиница. На завтраки отдыхающим.

Последняя остановка перед тем, как загрузиться в машину, зоомагазин. Собакам еда куплена, но кошка на особом положении, её корм только в специализированных заведениях. Уже устав от шопинга, быстро беру нужный пакет, подношу к кассе, вынимаю карточки. Продавец выдаёт стандартный «апсейл»:

– Пакет?

Киваю.

– Средства от блох и клещей?

– Спасибо, у нас нет.

– Завести не хотите?

Люблю этот город!

По дороге домой мы снова говорим о футболе. С минуты на минуту должна начаться трансляция очередной игры, на которую дядя Сосо явно опаздывает. Но виду не показывает. А может, и не очень спешит, потому что играют не наши. Когда мы уже заезжаем в посёлок, у него звонит телефон. Как всегда, не глядя, он берёт трубку. И да, у нас все разговаривают так, чтобы на соседней горе и без телефона услышали.

– Смотришь?! – с акцентом орёт трубка.

– Смотришь, вай! – в тон отзывается Сосо. – У меня воды нет!

Я же говорю, причинно-следственные связи – не его сильная сторона. Но собеседник тоже привык его понимать без лишних пояснений.

Мы возвращаемся уже по темноте, но возле собственного дома дядя Сосо что-то замечает и притормаживает. Высовывает голову из окна и куда-то нагибается.

– Сегодня хоть сделаешь? – опять же, без лишних предисловий.

Высовываюсь вслед за ним. Из траншеи торчит голова в каске. Где-то глубоко внизу едва теплится слабый фонарик. Я радуюсь, что не за рулём. Я могла запросто не увидеть эту траншею. Светоотражающую ленту никто, конечно, не натянул, знак не поставил. Зачем, если сегодня по-братски сделает? Если раньше не задавят, конечно.

– Так сделаешь?

– Попробую, – отзывается каска.

Довольный дядя Сосо лихо закладывает повороты, отделяющие его почти цивилизацию от нашего совсем леса. Он полон надежды на возвращение воды.

– Армен звонил, – поясняет по дороге. – Спрашивал, смотрю ли, как Испания играет. Оно мне надо? Испания! Кто так машину поставил? Для себя поставила? Как люди разворачиваться должны?

Это уже мне. Ну да, посреди дороги поставила. Тут, кроме меня, разворачиваться некому. А дядя Сосо задом ездит так, как я и передом никогда не буду.

– Там тенёк был, – привычно огрызаюсь я.

Дядя Сосо смотрит, как мы с Алексом вытаскиваем пакеты, и рассуждает:

– Сейчас домой приеду, в бассейн нырну и как раз второй тайм посмотрю. Испания всё-таки!