Комната гостиницы, пропитанная потом, пылью и свежими воспоминаниями о перестрелке и приторным ароматом коррупции, казалась ещё теснее. На облупившиеся стены, где трещины напоминали шрамы, тусклый свет лампочки отбрасывал глубокие тени. После ухода дружинников наступила давящая тишина.

Ашот не последовал за продажными стражами порядка. Он остался с нами и, вроде, вообще никуда не собирался уходить. Его жирное тело всё ещё дрожало, как студень на ветру, лицо было бледное, глаза бегали, но в них то и дело мелькало что-то новое – не страх, а подобие признательности.

– Увы, не все рождены быть воинами, уважаемые, – наконец, решился начать владелец гостиницы, но его голос оставался привычно масляным, с акцентом, который делал каждое слово похожим на аргумент в восточном базарном торге. – Но вы, как звёзды в ночи пустыни, пробудили в моей скромной душе мужество, что спало подобно льву в клетке. Ты, прекрасная Аня, как огонь в глазах верблюдицы, разожгла во мне пламя отваги. А ты, могучий Орк, спас недостойного торговца от смертоносных клыков судьбы. Да хранит вас Аллах или кто там правит на этом проклятом Континенте. Но Аллах высоко, а я, Ашот, здесь – благодаря вам. И я не из тех, кто забывает добро.

Офанарел ли я после такого выступления? Ещё как! Но Аня… Аня так и вовсе едва захлебнулась, возмущённая такими сравнениями. И даже открыла было рот, что высказать всё о верблюдице, несомненно, не достойной сравнения с боевой азиаткой даже в части огня во взгляде. Но не успела, поскольку в этот момент хозяин гостиницы полез в карман своей засаленной рубахи и извлёк из него маленькую пластинку, при виде которой Анютка (да и я тоже) буквально потеряли дар речи.

Это был мод.

– Берег я эту штуку для себя, для чёрного дня, когда Континент решит меня забросить в иной Регион с другими условиями, – продолжил Ашот. – Но хорошим друзьям не грех и отдать такую вещь в благодарность за своё спасение. Дай-ка мне твой ТТ, уважаемый.

Я без слов протянул ему пистолет – не чищенный и остро пахнущий пороховой гарью. Ашот взял его, повертел в руках, что-то бормоча на своём языке, а потом вернул обратно. Пластинка мода из его ладоней при этом куда-то исчезла.

Приняв пистолет обратно, я вчитался в описание, и удивление ударило, как Куница телекинезом по рёбрам.

Полуавтоматический пистолет «Тульский Токарев», улучшенный вариант.

Калибр: семь-шестьдесят два миллиметра.

Боепитание: патроны семь-шестьдесят два на двадцать пять ТТ.

Состояние: рабочее. Дополнительные приспособления: отсутствуют.

Специальные свойства: особое оружие ботов, возможна гарантированно успешная интеграция двух модификаторов.

Установленные модификаторы: Малое Коварство Превосходства (от одного до пяти очков опыта, которые начисляются в бою на дополнительные характеристики, переходят на прогресс характеристики Ментальная Сила.)

Это был не просто апгрейд. В моих руках теперь лежало настоящее сокровище.

Ашот тем временем повернулся к Ане, его лицо расплылось в улыбке, полной восточного лукавства. Но азиатка и сама была не промах.

– Мне пятидесяти споранов хватит! – выпалила она с саркастической ухмылкой. – Пинать твою жопу – было само по себе удовольствие, но давай не затягивай.

Вот оно что, оказывается! Анютка, пока я воевал с Куницей на пистолетах, успела не только пулемёт наверх затащить, но и с владельцем гостиницы договориться о «благодарности» за защиту его бесценной туши.

Ашот моргнул, не готовый к такому скоростному требованию материально выраженной признательности. Но не обиделся, как того можно было бы ожидать, а ухмыльнулся. Покачал головой, отсчитал спораны и передал их Анютке с лёгким поклоном. Азиатка взяла их, не скрывая ухмылки триумвиратора, и мы вышли из номера, оставив владельца гостиницы в одиночестве размышлять о своей «пробуждённой отваге».

