Первая граната ушла в цель с характерным свистом, оставив за собой огненный реактивный хвост – как будто я прочертил в воздухе линию чистого хаоса из огня и дыма. Взрыв грянул почти мгновенно. Вспышка, грохот, волна горячего воздуха, ударившая в лицо. Перезарядка – движение, отточенное до автоматизма.

Я не думал, я действовал, как машина, запрограммированная на разрушение.

Вторая граната полетела по наклонной траектории прямо в фургон жизнеобеспечения – уродливую коробку на колесах, где неиммунные боты прятались от ядовитого дыхания Континента. Кумулятивная струя угодила во что-то взрывоопасное. Похоже, в баллоны с кислородом, потому что шандарахнуло – моё почтение. Огонь и дым взметнулись грибовидным облаком, наверное, на три десятка метров, окрашивая серое небо в апокалиптические тона оранжевого и чёрного. Ударная волна качнула трофейный «Хамви», как игрушку, а уши заложило от давления.

Мы выживаем, они нет. Арифметика простая.

Начался пожар. Отлично. Паника в стане врага – лучший союзник в таком деле. Вокруг суетились фигуры в скафандрах, их крики тонули в рёве пламени и визге сирен. Не теряя ни секунды, я зарядил ещё одну гранату и выпустил её в пункт управления беспилотниками – его я определил безошибочно по направленной антенне, торчащей на двенадцатиметровой гидравлической мачте, как средний палец, показанный небесам. Взрыв был идеальным. Мачта сложилась, как карточный домик, искры полетели во все стороны, а беспилотники в воздухе потеряли сигнал и рухнули где-то в отдалении.

– Гони! – заорал я, заметив, как зашевелились бойцы в скафандрах, отходя от первоначального шока.

Движения ботов были скованными, но организованными – эти ублюдки не паниковали, они старались врубиться, откуда им прилетело. Но всё никак не могли сообразить, что источник ударов – их же «Хамви». Видимо, в их программе такой вариант развития событий не был предусмотрен.

Нам это было только на руку.

Наш «Хамви» сорвался с места. Рёв двигателя смешался с треском огня, криками и отдалёнными выстрелами. Я зарядил ещё одну гранату. Впереди замаячила цистерна, которая ничем другим, кроме как топливным заправщиком, быть и не могла. Я прицелился. Выстрелил. В это же время вокруг начали падать обломки, поднятые в воздух первым взрывом, – куски металла, горящие колёса, изодранные куски скафандров, – показывая, что это мне только кажется, будто всё происходит из рук вон медленно.

Время в бою всегда растягивается, как резина. А потом рвётся.

Цистерна долбанула, что надо. В бочке точно была не солярка и не бензин. Возможно, авиационный керосин. Добрая половина лагеря ботов весело запылала. Взрыв был похож на маленький, рукотворный рассвет на этом сером, унылом кластере.

Очень, очень хорошо. Этому хтоническому пейзажу нужно больше ярких красок!

Наконец, раздались ответные очереди, и первые пули просвистели вокруг. Но я и не думал останавливаться. У меня оставалась последняя граната, и я не собирался экономить. Нужно использовать её с толком, чувством и расстановкой.

Прицелившись в несколько состыкованных между собой жилых фургонов, из которых, как тараканы, выскакивали «космодесантники» местного бундесверовского разлива, я выстрелил. И тут же по лёгкой броне нашего «Хамви» забарабанили пули. Глухой, неприятный стук, словно гигантский дятел решил проверить нашу скорлупу на прочность.

– Аня, пулемёт! – проорал я, ожидая услышать ответный лай крупнокалиберного ствола.

Но ничего не произошло. Тишина. Только вой двигателя и стук пуль. Я отбросил бесполезную, пустую тубу гранатомёта и, чертыхаясь, полез внутрь, под защиту брони. Картина, которую я застал, была достойна пера какого-нибудь абсурдиста. Анька, вжав ствол револьвера в затылок нашего водителя, угрожала ему, а он что-то панически орал в ответ на немецком, отчаянно жестикулируя. Слова были не понятны, но ситуация в целом ясна. Он не хотел ехать под огонь. Какая нежность.

– Трусливый кусок дерьма! – прорычал я.

Разводить политесы времени не было, пришлось решить эту проблему радикально. Схватив его за шкирку, я одним рывком выдернул его с водительского места и вышвырнул из салона на полном ходу. Пожалуй, квазом быть не так уж и плохо. Ты урод – это факт, но и очевидные бонусы есть. Сила, которая решает и позволяет выживать в критических ситуациях. А уж сила, помноженная на неплохо уже прокачанную одноимённую характеристику – сила вдвойне.

Фриц покатился по земле, как кукла. Пусть себе бежит, если хочет. Или не бежит – мне плевать. Но всем уже стало очевидно, с какого «Хамви» стреляли, так что судьба этого бота была незавидной. Стоило ли мне об этом волноваться?

Я плюхнулся за руль.

– Аня, за пулемёт! – рявкнул я, вдавливая педаль газа в пол.

На этот раз она послушалась. Тяжёлый броневик, взвизгнув покрышками, рванул с места не хуже, чем спорткар. Через секунду пулемёт на крыше ожил и начал огрызаться короткими злыми очередями. Я крутил баранку, как сумасшедший, ведя тонны бронированной стали в безумном танце между горящими обломками и строениями. Экраны заднего вида показывали то, что я и ожидал – веселье в одну калитку закончилось, и за нами увязались два таких же «Хамви». Погоня началась даже раньше, чем я того ожидал.

