Я выглянул из-за угла, и мы снова увидели друг друга. Получилось выстрелить первым – раз, затем ещё раз, целясь в её корпус. Пистолетные выстрелы сухо хлопнули в воздухе, эхом отразившись от стен. Ещё одна пуля угодила Кунице в бронежилет. Силу удара видно было по тому, как она согнулась и инстинктивно отшатнулась, её лицо перекосилось от боли, а рука прижалась к груди. Но бронежилет снова выдержал.

– Ты, значит, решил играть жёстко, – процедила Куница, прячась и перезаряжая свой пистолет. – У меня сейчас Дар в откате. Думаешь, успеешь воспользоваться этим?

Это действительно было моим шансом. Но Куни не новичок, она хитрая, как лиса, и наглая, как обезьяна. Что делать? Попытаться её завалить самому или тянуть время, чтобы подошли дружинники? Она явно меня провоцировала, собираясь разобраться со мной до их появления.

Моя противница бодро маневрировала, и две пули которые она получила в бронежилет, никак её не замедлили. Мы продолжили кружить друг вокруг друга, поочерёдно обмениваясь выстрелами. Я укрылся за мусорными баками и тут же услышал, как пули рикошетят от их металла, оставляя вмятины и искры. Куница пряталась за углом дома, её выстрелы царапали штукатурку рядом со мной, заставляя пригнуться – пот стекал по лицу, а руки слегка дрожали от адреналина.

Вжавшись в холодный металл баков, я чётко осознал, что спину холодит не только железо, но и ледяное дыхание смерти, которое, казалось, исходило от каждой пули, рикошетившей от контейнеров с оглушительным грохотом. Воздух вокруг был наполнен запахами гниющего мусора и пороха – тошнотворный коктейль Континента.

Внезапно голос Куницы прорезал шум перестрелки, едкий и полный презрения:

– Эй, Казанский! Ты там, в помойке, как дома, да? Твоё место на Континенте – среди отбросов!

Я усмехнулся, несмотря на дикое напряжение. Усмешка получилась кривой, больше похожей на оскал. Переведя дух, крикнул в ответ:

– Знаешь, Куни, если бы я получал хотя бы по спорану за каждую твою попытку меня оскорбить, я бы уже купил себе новый броневик!

Перестрелка возобновилась с новой силой. Но я заметил, что мои снаряженные магазины подходят к концу. Холодная волна паники начала подниматься от живота к горлу. Одновременно с этим закончились патроны в магазине, и я извлёк его. Боеприпасы были, но… Пальцы, ставшие больше, были неуклюжими и непослушными после квазирования, они с трудом справлялись с мелкими, скользкими патронами семь-шестьдесят два на двадцать пять миллиметров. Пальцы жили своей жизнью, не желая подчиняться командам мозга, и блестящие латунные гильзы то и дело выскальзывали из них, падая на грязный асфальт с тихим, издевательским звоном.

Каждый упавший патрон был как капля моей уходящей жизни.

– Что, патроны кончились? – донёсся насмешливый голос Куницы.

Она заметила. Бесы меня забери, она всё заметила.

Я стиснул зубы, с силой вбивая недозаряженный магазин в рукоять пистолета. Ну же, давай! Четыре патрона! Или хватит, или мне крышка.

Но прежде чем я успел выскочить из-за укрытия для последней, отчаянной атаки, воздух разорвал оглушительный, рваный грохот пулемётной очереди. Это был не сухой хлопок пистолета. Это был вой металла, симфония смерти, которую я так хорошо знал. Звук моего ПКМ.

Осторожно выглянув, я увидел, как тело Куницы дёргается в предсмертной пляске под градом пуль.

Очередь была короткой. Ещё мгновение после того, как наступила тишина, Куница смотрела на меня широко раскрытыми от шока и непонимания глазами. А потом её фигура начала распадаться, осыпаться – словно была сделана из прессованного пепла. И, наконец, полностью превратилась в облако чёрной пыли, которое, в свою очередь, медленно развеял ветер, не оставив ничего, кроме нескольких гильз на асфальте.

Меня передёрнуло от этого зрелища. Так погибают игроки на Континенте – не оставляя после себя ничего, кроме пустоты и цифровой пыли. Безлико. Бесследно. Окончательно. Будто бы и никогда и не жили.

Внимание!

Отрядная победа – игрок Куница уничтожен. Уровень – 18, гуманность – низкая отрицательная.

В ходе боя проявлена высокая скорость, меткость, ловкость и реакция.

Получено 28 очков к прогрессу ловкости.

Получено 27очков к прогрессу меткости.

Получено 29 очков к прогрессу скорости.

Получено 52 единицы гуманности.

Мой взгляд скользнул по надписям лога вверх, к балкону гостиницы. Там стояла Аня, а на балконном ограждении перед ней красовался мой тяжёлый ПКМ. Маленькая фигурка хрупкой азиатки казалась почти комичной рядом с этим монструозным оружием. Но в её позе не было ничего смешного. Только стальная решимость. Рядом с ней, бледный как полотно, прижимался к стене Ашот. Лицо владельца гостиницы было искажено ужасом, и я ещё раз поразился тому, как он вообще умудрился выжить на Континенте.

– Решила, что ты слишком долго возишься, – крикнула Аня, её голос был ровным, но я уловил в нём нотки усталости.

Я молча кивнул и показал большой палец в жесте одобрения, ощущая, как по телу разливается горькая смесь облегчения и стыда. Облегчение от того, что бой закончился, и я в нём не сдох. Стыда от того, что такого большого и страшного меня попросту спасли от злобной бабы с пистолетом и в бронежилете. Но, хоть моё мужское самолюбие и корчилось в припадке самобичевания, главным было то, что я жив.

