Мы вышли за ворота стаба, и воздух сразу стал как будто бы тяжелее. Густой, пропитанный пылью и далеким запахом гари – как будто сам Континент выдыхал нам в лицо свое зловонное дыхание. На грани слышимости я уловил далёкую автоматную очередь на половину магазина. Серые стены Приозёрного остались позади, превратившись в размытый силуэт на фоне унылого горизонта, где небо сливалось с землей в сплошной пелене. Я чувствовал, как напряжение спадает с плеч, но оно не уходило полностью – просто перетекало вглубь, в кости, откуда так и будет грызть меня, как споровый голод. Мы шли, пока стаб не скрылся за холмом, и только тогда я вопросительно уставился на Аню, которая в своём потрепанном «полицейском» бронике казалась хрупкой, как тростинка.

Я потерял Бысю. Кэт сбежала, оставив меня ни с чем… Что ещё меня ждёт?

Мои кулаки непроизвольно сжались. Затея с Жнецом пахла самоубийством, но ничего иного мне не оставалось? Ведь не бежать же мне от опасностей и не прятаться? Тем более, насколько я уже понял местное устройство, Континент не прощает трусов или тех, кто ему таким кажется.

Нет, прятаться я не намеревался. Но вести девочку-подростка в кровавый замес, который наверняка случится, как только я достигну цели, как-то совершенно не хотелось. Нет, я прекрасно понимал, что Аня в состоянии позаботиться о себе даже в местных реалиях, но что-то внутри всё равно возмущённо поднималось в протесте против этого.

Однако задание было групповым, а значит, нам так и так нужно закончить то, что начали.

– Так где нам искать Жнеца? – спросил я, и голос прозвучал хрипло и незнакомо, как будто принадлежал чужаку.

Квазирование продолжало меня изменять.

– На кластере Южном, – бросила Аня через плечо, не сбавляя шага.

Я остановился, как вкопанный. Азиатка прошла ещё пару шагов, прежде чем заметила, что я не иду следом. Обернулась, вскинув бровь – её взгляд был острым, пронизывающим, с легкой тенью раздражения, скрытой за маской хамоватой уверенности.

– На кластере Южном живёт? – переспросил я, чувствуя, как внутри всё сжимается. – Это тот, который на самом Юге региона?

– Как я и говорила, пока ты изображал из себя Клинта Иствуда с этими прошмандовками, я собрала кое-какую инфу, – её тон был деловым, но я уловил в нём нотки затаённой обиды, как будто Анютка всё ещё переживала те моменты, когда я отвлекался на… другие дела. – Я не узнала, где обитает Жнец…

– Выходит, что мы примерно в том же самом положении, что и в самом начале? Ладно, пойдём куда-нибудь. Из Приозёрного всё равно нужно было убраться, – вздохнул я с досадой.

– …Но я выяснила, кто он… Личность яркая, – словно не услышав меня, продолжила Аня.

Я вскинул брови, пытаясь скрыть скепсис за маской иронии. Знает, кто он? Ну, если это шаг вперёд, то хрен с ним – будем цепляться за спасительную соломинку, пока не пошли на дно.

– Это резкий старший группы, который специализируется на том, что кошмарит ботов и, по возможности, нолдов. Сам он цифра или тоже бот, хрен их разберёт. Так что зона, где его можно отыскать, нам тоже известна, так что шанс неплох для текущей ситуации.

– Ладно… – протянул я, хотя и имел несколько весомых возражений касаемо «шанс неплох». – Допустим. Но есть один маленький, чтоб его, нюанс. Кто такие боты?

Она посмотрела на меня так, будто я спросил, с какой стороны у автомата ствол – со смесью жалости и раздражения. Потом вздохнула, словно учительница, объясняющая тупому ученику таблицу умножения в десятый раз, и остановилась, опираясь на свой арбалет, как на посох.

– Орк, ты помнишь, кто такие внешники из Улья?

Как ни странно, воспоминания нахлынули мутной, грязной волной – наверное, сказывалась моя близость к десятому уровню. Вспышки боли, крики, запах крови и пороха. Безжалостные ублюдки, что вторгались в наш мир, сея хаос. Да, помню. Слишком хорошо.

– Пожалуй, – процедил я, – даже лучше, чем мне того бы хотелось.

– Ну так вот, – Аня упёрла руки в бока, её поза была вызывающей, но в глазах мелькнула тень усталости. – Можешь считать, что боты – это местный аналог внешников. Только с нюансами. Очень, жирными нюансами. Давай я тебе проведу краткий ликбез, чтобы ты потом не стоял с открытым ртом, когда по нам начнёт работать арта снарядами размером с деревенский сортир.

Она сделала паузу, собираясь с мыслями, и начала загибать пальцы – её руки были мозолистыми, покрытыми шрамами, напоминающими о цене выживания.

– Пункт первый: высокая, мать её, организованность. Это не банда ушлёпков с ржавыми калашами вроде атомитов. Это, как правило, спецназ на максималках. Они действуют сплочённо, как единый механизм. Бронетехника? Пожалуйста. Тяжёлое вооружение? Да запросто! У них «миниганы» на джипах стоят, просто чтобы комаров вроде нас отгонять. Они организовывают засады, выбирают позиции и иногда даже косят под нолдов и носят бронированные скафы.

Я молчал, а перед глазами проносились колонны машин, грохочущие очередями пулеметы, фигуры в тяжелой броне, двигающиеся, как шестеренки в огромной машине смерти. Против такого мой ТТ, даже с «Коварством Превосходства», выглядел как детская хлопушка.

