Будучи полицейским, а не писателем, я не хотел вообще браться за перо. Но другие, молодой Мелфорд, профессор фон Гернштейн и доктор Джексон, настояли, что я лучше всего смогу описать ход нашего расследования. Так что, заранее прошу прощения за стиль. До сих пор я писал в основном протоколы.
Я признаю, что той ночью, 2 июня, узнав о гибели Уинна, я был выбит из колеи. Такого еще никогда не происходило со мной, чтобы преступник наносил новый удар так быстро, а я не успевал это предотвратить. Я чувствовал определенную ответственность за гибель доктора Уинна.
Кроме того, я все еще чувствовал себя ответственным более или менее за убийство доктора Мелфорда. Конечно, как признал Артур Мелфорд, преступники использовали странную и непонятную технику нападения. Но все равно никакому полицейскому, к которому обращаются за защитой, не нравится видеть, как человека убивают у него на глазах, а он ничего не может сделать.
Я твердо решил поймать этого сумасшедшего Питера Небо, или как его там, даже если на это уйдет десять лет. Это решение окрепло, после того как фон Гернштейн рассказал мне о восьми годах художеств этого маньяка и гибели одиннадцати ученых от его рук. Но идея арестовать его, устроив засаду у Уинна, показалась мне гениальной.
Гибель Уинна прямо во время разговора с нами нас очень сильно подкосила.
Первые новости от детройтского оператора, скоро дополнила детройтская полиция.
Здание, где находился Уинн, было мгновенно охвачено огнем сверху донизу, так что у ученого и швейцара не было ни единого шанса на спасение.
Никакие автомобили не были замечены уезжающими оттуда во время или после пожара. Никто не сообщил о наблюдении человека, подпадающего под описание Питера Небо. Детройтская полиция обещала провести облаву на него при моем запросе, но у меня было мало надежды на успех.
Когда я закончил говорить с ними, я посмотрел на других. Младший Мелфорд и доктор Джексон были бледны, но профессор фон Гернштейн казался более разочарованным, чем потрясенным.
— Упустили шанс поймать этого демона! — воскликнул он. — Знать бы раньше!
— Бессмысленно сожалеть о неслучившемся. Нужно найти следы господина Небо и остальных, прежде чем они снова начнут убивать.
Ученый криминалист покачал головой.
— Мой друг, в непосредственном будущем не будет больше убийств. По той простой причине, что Мелфорд и Уинн были единственными выдающимися экспериментаторами в области космических ракет, поэтому пока новые экспериментаторы не приблизятся вплотную к решению проблемы межпланетного путешествия и не привлекут внимание этих сумасшедших, у тех не будет никакой причины действовать. Но когда мы услышим о таких ученых, мы не будем медлить. Мы окружим их людьми, которые смогут захватить того из банды, кто явится с ультиматумом. И как только у нас будет один из них, даже только один, мы сможем найти других.
— Вы собираетесь ждать, пока другие ученые не приблизятся к созданию космической ракеты и использовать их, чтобы заманить маньяков в ловушку? — спросил Артур Мелфорд.
Немец кивнул.
— Это все, что мы можем. Это может означать долгое ожидание, но рано или поздно шанс выпадет, и мы, возможно, уничтожим раз и навсегда эту организацию безумных убийц.
Я уставился на них, как на идиотов.
— Господа, вы, может быть, и гении чистой науки, но в полицию работать я бы вас не взял! Нам не надо плохих полицейских! Это ж додуматься надо — ждать годами, пока кто нибудь из ученых не привлечет внимания банды психов!
— Что же еще можно сделать? — спросил Артур.
— Что? — передразнил я. — Вы никогда не слышали о тонком искусстве ловли на живца? Разве вы не предполагаете, что психа или банду психов можно поймать так же, как гангстера или бандита?
