Профессор фон Гернштейн попросил, чтобы я составил отчет о событиях, произошедших с тех пор, как я получил письмо от своего дяди. Я делаю это с помощью капитана Крейла и моего близкого друга и руководителя в Манхэттэнском университете доктора Ллойда Джексона. Я боюсь, что мой рассказ вряд ли сможет объяснить темную тайну, с которой мы столкнулись и которая кажется еще более зловещей и таинственной с каждым днем.
Десять дней назад я жил более или менее беззаботной жизнью преподавателя физики в Нью-Йоркском университете, где занимал эту должность последние три года. Моими главными проблемами были шум и несколько сотен тупоголовых второкурсников, в головы которых требовалось вбить элементарные факты электричества и магнетизма, и одинаково жесткая и бесплодная борьба за то, чтобы научиться играть в гольф более-менее прилично. Тут я и получил письмо от моего дяди и оказался втянутым в эту трагедию.
Роковое письмо я получил, рано утром 2 июня. Я нашел его в своей почте, когда прибыл тем утром в Манхэттенский университет на экзамены. Я тут же открыл конверт. Поскольку письма от дяди приходили нечасто, хотя наши отношения всегда были самыми дружественными, я тут же прочел послание.
Я был, мягко говоря, изумлен! История с таинственной угрозой моему дяде, подкрепленной странными смертями двух крупных ученых, была странной и пугающей. Притом, зная дядю, я ни на миг не усомнился в реальности угрозы. И когда я показал письмо своему начальнику, Ллойд согласился со мной: доктору Мелфорду угрожала реальная опасность.
Я был тронут просьбой моего дяди побыть с ним в течение нескольких дней. Конечно, никто не мог бы рассчитывать на мое согласие, как он, поскольку дядя Фердинанд занял место погибших родителей в моем детстве и юности. Именно он контролировал мое образование и определил мой выбор карьеры. Для меня он был больше отцом, чем дядей, и я не колебался ни одной лишней минуты. Лентяи студенты могли подождать. Но прежде, чем я покинул университет, тем же утром, я узнал о трагедии. Дурная весть прибыла в форме телеграммы, которую я воспроизвожу.
Доктор Фердинанд Мелфорд и его слуга убиты незадолго до утра огнем, который разрушил дом. Пожалуйста, при езжайте в Филадельфию немедленно.
Капитан Крейл, отдел полиции.
Час спустя я был в поезде, мчащемся на юг через знакомые города Нью-Джерси. И Ллойд был со мной.
Меня поглотила скорбь. Я никогда не задумывался, сколь ко значил для меня этот доброжелательный пожилой ученый, пока не получил эту телеграмму. Но прежде, чем наш поезд достиг Филадельфии, я смог взять себя в руки и обсудил с Ллойдом самый важный факт — уверенность, что доктор Мелфорд был убит.
Все было достаточно ясно из его письма. Небо и его партнеры выполнили свою угрозу — убили дядю и сожгли его лабораторию так же, как в случаях с Мерто и Брауном. Казалось невероятным, что кто-то готов убивать из-за такого абстрактного вопроса, как отдаленная перспектива космических полетов.
Но они убивали. Оставался вопрос относительно того, как дядя встретил смерть, находясь под полицейской защитой. Я хотел знать правду.
Когда Ллойд и я высадились на станции Широкой улицы, мы взяли такси и поехали на юго-запад через город в пригород, где находилась Филадельфийская школа науки. Недалеко от университетского городка такси свернуло в обширные лесистые угодья старого владения Мелфордов.
Роща была до боли знакома, с большими дубами и буками и плотным, довольно неопрятным кустарником, как и во времена моего детства. Но старый особняк, который был домом нескольким поколениям Мелфордов, превратился в груду обугленных развалин. Сейчас на пожарище копались несколько полицейских.
Один из них подошел ко мне и Ллойду, когда мы вышли из такси. Это был человек с острым лицом среднего возраста, напряженный и измученный на вид.
— Я — капитан Крейл, — представился он. — А вы, господин Мелфорд?
— Да, а это — доктор Джексон, — представил я своего спутника. — Где тело моего дяди?
— Все, что осталось от него и его слуги, в мертвецкой, — буркнул полицейский.
— Что относительно этого Питера Небо и его сообщников? Вы поймали их? — требовательно спросил я.
Крейл покачал головой.
— Нет, хотя мы уже объявили его в федеральный розыск.
— Я знаю, что вы и четверо ваших людей находились здесь в то время, когда это случилось, — сказал я.