Если Аня не преувеличила, и боты действительно кто-то вроде внешников, то эта организованность – их сила. Наша слабость в том, что мы – волки-одиночки в мире, где правят стаи.

Но, пожалуй, на этом можно сыграть.

– Пункт второй – агрессивность и жестокость, – продолжила Аня, и её голос стал жёстче, как будто она сама тоже переживала эти воспоминания. – Они не обороняются. Они нападают. Всегда. Предпочитают давить огнём, превращая всё вокруг в решето. Они цифры, им пофигу, кто ты, сколько у тебя жизней и какие планы на вечер. Ты для них просто мишень, которую нужно стереть в пыль.

– Так они не иммунные? Цифры?

Аня мрачно кивнула.

– Боты как чихуахуа на метамфетамине и в танке, – мрачно прокомментировала она. – Пункт третий и самый интересный: авиация. На Континенте летать – это как играть в русскую рулетку с полностью заряженным револьвером. Чёрные пятна, аномалии, погода… Но этим ублюдкам, похоже, плевать на это. Боты почему-то летают много и разбиваются не так уж и часто. Они используют вертолёты и беспилотники так активно, будто это местная авиакомпания для психопатов…

– Замечательно, – я провёл рукой по изменившемуся лицу, чувствуя под пальцами грубую кожу – напоминание о чернухе и потерянных волосах. – Просто супер. Что-то ещё, чтобы окончательно испортить мне настроение?

– О, да! – Аня улыбнулась безрадостной хищной ухмылкой, блеснув зубами. – Пункт четвёртый: специализация на тяжёлых вооружениях. Знаешь, что больше всего бесит ботов? Бронетехника. Твоя. Моя. Любая. Если у тебя есть что-то больше мотоцикла, ты для них приоритетная цель. Они очень любят охотиться на технику. А больше всего их раздражает бронетехника. Они видят танк, и у них начинается коллективная эрекция на его уничтожение.

– А нолды кто такие? – уточнил я, чувствуя, как внутри нарастает холодный ком – смесь страха и решимости.

– Ещё одни боты, на которых таким, как мы с тобой, нарываться вообще противопоказано. Сами встречаются крайне редко, но обычные боты часто на них работают. Как цепные псы. Невероятно дорогие и эффективные цепные псы. И это подводит нас к последнему пункту. Пятому. Эффективность в командных действиях. Боты – это не просто сборище ярких индивидуальностей, как игроки. Они как рой с одним мозгом на всех. Только вместо мёда у них свинец, а вместо пчёл – бронированные отморозки с автоматическим оружием.

Она закончила и выжидательно посмотрела на меня. В воздухе повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь свистом ветра, несущего пыль и обрывки воспоминаний о потерянных товарищах.

– Итак, – подытожил я, пытаясь переварить новую информацию. – Нам нужно найти лагерь профессиональных, до зубов вооружённых, летающих на вертолётах, обожающих взрывать танки и работающих, как единый организм, суперсолдат, которые, возможно, служат каким-то нолдам, чтобы найти одного конкретного ушлёпка, который против них ведёт малыми силами, на чужой территории партизанскую войну. И всё это только для того, чтобы выполнить долбаное неотменяемое задание. Я ничего не упустил?

– Ничего, – подтвердила Аня с невозмутимым видом, но в её глазах мелькнула тень сомнения. – Именно так.

Но мной уже овладела спокойная деловитость, задвинув даже рвущийся наружу сарказм.

– Значит, давай начнём с поиска их мобильных лагерей, – без тени иронии предложил я. – База нам двоим будет, пожалуй, не по зубам, а вот навести шорох и суету мы с тобой вполне сумеем. Ну а там пусть этот Жнец, косящий под стронга, сам уже нас ищет.

Я посмотрел на неё, потом на свой пистолет – старый, потертый ТТ, лежащий в кобуре, – потом на дорогу, уходящую за горизонт и кажущуюся бесконечной лентой страданий. Вся затея пахла не нашим обычным повседневным безумием, а гарантированным, прямо-таки стопроцентным суицидом. Но потом я вспомнил посеревшую иконку Быси. Его прощальное сообщение – шутку, брошенную напоследок, чтобы облегчить нам расставание. Он не увидит, чем закончится эта история. Или увидит, получив лог о выполнении задания – ведь мы всё ещё в одной команде. Интересно, работает оно так? Надо, бесы задери, проверить.

– Ладно, – выдохнул я. – Раз возражений нет, то план принимается единогласно. Хрен с ними, со стронгами-херонгами, займёмся ботами. Веди. Нужно же как-то зарабатывать на новый пулемёт.

Аня кивнула, и в её глазах промелькнуло одобрение – редкий проблеск тепла в этом холодном мире.

– Наконец-то ты на себя прежнего становишься похож. Нам нужна тачка, – сказала она. – Пешком топтать слишком далеко.

Я хмыкнул. Нам, на самом деле, требовались аргументы посерьёзней, чем тачка, арбалет, пистолет и набор метательных стержней. Куда серьёзней, но пока я решил об этом промолчать, чтобы не нагнетать. Пора идти дёргать тигра за усы. Или, в нашем случае, бронированного бота за миниган.

Насколько я успел понять, таких, как мы – идиотов, которые думают, что смогут его переиграть, – Континент почему-то любит.