— На живца? — воскликнул Мелфорд. Его лицо просияло. — Думаю, я понял, что вы подразумеваете! Вы хотите заставить некоего ученого изобразить, что он серьезно занят экспериментами по созданию космической ракеты, и что это…
— Привлечет внимание Небо и его дружков маньяков, — закончил я.
— И когда они придут требовать прекращения исследований, их будет ждать познавательная встреча с крепкими ребятами в полицейской форме!
— Это превосходно! Капитан, я поздравляю вас… Это будет означать конец этой банды! — воскликнул фон Гернштейн.
— Не будем торопиться с поздравлениями, лучше займемся делом, — ответил я. — Первое необходимое действие состоит в том, чтобы найти ученого, готового издать материал о его важных экспериментах по созданию космической ракеты. Это должен быть ученый первоклассной репутации, чтобы Небо и его бригада не заподозрили обмана.
— Это будет довольно трудно, — сказал доктор Джексон. — Ученые столь ревностно относятся к своим научным репутациям, что большинство из них откажется рисковать стать объектом насмешек, выступив с заявлениями, которые в дальнейшем не смогут подтвердить.
Я усмехнулся в ответ.
— Я знаю одного ученого с безукоризненной научной репутацией, который сделает это, как я думаю. Доктор Ллойд Джексон.
— Я? — простонал он — Вы хотите, чтобы я объявил, что я экспериментировал с космическими ракетами?
— Да, я имею в виду именно это, — продолжал я. — У вас достаточно научного авторитета, чтобы заставить Небо и компанию поверить вашим утверждениям. Они примчатся, чтобы предупредить вас прежде, чем убить, — а мы будем ждать их с распростертыми объятиями.
Доктор Джексон размышлял лишь мгновение.
— Хорошо, я сделаю это.
— Спасибо, Ллойд, — сказал Артур Мелфорд с благодарностью. — Я готов взять на себя любые обязанности в этом деле тоже.
— Все мы готовы — согласился я. — Теперь какие заявления вы собираетесь сделать? Они должны быть достаточно смелыми, чтобы заставить банду явиться.
— Если вы разрешите, предложение: почему бы не сообщить в прессе, что вы открыли метод высвобождения ядерной энергии, огромной силы распада атомов, и что вы намереваетесь использовать эту энергию сначала в космической ракете, чтобы достигнуть близких планет? — предложил фон Гернштейн.
Мелфорд-младший был от этой идеи в восторге.
— Это они точно не проигнорируют! Поскольку это означал бы, если бы это было правдой, огромный научный шаг вперед к возможности межпланетного путешествия.
Джексон скривился.
— Это будет означать крах моей научной репутации — полный и окончательный! Ядерная энергия!.. Но я с вами.
— Хорошо! Теперь я предлагаю, чтобы вы немедленно возвратились в Нью-Йорк, доктор Джексон, и приблизительно через два дня с этого времени сообщили о своем открытии газетам. Открытие должно получить гласность. Мы будем там с вами со времени, как вы объявите об этом. Тем временем я договорюсь получить отпуск здесь и взять несколько моих людей с собой, а господин Мелфорд сможет заняться похоронами своего дяди. Ещё полагаю, что все мы, включая профессора фон Гернштейна, присоединимся к вам непосредственно перед тем, как вы сообщите миру о своем эпохальном открытии, и будем рядом постоянно. У вас есть личная лаборатория в Манхэттенском университете? — добавил я, изложив общий план.
Доктор Джексон кивнул.
— Да, на верхнем этаже здания факультета физики.
— Хорошо, вы в ваших заявлениях можете намекнуть на факт, что образцы двигателя для космической ракеты и формулы ядерной энергии находятся в вашей лаборатории и что вы работаете там ночь и день. Таким образом, Небо будет знать, где найти вас. А мы засядем там, и когда он изволит явиться, мы схватим его, или убьем, если не сможем схватить.
После некоторых уточнений план был принят. Доктор Джексон возвратился в Нью-Йорк той же ночью.