Капитан кивнул, его лицо выражало раздражение и недовольство.
— Мы были здесь, и это заставляет меня чувствовать себя дураком. Пятеро из нас были здесь, чтобы защитить дока Мелфорда… и не смогли. Но я не уверен, что и пятьсот человек вокруг дома спасли бы вашего дядю. Кем бы ни были этот Небо и его дружки, они использовали способ убийства, о котором мы и предположить не могли… Это случилось в три часа ночи, меньше, чем через час после того, как ваш дядя послал вам письмо… Я и четверо моих парней скрывались в кустарнике прямо у дома, и никто не мог подобраться к дому ближе, чем на полсотни футов, не попав к нам на мушку. Говоря правду, я действительно не думал, что вашему дяде что-то угрожает. Мне казалось, что этот Небо просто чокнутый. Кому, кроме психа, могут мешать опыты с ракетами? Но история была слишком серьезна, чтобы отмахнуться, ввиду того, что ваш дядя рассказал нам о немецких и французских ученых, которые были убиты. Мы приняли меры… Я сказал Уилксу, одному из моих парней, каждые пятнадцать минут удостоверяться, что ваш дядя в порядке. Не то чтобы я опасался, что мимо нас кто-то проскочит, но я не хотел рисковать. Сидя в засаде, я видел, что Уилкс выполняет порученное и что Барнетт вышел и отправил письмо, которое ваш дядя написал вам… Барнетт вернулся, все было тихо. В три часа Уилкс рапортовал, что ваш дядя работает с записями в лаборатории, а Барнетт сидит в холле. Спустя две минуты после его рапорта все и произошло… Дом взорвался! За одну минуту весь особняк превратился в огненный вихрь, я никогда раньше и представить такого ужаса не мог!.. Мы побежали к дому, но войти в эту ревущую печь было самоубийством. Ваш дядя и слуга, должно быть, немедленно погибли — мы даже крика от них не слышали. Мы обежали вокруг всего здания, ища поджигателя, но не было никого! Не было даже автомобилей в поле зрения, хотя один из моих ребят, Джанни, говорит, что он действительно слышал удаляющийся шум мотора. Все сгорело дотла за несколько минут, прежде чем пожарные добрались до сюда. Я не могу понять до сих пор, как это возможно. Казалось, дом был выстроен из прессованного пороха… Я послал ребят с рациями, чтобы они прочесали окрестности в поисках этого психа Небо и его подельников, но они никого не нашли. Тем временем я разослал по телетайпу описание Небо во все окрестные города. Я послал запросы также берлинской и парижской полиции о данных по Брауну и Мерто, а затем телеграфировал вам… Теперь, же, господин Мелфорд, я хочу, чтобы вы сказали мне прямо, думаете ли вы, что я и мои люди были небрежны в попытке предотвратить смерть вашего дяди?
Я медленно покачал головой.
— Кажется, не было никакого пути, которым вы, могли бы предотвратили то, что случилось. Но я хочу знать, что действительно случалось. Как банда Питера Небо убивает так стремительно и незримо?
Полицейский беспомощно развел руками.
— Хотел бы и сам это знать. Клянусь, к дому они не подходили.
— Возможно, они сбросили зажигательную бомбу с низколетящего самолета? — предположил Ллойд. — Вы сказали, что один из ваших людей слышал шум мотора.
Полицейский капитан покачал головой.
— Они никак не могли этого сделать. Ночь была темной, хоть глаз выколи, и никакой самолет, даже на его самой малой скорости, не мог бы определить местонахождение дома достаточно точно для бомбометания. Кроме того, двигатель самолета ни с чем не перепутаешь, и мы все услышали бы его. Но шум и треск слышал только Джанни.
Мы посмотрели друг на друга, затем на людей, все еще усердно копающихся в пепле. Вся эта история была слишком странной.
— Мне кажется невероятным, что кто-либо боится самой идеи космических полетов настолько, чтобы убивать! — воскликнул я. — У Небо и его приятелей должен быть какой-то другой повод для этих убийств!
— Не уверен, — хмыкнул Крейл. — Сумасшедшие делают непредсказуемые вещи, и я полагаю, что мы имеем дело с бандой психов.
— Сумасшедшие с одной на всех бредовой идеей? — скептически хмыкнул я. — Сумасшедшие, которые могут совершать преступления неизвестным способом?