Аня вела огонь, не давая им прицелиться. Но у тех, кто нас преследовал, были гранатомёты. А у нас только что закончились боеприпасы. Одна граната прочертила воздух реактивным следом совсем рядом, заставив меня резко вильнуть. Вторая… Бес её раздери! Третья!!!

Я маневрировал, выжимая из нашего таза с болтами всё, на что он был способен, гоня на скорости, для которой явно не предназначался. Подвеска стонала, кузов трясло так, что, казалось, он вот-вот развалится. Игра в кошки-мышки, где мы – мышки с зубами. Сколько мы так продержимся?

Наконец, Аньке повезло. Длинная очередь раскрошила одному из преследователей лобовое стекло. Надо отдать должное их бронированию – оно не вывалилось. Но покрылось густой сетью трещин, превратившись в непрозрачную паутину. Этого хватило. Водитель потерял управление. На высокой скорости преследовавший нас бронетранспортёр налетел на случайный камень, подпрыгнул, как игрушечный, и несколько раз перевернулся, разбрасывая вокруг снопы искр.

На одного преследователя стало меньше. Но радоваться было рано. Откуда-то начали прилетать миномётные снаряды. Взрывы поднимали фонтаны земли и камней в опасной близости от нас.

– Нам крышка! – прокричала Аня, пытаясь перекричать грохот.

– Врёшь, не возьмёшь! – вторил я ей, сжимая зубы.

Не сегодня. Не после всего этого. Континент хочет нас сломать, но мы всё равно прогнём эту Систему!

Спустя несколько минут отчаянной погони и стрельбы мы выскочили с грунтовки на асфальтовую дорогу, состыкованные между собой настолько идеально, словно так и было задумано.

Вскоре впереди завиднелась довольно большая эстакада. Мы выскочили на неё на сумасшедшей скорости и, как я подозревал, давно уже пробитых покрышках – выручало только то, что все колёса были подключены к централизованной автоматической системе подкачки шин, уже завывавшей на все голоса. Но последний «Хамви» преследователей не отставал. Я успел заметить, как одна из выпущенных им мин угодила в сегмент моста. Раздался гулкий взрыв, обрушивший бетонное ограждение сбоку. План, безумный и гениальный в своей простоте, созрел моментально. Поделиться им с Аней я, естественно, не успел. Только крикнул:

– Держись!

– Чт-о-о-о? – но в следующий момент её вопрос перерос в истошный визг.

Наш «Хамви» ушёл в «полицейский разворот», истошно визжа изодранными покрышками. Мир за окном превратился в смазанное пятно. После чего я снова вдавил педаль газа в пол и направил наш броневик непосредственно в лоб преследователю. Его пулемётчик не растерялся, и наше лобовое стекло моментально покрылось белыми следами от попаданий прямо напротив моего сиденья. Несколько пуль всё же пробили стекло, оставив после себя выщербленные по краям дырки, но в целом лобовуха выдержала. Наш пепелац рванул вперёд с сумасшедшей скоростью. В последний момент, когда столкновение уже казалось неминуемым, я выкрутил руль влево.

Удар пришёлся по касательной. Лязг металла, скрежет. «Хамви» преследователей, потеряв управление, улетел через пролом в ограждении вниз. Секунда тишины, а потом – яркая вспышка и глухой взрыв. Наш же таз с болтами от удара перевернулся на бок и замер, дымясь.

В ушах зазвенело. Минутная прострация. Живы? Бесы… да! Я со стонами и хрипами выбрался из покорёженного салона через люк стрелка. Первым делом сорвал с крепления пулемёт – 7,62-мм FN MAG. Потом схватил коробку с лентой. Нужно было срочно убираться.

– Аня! – крикнул я. – Аня! Уходим!

Ответа не было. С замиранием сердца я заглянул внутрь и обнаружил девочку, лежащую на сиденье, без сознания. На её бронежилете, в районе груди, зияла здоровенная дыра.

Внутри всё похолодело. Нет… Только не это. Я рванул броник, расстёгивая. Под ним, на гладкой, нежной коже, там, где было сердце, расплывался героических размеров синяк. Но Анютка дышала, и крови видно не было. Жива!

Я отбросил в сторону покоцаное средство индивидуальной защиты. Времени не было. Вскинув девочку в обмороке на плечо, я на секунду задумался. Потом достал из кармана маленькое зерно. Проглотил. Система отозвалась мгновенно. Тело налилось силой, усталость отступила.

Получена прибавка: 50 процентов к Выносливости на шесть часов.

Именно то, что нужно. Повезло с усилением. Закинув на другое плечо пулемёт, я сорвался с места, торопясь уйти с этого простреливаемого и просматриваемого моста. И побежал – тяжело, как лось. Как существо, которому неведома усталость. Девочка на одном плече, пулемёт на другом. Как бы там ни было, но мы были живы, и я успел. Успел добраться до леса на обочине дороги, успел скрыться и раствориться в густых зарослях за мгновение до того, как на мосту показались новые машины преследователей. Мы убежали. Но это суть Континента – одна сплошная погоня с кратковременными перерывами. Когда-нибудь она нас догонит. Но нет, не сегодня.