Профессор фон Гернштейн и Артур Мелфорд остались в Филадельфии со мной, и на следующий день, 3 июня, были похороны останков доктора Мелфорда и его слуги. И мы втроем пришли на эту скорбную церемонию.
Утром 4-го мы уехали в Нью-Йорк, с нами отправились трое из моих людей: Уилкс, Джанни и Мак Клоски. Начальство предоставило нам отпуск неопределенной длины. Без сомнения нью-йоркская полиция сотрудничала бы вплоть до выделения своих людей, но у нас не было времени на то, чтобы вводить их в курс дела, объясняя, что за «случайными» пожарами сокрыт зловещий и таинственный заговор.
Мы добрались в Нью-Йорк перед полуднем и отправились прямо в Манхэттенский университет. Из-за летних каникул университет выглядел заброшенным и пустым.
Артур привел нас к зданию факультета физики — большому квадратному серо-каменному зданию на западном краю университетского городка. Мы вошли и дошли до личной лаборатории доктора Джексона, где он ждал нас.
В одном конце лаборатории был маленький кабинет, и именно там мы хотели устроить засаду после публикаций Джексона, в ожидании загадочной банды. Джексон разместил там несколько раскладушек и солидный запас консервов, поскольку ожидание могло оказаться долгим.
После того как я счел все это удовлетворительным, мы разместились в офисе; доктор Джексон позвонил четырем ведущим нью-йоркским газетам и сказал, что у него есть важные новости, чтобы сообщить их читателям. Они ценили Джексона и пообещали прислать репортеров сразу. Фактически четыре репортера и фотограф появились меньше чем через час. Доктор Джексон принял их в лаборатории, но мы наблюдали за происходящим сквозь щель в дверях нашего убежища.
Я боялся, что естественное отвращение доктора Джексона к научным мистификациям могло помешать, но он отлично вжился в роль. Внушительным голосом он сообщил гостям, что открыл тайну управления процессом распада атомов и что хочет использовать ядерную энергию в новом проекте космической ракеты, которую он собирается построить.
Репортеры были очень взволнованы.
— Вы могли бы устроить своего рода демонстрацию, доктор Джексон? — умолял один из них. — Это обещает стать величайшей сенсацией.
— Я намереваюсь устроить полную демонстрацию моего открытия, но, чтобы продемонстрировать двигатель на ядерной энергии наглядно, а не как просто показание приборов, я должен буду устроить полевую лабораторию в некоторой менее плотно населенной области, чем наш город. Силы, освобожденные этим процессом, слишком ужасны, чтобы рисковать жизнью десятков миллионов наших сограждан.
— Но, доктор, почему вы хотите применить свое открытие в строительстве космических ракет, а не более прозаичных целях? — спросил другой. — Ядерная энергия перевернет весь мир, если она будет применена в промышленности.
— Я знаю, — ответил доктор Джексон совершенно серьезно, — но я рассматриваю вопрос космической ракеты, возможность путешествия к иным мирам, как вопрос самой большой важности. Я хочу использовать ядерную энергию сначала для реализации этой заветной мечты Человечества.
Посыпался град вопросов, на которые Джексон едва успевал отвечать. Он обещал демонстрацию ядерной энергии в течение нескольких недель, как только построит более надежный аппарат. Он также сказал, что работает каждый день и большую часть ночи над проектом атомного космолета.
Журналисты уехали, очевидно, стремясь в свои редакции с сенсацией века в кармане, а мы вылезли из своего укрытия.
— Вы услышали, сколько псевдонауки я впарил им? По крайней мере, это должно стать величайшей из газетных уток — самой жирной и жареной!
Артур Мелфорд расхохотался.
— Да уж, Ллойд. Я могу представить, как вытянутся лица наших коллег, и даже могу представить их комментарии на твой бред, когда он будет опубликован.
— Да, меня порвут, — вздохнул Джексон с сожалением. — Но вы думаете, что это привлечет Небо со товарищи?