— Все же сумасшедшие, я так считаю. Сумасшедшие, больные, решившие, что космические полеты есть богохульство и грех, сумасшедшие, кто преднамеренно убивает всех, кто работает над тем, чтобы сделать межпланетные полеты реальностью. Я послал запросы в психиатрические больницы относительно освобожденных или сбежавших пациентов с подобными идеями. Я ожидаю ответа от них, а также от берлинской и парижской полиции по Брауну и Мерто. Мы могли бы отправиться в отделение ознакомиться с ответами.
Мы согласились на предложение Крейла, и после того, как он раздал указания своим людям, мы отправились в отдел полиции вместе с ним.
В небольшом офисе Крейла его ждали две длинные телеграммы и несколько сообщений покороче, и он прочитал их Ллойду и мне.
Телеграммы были из берлинской и парижской полиции и сообщали детали смертельных случаев доктора Рихарда Браун и Анри Мерто. Смерть доктора Брауна произошла за два года до этого. У него была ракетная лаборатория на краю Берлинского аэропорта, и она, как отмечалось, однажды ночью внезапно сгорела вместе с самим ученым. Полицейская теория гласила, что некоторые из его ракетных топлив загорелись или взорвались внезапно.
Та же самая теория была выдвинута парижским отделом в отношении смерти Анри Мерто четыре месяца назад. Полигон Мерто располагался вне Парижа, но его лаборатория находилась в самом сердце французской столицы, в маленьком двухэтажном кирпичном строении. Оно также, как выяснилось, ночью взорвалось и сгорело, точно прессованный порох, и только обугленные останки Мерто были найдены внутри.
Более короткие сообщения были из психиатрических лечебниц и приютов, они гласили, что у них нет пациентов с навязчивыми идеями относительно межпланетных путешествий, которые были бы освобождены или сбежали в последние годы.
Капитан раздраженно швырнул телеграммы на стол.
— Мы не продвинулись ни на шаг. Мы знали, что все эти смерти дело рук Небо и его банды, теперь мы знаем это точно. И все.
— Никаких сообщений о присутствии Небо из соседних городов? — спросил Ллойд, и Крейл покачал головой.
— Ничего. Как в воду канул, как и не было его никогда!
Мы втроем беспомощно смотрели друг на друга. И тут вошел один из полицейских и протянул Крейлу визитку.
— Профессор Герман фон Гернштейн, Берлин, — прочитал Крейл. — Что он хочет?
— Он говорит, что это касается смерти доктора Мелфорда.
Мы замерли от неожиданности.
— Пригласите его немедленно! — распорядился Крейл.
Профессор оказался человеком среднего возраста, с короткими вьющимися светлыми волосами, глазами, столь же проницательными, как у Крейла, под толстыми линзами очков и обманчиво бесхитростным лицом.
Крейл приветствовал его и кратко представил Ллойда и меня. Глаза Гернштейна сверкнули, когда он услышал мое имя.
— Племянник несчастного доктора Мелфорда! Это хорошо, что я нашел вас так быстро.
— Понимаю, вы здесь, чтобы сообщить нечто об убийстве доктора Мелфорда? — спросил капитан Крейл с надеждой.
— Напротив, — ответил фон Гернштейн. — Я здесь, потому что расследую это убийство, поскольку я занимался расследованиями этих убийств в течение последних восьми лет.
— Прошлые восемь лет? — переспросил Крейл. — Да ведь доктор Мелфорд был убит только вчера вечером.
— Вы меня неправильно поняли, — начал втолковывать немец. — Не гибель доктора Мелфорда я расследую эти восемь лет, но убийство многих ученых, которые умерли, так же как он и по той же самой причине!
— Вы подразумеваете Мерто и Брауна? — вставил я, и тевтонец обернулся ко мне.
— Ах, так вы уже знаете, что смерть доктора Мелфорда, герра Брауна и мсье Мерто связаны?
— Мы знаем, да, — подтвердил я, и тут вмешался Крейл.
— Момент, профессор. Я хотел бы сначала знать, являетесь ли вы уполномоченным следователем или сотрудником полиции.
Немец выудил из своего верхнего кармана маленькую синюю карточку, которую вручил капитану с поклоном.
— Я заведую кафедрой в Берлинском институте полиции, но имею также пост в Отделе науки Берлинской криминальной полиции.
— Прекрасно, — капитан вернул карточку немецкому коллеге. — И вы хотите, чтобы мы сообщили вам детали смерти доктора Мелфорда?
— Думаю, да, — спокойно сказал фон Гернштейн. — Как вы сказали мне, может случиться так, что есть вещи, которые и я могу рассказать вам. Справедливый обмен информацией, не так ли?