К моему возвращению в фойе гостиницы тело Быси уже рассыпалось той же самой пылью, похожей на мельчайшие чёрные гранулы. Мы с Аней собирали свои немногочисленные пожитки в номере, который за последние часы превратился из убежища в место трагедии. После недавних событий оставаться здесь было бы верхом глупости – мы стали слишком заметны, слишком громки. Аня, несмотря на сломанные ребра, двигалась с привычной сноровкой рейдера, хотя я замечал, как она время от времени морщится от боли, придерживая бок.

В этот момент иконка отрядного чата внезапно замигала, сигнализируя о сообщении. Я открыл интерфейс и на экране дополненной реальности прочитал сообщение. От Быси.

Быся: Йо, братан. Воскрес я, значит, на территории атомитов. Пейзаж тут на пять звёзд, если ты фанат светящихся камней и обезьян с двумя головами. Вокруг – радиоактивные кластеры, мутанты стадами ходят. Выбраться отсюда – как из борделя без денег: шансы минимальны.

Я нахмурился, чувствуя, как внутри вспыхивает искра надежды, тут же потушенная ледяной реальностью его слов. Но я уже набирал ответ.

Орк: Держись, Джа. Мы с Аней сейчас выдвигаемся к тебе. Захватим противогазы и химзащиту. Прорвёмся.

Ответ пришёл почти мгновенно, словно он ждал именно этих слов.

Быся: Ценю эту твою готовность, но не стоит. Это моя последняя жизнь в этом регионе. Система не любит, когда игроки долго сидят на одном месте. Я связался не для того, чтобы вы рисковали обатомититься, прорываясь ко мне, а чтобы попрощаться. Зачотно побегали вместе. Жаль, что Континент не даст своими глазами увидеть, чем эта необычная история завершится. Удачи вам, ребята. И… спасибо за всё. Было круто!

Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Внутри всё кипело – бессильная ярость на Систему, на этот мир, который не просто убивал, а заставлял прощаться дважды. Но прежде чем я успел что-то ответить, в дверь постучали. Негромко, но настойчиво. Официально.

Аня, нахмурившись, подошла к двери, её рука легла на револьвер. Она открыла. На пороге стоял Ашот, хозяин гостиницы, бледный и потный, а позади него – несколько дружинников в потрёпанных бронежилетах и с автоматами наперевес. Их лица были непроницаемыми, а глаза оловянными.

– Господа, – начал один из них, тот, что постарше, с усами и усталым, циничным взглядом, – у нас тут инцидент с применением оружия. Нарушение порядка в стабе. Нужно во всём разобраться.

Аня вспыхнула, её глаза заметали молнии, а боль и горечь недавнего боя прорвались наружу:

– Разобраться?! Да все видели, как эта тварь драная напала на нас! Она убила Бысю, меня ранила! Где вы были, когда нам нужна была помощь, а, блюстители порядка?!

Я положил руку ей на плечо и слегка сжал пальцы, призывая к спокойствию. Её тело дрожало от сдерживаемой ярости.

– Аня, дай мне поговорить…

Она сжала губы, но кивнула, отступая на шаг назад, но не сводя, однако, ненавидящего взгляда с дружинников.

– Уважаемые, – обратился я к ним, стараясь говорить максимально спокойно. – Наш друг Быся, приметная личность в этих краях, только что воскрес в крайне опасном месте. Территория атомитов. Нам нужно срочно к нему, времени в обрез. Прошу вас положиться на показания уважаемого Ашота. Он всё видел.

Ашот испуганно икнул и торопливо закивал, вертя в руках свои несчастные чётки. Но дружинники оставались непреклонны. Лидер медленно покачал головой.

– Вы пройдёте с нами в участок и дадите показания в присутствии ментата.

– Понимаете, – продолжил я, идя на последнюю, отчаянную уловку, – у нас нет споранов или трофеев, чтобы оплатить ваше беспокойство. Куница застала нас врасплох. Мы голые. Даже поставить вам пива не хватит. Войдите в положение, мужики…

Один из дружинников, молодой и наглый, усмехнулся.

– Мужики в поле пашут, кваз. А пулемёт твой нам бы пригодился. В качестве штрафа за нарушение тишины. И за моральный ущерб нашему наряду, что подорвался и мчал со всех ног сюда.

Я вздохнул, ощущая, как внутри всё сжимается в ледяной комок. Мой ПКМ. Моя мощь, моя уверенность. Ствол, вырванный в неравном бою с атомитами, уже успел стать частью меня. Но в голове эхом прозвучали слова Быси: «Спасибо за всё», и я понял, что выбора нет. Верней, есть, но я никогда его не сделаю.

– Да, конечно, – кивнул я. – Берите.

Шагнув к стене, я поднял тяжёлое оружие, отстегнул последний, почти полный короб с патронами и протянул его главарю. Я чувствовал, как вместе с оружием отдаю часть себя, часть своей силы, становлюсь слабее и уязвимее.

Дружинники удовлетворённо закивали. Главный небрежно закинул пулемёт на плечо. Не сказав больше ни слова, они развернулись и удалились, их сапоги тяжело стучали по коридору.

Аня посмотрела на меня со смесью ярости и непонимания.

– Ты серьёзно? Ты отдал им наш пулемёт?! Нашу главную защиту?!

Я пожал плечами, чувствуя, как на плечи навалилась вся тяжесть этого мира.

– Жизнь Быси мне дороже любого куска железа… А пулемёт мы себе ещё добудем.

Она фыркнула, отворачиваясь, но промолчала. Возможно, поняла. А может, просто не захотела спорить.