— Несомненно. Если они выследили тех других ученых только потому, что те экспериментировали с космическими ракетами, они, конечно, примчатся сюда, когда услышат, что вы обнаружили источник ядерной энергии для использования в такой ракете, — подтвердил фон Гернштейн.
— Они прибудут, и мы должны быть готовы. С этого времени по крайней мере двое из нас будут нести стражу, и у всех нас есть оружие. Когда Небо и его приятели обнаружатся, они не уйдут, — подытожил я.
Мы ждали. Я решил, что четыре копа на маленькую лабораторию — это перебор, и разместил двоих, Джанни и МакКлоски, дежурить возле парадного и заднего входов, на первом этаже здания. Администратору здания Джексон объяснил, что это охрана от любопытствующих бездельников.
Артур Мелфорд, Уилкс, фон Гернштейн и я оставались в небольшом офисе. Мы были все вооружены, и двое из нас постоянно находились на посту.
Нью-йоркские газеты ночью от 4 июня вышли с кричащими заголовками и материалами о ядерной ракете Джексона на первой полосе. Мы прочитали статьи той ночью, Джексон через администратора приобрел все газеты.
Утверждение доктора Джексона, достаточно сенсационное само по себе, стало еще более сенсационным стараниями газет. Они раздували все, что он заявил, до невероятнейших масштабов. Электричество в неограниченных количествах, горстка топлива для кругосветного путешествия огромного лайнера — и все это в ближайшие годы! И еще более замечательно — доктор Джексон хотел использовать ядерную энергию сначала при запуске ракеты в космос к иным мирам.
Авторы статей разворачивали очень яркие и образные картины атомной ракеты Джексона, совершающей круиз по мирам Солнечной системы, возможных жителей таких планет, как Марс или Венера, будущих рейсовых ракет между различными планетами и Землей. Газеты предполагали, что земные колонии будут скоро основаны на планетах, которые окажутся пригодными для жилья. Все это следовало из открытия доктора Джексона.
Ученые, у которых попросили комментарий, имели различные мнения. Некоторые утверждали, что было весьма возможно, что доктор Джексон разработал способ получить ядерную энергию, но что идея сделать ее первым использованием приведение в действие космической ракеты была необоснованной. Другие заявили напрямую, что они не верят в предполагаемое открытие. Большинство из тех, кого спросили, избегали определенности. Вообще складывалось впечатление недоверия среди ученых.
Но общественность, или, по крайней мере, большая часть ее, казалось, верила. Той самой ночью начался поток любопытствующих, чудаков, репортеров и изобретателей, это продлилось в течение следующих четырех дней. Они устремились вверх в лабораторию, чтобы расспросить и обеспокоить д-ра Джексона, и он должен был по необходимости принимать их всех, так как мы не могли сказать, когда среди них мог бы прибыть загадочный убийца.
Четыре дня мы наблюдали монотонный поток странностей рода человеческого. Джексону было проще, он отвлекался от посетителей на свою настоящую научную работу. Четыре дня он не покидал лабораторию. На пятый день поток его посетителей начал потихоньку ослабевать, поскольку первая сенсация уже прошла. Мы постоянно оставались на часах. Я был уверен: злоумышленник придет…
Вечером пятого дня мы съели импровизированный ужин, и затем доктор Джексон возвратился в лабораторию, чтобы продолжить работу, в то время как фон Гернштейн и я заступили на дежурство. Уилкс и Мелфорд, которых мы сменили, легли спать. А мы сидели у двери, наблюдая, как Джексон возится со своими пробирками. Незадолго перед полуночью мы услышали то, что показалось нам ударом во внешние двери лаборатории. Джексон пошел, чтобы открыть двери, и я увидел двоих, шагнувших в лабораторию. Немедленно я ощутил, что они не были обычными посетителями, поскольку о них не сообщили с проходной первого этажа. И когда они оказались в ярко освещенной лаборатории, я увидел, что конец нашего ожидания настал.