Он пытливо смотрел на нас.
— Хорошо, факты мы вам сообщим, — заверил Крейл. — Если бы газеты узнали об этом, им не приходилось бы высасывать сенсации из пальца.
Он кратко перечислил факты, а немец слушал с предельным вниманием. Когда Крейл закончился, синие глаза немца сверкнули холодной сталью.
— Это то, чего я боялся. Прилети я сюда на день раньше, я, возможно, спас бы вашего дядю.
— Вы знали, что будет попытка его убить? — с подозрением спросил Крейл.
— Я предполагал. Неделю назад я прочитал в Журнале Ассоциации Поощрения Науки статью доктора Мелфорда по проблемам космической ракеты, упоминавшую его работу с топливами ракеты и также эксперименты доктора Уинна из Детройта, и тут же и купил билет в Америку на следующем же аэроплане. Я приземлился в Нью-Йорке сегодня, намереваясь отправится в Филадельфию к доктору Мелфорду. Но в газете я прочитал, что доктор погиб на пожаре, который разрушил его дом. Я понял, что они, те, кого вы называете Небо и его сообщники, нанесли удар еще скорее, чем я ожидал.
— Вы собирались предупредить доктора Мелфорда, что они нападут? — спросил Крейл.
Фон Гернштейн поклонился.
— Да, поскольку я знал, что, как только они узнают об исследованиях доктора Мелфорда, а также доктора Уинна, они будут действовать, чтобы остановить их. И у меня был план, как противодействовать этой таинственной преступной группе.
— Но кто этот дьявол, этот Небо? Вы должны знать это, если вы знаете так много об этом, — не выдержал я.
Немец посмотрел на меня серьезно.
— И все же я не знаю этого, господин Мелфорд. Кто такой этот Небо? Сколько у него сообщников? Где его дом или база? Я знаю не больше, чем вы… Но я шел по следу этого человека и его компаньонов в течение восьми лет, и действительно знаю кое-что. Я знаю, что Небо использовал такие имена, как Смарт, Владловский, Каметто и другие, без разбора, и что он и его сообщники, убили по крайней мере, одиннадцать экспериментаторов за эти восемь лет!
— Одиннадцать! Одиннадцать ученых, равнодушно истребленных этим сумасшедшим и его группой? — воскликнул я.
— Не вполне уверен, что он сумасшедший. Но я расскажу вам кратко о его минувших делах… Вы слышали, наверное, о Виллеме ван Хийне, голландском инженере, который был пионером в создании космических ракет? Он послал свои маленькие ракеты в стратосферу выше, чем любой аппарат поднимался прежде. Ван Хийн погиб восемь лет назад. И он погиб в огне, охватившем лабораторию! Ван Хийн был моим другом, и я был в Амстердаме, на его похоронах. Я ничего не подозревал, пока не обнаружил дневник, который он хранил в своей спальне дома. В нем, за два дня до своей гибели, ван Хийн написал, как человек по имени Владловский, странно выглядевший человек с противоестественно белым лицом и зелеными глазами, обратился к нему и предупредил, что он должен прекратить свою работу с космическими ракетами… Тогда Питера Небо звали Владловский… Естественно, ученый отказался — и два дня спустя, он сгорел. Это породило во мне подозрения. Я начал поиски таинственного Владловского. Потом я забросил их, пока наш таинственный враг не напомнил о себе два года спустя, когда погиб англичанин Фексил Морроу. Морроу был лондонским исследователем, возобновившим опыты ван Хийна из-за своего интенсивного интереса к возможности путешествия на Луну или на соседние планеты… Морроу устроил лабораторию на берегу Темзы. С грамотным техником-ассистентом он работал там над моделью космической ракеты. Его лабораторию вместе с ним и ассистентом поглотило таинственное пламя! Я бы не обратил внимания на этот случай, но газеты упоминали усилия лондонской полиции в поисках таинственного зеленоглазого человека, у которого было своего рода препирательство с Морроу накануне странного пожара… Тут я вспомнил бедного Виллема. Этот зеленоглазый был человеком, который сперва убил моего друга, а теперь Морроу? Я отправился в Лондон, чтобы заняться расследованием, и узнал, что на сей раз зеленоглазый человек представился как Смарт. Выйдя от Морроу, он, по словам свидетелей, присоединился к компании из трех человек, поджидавших его на улице… Это означало, что мой Владловский, или Смарт, не работал один, а имел сообщников. Сколько их он имел или имеет, не могу предположить. К тому времени я был убежден, что Морроу и его помощник были убиты, чтобы помешать им продолжить разработку космической ракеты, так же, как и мой голландский друг. Это