Улицы стаба Приозёрный встретили нас привычной суетой – шумом, запахом дыма от костров, где жарили сомнительное мясо, криками торговцев и шёпотом слухов, что разносятся, как вирус, на Континенте. Мы направились на рынок, где Аня решила пополнить запас своих «арматурин» – самодельных остро заточенных метательных орудий, что делали её опасной, как ядовитая змея в траве.

Мы подошли к прилавку одного торговца – коренастого типа с лицом, изрытым шрамами и оспинами. Перед ним был разложен всевозможный холодняк от кухонных ножей, ржавых и затупившихся, до двуручных мечей и пик, что выглядели, будто их выковали в аду. Торговец поднял взгляд, и в его глазах, хитрых, как у лиса, выжившего в десятке загонных охот, мелькнуло узнавание и даже теплота – он явно узнал Аню.

– Тебе как обычно, стрекоза? – вместо приветствия хрипло спросил он и усмехнулся.

Аня скрестила руки на груди и кивнула. Тон её голоса, несмотря на присутствие в нём ответной симпатии, был колким, с намёком на скрытую усталость от этого бесконечного цирка выживания.

– Ага. Закалил? – поинтересовалась она.

Торговец молча кивнул и криво улыбнулся, продемонстрировав крепкие белые зубы. Нагнулся, вытаскивая что-то из-под прилавка, и вручил азиатке дюжину заточенных арматурин, каждая сантиметров по восемь длиной, все острые, как жало осы, и с лёгким голубоватым блеском закалки.

Но мне было не до разглядывания. Я стоял чуть в стороне, и с замиранием сердца смотрел на внезапно посеревшую иконку Быси в отрядном интерфейсе. Да, на Континенте смерть не конец, а просто очередная перезагрузка. Но одновременно это минус одна жизнь в счетчике, который, как я подозревал, пополнить либо крайне сложно, либо и вовсе невозможно. И каждая такая вот неокончательная смерть – один неотвратимый шаг к окончательной. Сколько их осталось у Быси? Я не знал. И мне оставалось надеяться только на то, что та, с которой растаман только что лишился, была хотя бы не последней.

«Жаль, что Континент не даст своими глазами увидеть, чем эта необычная история завершится», – эхом отозвался голове призрак бысиного голоса, полный чёрного юмора и безнадёжности.

Мы спорили с ним о всякой ерунде – о женщинах, власти, о том, как Система манипулирует нами, и нам, простым смертным, приходится крутиться, чтобы не сломаться. Я уверял себя, что не должен верить никому, но подспудно всё равно относился к Бысе как к другу. А теперь его иконка приобрела мертвенно-серый цвет и никак не реагирует на мои попытки открыть чат с растаманом.

Ещё одно напоминание, что в этом мире нет хэппи-эндов. Только компромиссы, где даже спасение измеряется в лучшем случае кровью и споранами. А обычно – всё равно чьей-то жизнью.

Аня, деловито рассовывала свои арматурины по специальным подсумкам. Заметив мой взгляд, она фыркнула.

– Смотришь в интерфейс, как на сиськи бывшей. Быся был придурком. Своим в доску, но придурком, так что оплакивать его мы не будем. Давай двигать дальше, у нас есть дела, – её тон был острым, но с подтекстом заботы, скрытой за грубостью

Я хмыкнул, чувствуя, как вина смешивается с чёрным юмором, превращаясь в чернейший сарказм.

– О, глубокая мысль, стрекоза. Ты как та птица Говорун из старого мультика – отличаешься умом и сообразительностью. Только вместо перьев у тебя заточенные стальные арматурины. Но ты права – давай двигать отсюда. Быся ушёл, а мы остались разгребать дерьмо – само собой оно всё равно не рассосётся.

Аня усмехнулась, но в глазах мелькнула тень – скрытая эмоция потери, что делала нас человечными в этом безнадёжном фарсе. Мы двинулись дальше по рынку. Без Быси наша команда казалась неполной, но задания нужно было выполнить.

Тем более такие странные задания.