Первым из этих двух мужчин был Питер Небо! Мне хватило одного взгляда на его приземистую фигуру, облаченную в дорогой темный костюм, коротко подстриженные темные волосы, противоестественно матово-белое лицо и руки и на его зеленые глаза, чтобы опознать его. И его компаньон, возможно, был ему братом-близнецом, поскольку выглядел как его копия! Я поднялся на ноги, сжав в руке свой пистолет. Фон Гернштейн тоже был готов к схватке, с оружием в руках и горящими глазами под толстыми линзами очков.
Я видел, что доктор Джексон также признал своих гостей, но ничем не выдал своего знания.
— Вы — доктор Ллойд Джексон? — спросил Питер Небо вежливо. — Меня зовут Кларк, и я с моим братом желаем видеть доктора Джексона.
Джексон кивнул.
— Что именно вы хотите, господа? Я доктор Джексон, — сказал он спокойно.
— Мы желали узнать, доктор Джексон, правда ли то, что газеты заявили, что вы обнаружили метод практического использования ядерной энергии и намереваетесь использовать его, чтобы построить космическую ракету?
— Да, газетные репортажи верны. Я имел успех в овладении энергией ядра и решил использовать ее сначала таким образом.
События начали разворачиваться с головокружительной быстротой. Я был готов влететь в лабораторию вместе с фон Гернштейном. Я ожидал, что маньяк будет предупреждать Джексона, требовать, чтобы он прекратил свои исследования.
Вместо этого Питер Небо прокричал что-то на неизвестном языке, и одновременно он и его компаньон схватили Джексона и потащили к двери лаборатории! Они похищали Джексона, вместо того чтобы предупредить его!
Немедленно мы начали стрелять, и наши пули поразили сообщника Питера Небо. Он упал с гортанным криком, но в тот же миг полдюжины приземистых мужчин с белыми лицами ворвалась в лабораторию из коридора!
Четверо из них схватили Джексона и выволокли его из лаборатории, в то время как другие двое нацелили на нас металлические стержни. Из этих стержней ударили тонкие струи прозрачной жидкости, и хотя они промахнулись, стену под действием этой жидкости вмиг охватило яростное пламя!
Потом они бросились бежать, фон Гернштейн и я стреляли, но промахнулись в дыму и пламени, пожирающем стены лаборатории. Я услышал топот бегущих ног, поднимающихся по лестнице, которая вела к крыше! Уилкс и Артур Мелфорд выскочили из офиса, пробужденные шумом, с пистолетами в руках, Джанни и МакКлоски подбежали снизу.
— МакКлоски и Джанни — за огнетушителем! — завопил я. — Остальные — за мной!
Мы понеслись по лестнице вверх, словно за нами гнались все черти ада.
— Что случилось? — закричал Артур.
— Небо и его бригада схватили Джексона и потащили на крышу!
Пока мы мчались вверх по лестнице, мы услышали трещащий звук, быстро замирающий в вышине. Мы влетели на крышу, и даже в темноте потребовался только момент, чтобы убедиться, что она была пуста!
Артур Мелфорд вопил, указывая на запад. Там, сквозь марево огней вдоль Гудзона, мы увидели на мгновение искру мерцающего серебра, которая исчезала вдали, как раз когда мы увидели ее.
— Они избежали неприятностей с Ллойдом! У них был самолет на крыше, они удрали на нем! — кричал Мелфорд.
— Самолет?! Вот как они вошли в здание — спустись, крыши! Но как можно посадить самолет на крышу? — воскликнул я.
— Бог знает, но они так или иначе сделали это!
МакКлоски и Джанни появились на крыше, грязные и с одышкой.
— Мы погасили огонь, — сообщили они.
— Они сбежали?
— Да. Но почему они похитили Джексона, вместо того чтобы попросить его остановить исследования, как всех других ученых? Небо похитил его, чтобы убить его?