должно было означать, что группа сумасшедших была, так настоятельно заражена безумным предубеждением против космических полетов, что, не раздумывая, шла на хладнокровные убийства… Следующий экспериментатор в области космических ракет, который встретил смерть, был Красный из Будапешта, восемь месяцев спустя. Потом, более чем год спустя, два японских ученых, которые продвигали схему запуска снаряда в другой мир из огромного орудия, погруженного в кору Земли, был убиты в их лаборатории в Токио. В обоих случаях, Красного и Оюми и Шота, посещал зеленоглазый псих, а потом их лаборатории и их самих пожирал огонь… В последующие годы еще шесть ученых погибли при схожих обстоятельствах. Доктор Уильям Хайес, австралийский ученый, который работал над проектом многоступенчатой ракеты, был следующим. Как обычно, он сгорел, хотя я не знаю точно, посещал ли его таинственный незнакомец… Уверен, что посещал, поскольку эти убийцы кажутся пунктуальными в предупреждении своих жертв и предоставлении им шанса остановить свои исследования… Потом был Сергей Вильсов из Московских лабораторий Советов. Вильсов пытался разработать ракеты для трансокеанских пассажирских полетов и перешел к рассмотрению запуска подобной ракеты в космос. Прибыло предупреждение, чтобы он остановил такие исследования. Когда предупреждение было проигнорировано, Вильсов сгорел. Вскоре за ним последовал Лев Молоков, возобновивший его работы. И за прошлые два года подобные смертельные случаи произошли с доктором Брауном, Анри Мерто и теперь — с доктором Мелфордом. И в каждом случае… — тут глаза фон Гернштейна сверкнули. — …в каждом случае убийство сопровождалось поджогом лаборатории. По моему мнению, это было так сделано, чтобы человек и его работа погибли бы вместе. Ни одно из этих преступлений не было раскрыто, но каждый раз это случалось в течение ночи… Кроме того, в каждом случае ученому пытались дать шанс остановить его работу. Злоумышленник, под разными вымышленными именами, обращался к ним и предупреждал, требуя прекратить все исследования, ведущие к космическому полету. Все эти одиннадцать проигнорировали это предупреждение, и все погибли… Я, возможно, был бы в состоянии спасти некоторых из них, предупредив, но ни разу не успел. Поскольку в каждом случае предупреждение и убийство имели место почти непосредственно после того, как становилось публично известным, что данный ученый был занят в исследованиях проблемы космической ракеты. Очевидно, Небо и его компаньоны постоянно просматривают научные журналы и газеты и не пропускают таких новостей, и очевидно они действуют сразу! — Немец развел руками и потянулся. — Теперь вы все знаете, — закончил он. — Одиннадцать экспериментаторов, убитых этим Небо и его бандой, решившей навеки приковать человечество к Земле. И банда эта неуловима!
Мы слушали нашего гостя с нарастающим изумлением.
— Ей-богу, это невероятно! Шайка сумасшедших, уничтожившая одиннадцать ученых! — воскликнул Крейл.
— Но они действительно сумасшедшие? — поинтересовался Ллойд. — Профессор, а у этих людей не может быть никакого неизвестного нам повода для этой серии убийств? Может, тут дело вовсе не в навязчивой идее?
Немец медленно покачал головой.
— Много раз я задавал себе этот вопрос. Иногда мне кажется, что только самые сумасшедшие из сумасшедших были бы способны на такие убийства. А в других случаях я чувствую, что за этими преступления скрыта какая-то большая тайна, к открытию которой мы даже не приближаемся.
— Хорошо… Независимо от того, каковы мотивы этой банды, наше дело изловить их, — объявил капитан Крейл. — Есть у вас какая-нибудь идея относительно того, как это сделать?
Гернштейн кивнул.
— У меня действительно есть идея, та, которая привела меня в Америку. Я хотел попробовать это с доктором Мелфордом, но опоздал… Мы можем попробовать это с доктором Уинном, другим экспериментатором, упомянутым в статье покойного Мелфорда… Моя идея была в том, что банда нашего зеленоглазого ракетоненавистника рано или поздно доберется до Мелфорда, когда они узнают о его работе, и попросит его остановить это, поскольку они всегда поступали так. Я хотел убедить доктора Мелфорда устроить на них засаду… Увы, я опоздал. Но мы можем сделать это с помощью доктора Уинна. Рано или поздно Небо и его подельники предупредят доктора Уинна, выставят ему свой ультиматум. Мы же будем сидеть в засаде и возьмем их тепленькими!