— Нет, я думаю, что нет. Скажите мне, вы заметили, что компаньон Небо, которого вы убили, и та полдюжина других похожи друг на друга, как близнецы? — встревоженно пробормотал профессор.
— Они все на одно лицо. Приземистые, с белым лицом, зеленоглазые, но что это значит? — недоуменно спросил я.
— Я думаю, что это означает многое. Я думаю, что это может объяснить всю эту тайну, которая в течение восьми лет озадачивала меня. Быстрей, мы спустимся и исследуем того, в которого вы стреляли и чье тело они оставили, где оно упало.
Мы возвратились к лаборатории, которая была ужасно сожжена, но больше не горела. Тело компаньона Небо лежало у двери, где оно упало, и все мы встали на колени вокруг него.
Труп выглядел противоестественно странно. Его зеленые глаза уставились в потолок, круглое отверстие выше одного глаза показывало, куда моя пуля вошла. Его лицо и руки сохранили их неестественную мертвую белизну.
Профессор порылся в карманах одежды покойного. Он вытянул оттуда несколько предметов, которые мы осмотрели. Один из них был плоским металлическим стержнем с подобной спусковому механизму скобой на одном конце. Явно это был таинственный огнемет, действие которого мы уже видели.
Другой предмет, который мы долго вертели в руках, был небольшим, но сложным цилиндрическим механизмом со множеством проводов и диафрагм, назначение которого ни один из нас не смог понять. Еще обнаружилась продолговатая серебристая металлическая пластина в несколько дюймов длиной, с картой Земли в проекции Меркатора.
Карта была исчерчена линиями, которые пылали светом, как если бы были нанесены радиевой краской. Эти линии исходили из одного пункта в восточном Лабрадоре приблизительно к десяти или двенадцати пунктам, распределенным по поверхности Земли. Вдоль каждой линии была надпись неизвестными никому из нас буквами.
— Что означает эта земная карта? Вы можете понять что-нибудь из этого? — спросил я.
— Да, — фон Гернштейн от волнения говорил с сильным акцентом. — Но я могу больше сказать про этого человека непосредственно, чем про его карманы!
Мы задохнулись от изумления. Профессор схватил коротко подстриженные темные волосы мертвеца и внезапно снял их с головы! Темные волосы были париком, и его удаление обнажило выглядящую мокрой лысую голову с зеленой кожей. И эта выпуклая зеленая голова была мягкой, черепа не было, палец профессора вмял ее на дюйм!
Наше замешательство и ужас стали ещё сильнее, когда немец снял одежду с мертвеца, и мы увидели, что все его тело, кроме его лица и рук, было покрыто сырой зеленой кожей. Более подробная экспертиза показала, что белизна лица и рук происходила из-за слоя белой краски, под которой скрывалась все та же зеленая кожа!
Это тело с зеленой кожей было весьма странным. Скелета не было вообще, его заменял плотный слой мускулов, своего рода мышечный панцирь. Ноги и руки были ни больше ни меньше как большие щупальца, которые, впрочем, заканчивались подобием кистей и стоп. Уши этой твари отличались по внутренней структуре от человеческих зубы во рту были искусственными, очевидно, вставленными, чтобы позволить воспроизводить человеческую речь.
— Не сомневаюсь, что вскрытие этого тела покажет, что это существо является полностью беспозвоночным и что циркулирующие, пищеварительные и нервные системы будут найдены радикально отличными от систем человека, — подытожил профессор.
Он встал, металлическая мировая карта с ее пылающими линиями была зажата в его руке. Мы тоже поднялись, потрясенные и напуганные.
— Но тогда кто это? — изумленно спросил я.
— Вы правы, капитан Крейл — спокойно ответил профессор. — Хотя оно, кажется, развило почти человеческую форму, земная эволюция не могла породить его.
— Вы подразумеваете, что это существо и остальные, что Небо и его дружки…
— Я подразумеваю, что Небо и его партнеры не могут быть существами с Земли. Они — создания из другого мира, инопланетяне.