— Отличная мысль, профессор! — воскликнул капитан Крейл, и его глаза загорелись. — Я никогда не думал об этом, но это даст нам реальный шанс поймать Небо, и как только он окажется в наших руках, мы сможем арестовать и остальную часть банды!
— Но не пора ли уже связаться с доктором Уинном? — спросил Ллойд. — Нет никаких гарантий, что таинственный Небо уже не вышел на него!
— Правильно. Я свяжусь с ним по телефону немедленно, если он согласится, мы можем отправиться в Детройт, — решительно объявил Крейл.
Он схватил телефон, и через несколько минут связь с Детройтом была установлена. Центральная Детройта сообщила, что прислуга доктора Уинна сказала, что ученый был этой ночью в его лаборатории в одном из зданий Детройтского научного колледжа и что она соединит нас с ним.
Через несколько секунд тонкий и несколько нервный голос раздался из трубки.
— Это — доктор Харрис Уинн. Что вы хотите?
— Доктор Уинн, это — Филадельфийский отдел полиции, капитан Крейл. Вы знаете о смерти доктора Мелфорда?
— Да… Да… Прискорбный несчастный случай. Мелфорд был прекрасным человеком. Но зачем вы звоните мне?
— Мы уверены, что смерть доктора Мелфорда не была несчастным случаем, — объявил Крейл без предисловий. — Мы полагаем, что убийца, или один из них, мог обратиться к вам, и мы хотим договориться, чтобы задержать его.
— Убийца доктора Мелфорда обратится ко мне? Но зачем?
— Доктор Мелфорд был убит группой сумасшедших или фанатиков, которые борются против создания космических ракет, против самой идеи межпланетных полетов. Их лидер, который назвал себя Питером Небо, требовал от покойного прекратить исследования и выдвинул ему ультиматум…
— Но ко мне тоже приходили с таким ультиматумом! — ответил доктор Уинн.
Мы вскочили на ноги.
— Уже? Кто приходил к вам? — взволнованно воскликнул Крейл.
— Он назвал себя Уолтером Эннисом, маленький, коренастый…
— У него были необычно бледное лицо и зеленые глаза? — не унимался Крейл.
— Да, это описывает его довольно точно. Он рассказывал какую-то нелепую историю об организации, настроенной против экспериментирования в области космической ракеты, и потребовал, чтобы я остановил свои исследования. Я показал ему на дверь.
— Доктор Уинн, это был убийца, глава банды, уничтожившей минимум одиннадцать ученых! — прокричал капитан Крейл.
— Прикажите ему немедля покидать свою лабораторию; скрыться в другой части города! — воскликнул фон Гернштейн, сверкнув глазами. — Он находится в смертельной опасности!
— Выйдите из лаборатории, из здания! — кричал в трубку Крейл. — В любой момент эта банда может выполнить свою угрозу!
— Но я не понимаю… — начал Уинн, но внезапно прервался. — Мой Бог, это… — раздался приглушенный крик, следом наступила тишина.
— Что это?.. Что случилось? — надрывался в трубку Крейл.
Телефон был безмолвен как могила. Крейл ожесточенно дозванивался до Центральной.
— Оператор! В чем дело? — безумствовал Крейл.
— Я не знаю; линия внезапно отключилась, — ответил оператор. — Один момент, пожалуйста, я узнаю, в чем дело.
В тишине и напряжении мы ждали ответа, словно приговора. И потянулись бесконечно долгие и страшные минуты, прежде чем мы услышали голос оператора из Детройта снова, на сей раз голос этот был взволнованным.
— Катастрофа! Взрыв и пожар! — сообщил оператор. — Здание колледжа, где находился ваш абонент, разрушено огнем неизвестной природы!
— Что известно о докторе Уинне? — прокричал Крейл.
— Есть сообщение, что было только двое в здании — ученый и швейцар! Ни одному из них не удалось спастись. Если вы подождете…
Но капитан уже положил трубку. Его лицо было белым.
— Опять опоздали, профессор фон Гернштейн. Буквально на часы. Доктор Уинн мертв.
Глаза Гернштейна наполнил лютый холод.
— Двенадцатый… Еще одна жертва таинственной банды. И единственный шанс поймать негодяев упущен!