Кристина, Шеринг, и ещё двое, которых он не знал, склонились над ним. Препарат немного рассосался, и Хирст мог видеть их более чётко, заметить горькое разочарование в их глазах.

— И это всё? — спросила Кристина. — Ты в этом уверен? Вернись снова…

Его провели обратно, и вышло то же самое.

— Это всё, что сказал Макдональд? Тогда мы ни на шаг не приблизились к титаниту.

Хирста не интересовал титанит.

— Вернон, — заговорил он. В нём поднималось что-то красное и дикое, и он попытался вырваться из ремней, которые его держали. — Вернон. Я его достану.

— Не сейчас, Хирст, — сказал Шеринг и вздохнул. — Полежи ещё немного. Он на яхте Беллавера, помнишь? Полностью недосягаем. Теперь подумай. Макдональд сказал «ты не получишь его, он там, где его никто никогда не достанет…»

— Что в том пользы? — отворачиваясь, проговорила Кристина. — Так или иначе, это была слабая надежда. Умирающие не рисуют угодных тебе карт. — Она села на край койки и опустила голову на руки. — Мы с тем же успехом могли бы сдаться. Ты это знаешь.

— Возможно, если мы дадим отдохнуть некоторое время, а затем снова по нему пройдёмся… — с пустой безнадёжностью заговорил один из двух лазарей, которые проводили зондирование скрытых воспоминаний Хирста.

— Выпустите меня отсюда, — настаивал Хирст, всё ещё заторможенный от наркотиков. — Мне нужен Вернон.

— Я помогу тебе заполучить его, — сказал Шеринг, — если ты скажешь мне, что имел в виду Макдональд, говоря, что никто никогда не получит его, если он не покажет им, как.

— С какого дьявола мне это знать? — Хирст в бешенстве дёргал ремни. — Дайте мне встать.

— Но ты хорошо знал Макдональда. Ты работал с ним годами.

— Это подскажет мне, где он спрятал титанит? Не будь задницей, Шеринг. Дай мне подняться.

— Но, — ровным голосом продолжал Шеринг, — он не сказал «где». Он сказал «как».

— Это что, не одно и то же?

— Разве? Слушай. Никто никогда не достанет его, если я не покажу им, где… Никто никогда не достанет его, если я не покажу им, как…

Хирст перестал воевать с ремнями. Он наморщил лоб. Кристина вновь подняла голову. Но ничего не сказала. Два лазаря, которые проводили зондирование, замерли, затаив дыхание.

Разум Шеринга коснулся разума Хирста, словно поглаживая его успокаивающими пальцами.

— Давай подумаем об этом минутку. Позволь мыслям течь свободно. Макдональд был инженером. Инженер. Он единственный из четырёх знал каждый дюйм механики заводских систем. Так?

— Да. Это верно. Но это не говорит, где — хотя подожди минутку. Если бы он просто засунул его в трещину где-нибудь в горах, он понимал бы, что детектору гораздо легче его найти, чем когда тот был ещё не выкопан. Он положил бы его туда, где глубже, глубже, чем он сумел бы зарыть. Может, в заброшенной шахте?

— Нет мест, — сказал Шеринг, — слишком глубоких для нас, чтобы не проверить. Мы исследовали каждую заброшенную шахту на той стороне Титана. И всё равно ни одна не годится. Нет. Попытайся снова.

— Он бы не принёс его на завод. Один из нас обязательно бы обнаружил. Если, конечно…

Хирст запнулся, и напряжение в лазарете поднялось ещё на одну ступеньку. Корабль резко дёрнулся, свернул и метнулся вверх с оглушительным грохотом залпов ракетных двигателей. Хирст закрыл глаза, крепко задумавшись.

— Если только он не засунул его в такое опасное место, что туда никто не ходил. Место, куда даже он не ходил, но о котором он знал бы, будучи инженером.

— Можешь ли ты придумать какое-нибудь место, которое отвечало бы этому описанию?

— Да, — медленно заговорил Хирст. — Подземные хранилища. Они всегда горячие, даже когда пустые. Всё, что спрятано возле них, скроет радиация. Никакой детектор не увидит ничего, кроме урана. Возможно, даже ты не смог бы…

— Нет, — с удивлённым видом подтвердил Шеринг. — Наверно, мы бы не смогли. Радиоактивное возмущение оказалось бы слишком сильным, чтобы пройти, даже если бы мы искали за ним что-нибудь, но мы не искали.

* * *

Кристина вскочила.

— Но существует ли способ, как это могло быть сделано? — теперь она наклонилась над Хирстом. — Очевидно, что титанит не мог быть помещён прямо в бункер с ураном — если не сделать чего-то ещё, он отправился бы в очередном танкере.

— Да, — согласился Хирст. — Даже несколько способов. Я сам могу придумать пару, а я даже никогда не видел макета. Я знаю, что рядом с механизмом подачи идёт вниз ремонтноподъёмная шахта, и есть какая-то система разбегающихся туннелей и аварийное устройство, которое включается автоматически, чтобы выпустить в них поглотитель с жидким графитом, если уровень излучения становится слишком высоким. Я не помню, чтобы так когда-либо делалось, но это система безопасности. Там может оказаться множество мест, где можно спрятать свинцовый ящик, наполненный титанитом.

— Если я не покажу им, как, — медленно повторил Шеринг и начал расстегивать ремни, которые привязывали Хирста к столу. — Звучит зловеще. Готов поспорить, что поиск титанита будет детской игрой по сравнению с его извлечением. Ладно, мы сделаем всё, что сможем.

— Первое дело, — мрачно сказала Кристина, — это избавиться от Беллавера. Если у него будет хоть малейшее подозрение, куда мы направляемся, он сообщит по рации и предупредит весь Титан.

— Правильно — теперь он владеет обогатительным заводом, так ведь? — сказал Хирст, сидевший сейчас на краю стола, вцепляясь в него при рывках корабля. — Завод до сих пор работает?

— Нет. Шахты вокруг выработаны, э-э, десять-пятнадцать лет назад. Деятельность переместилась на север и восток на другую сторону хребта. Именно это может дать нам шанс, — Шеринг вместе с Хирстом проковылял по встающей на дыбы палубе и усадил того в специальной формы койку, его глаза отражали напряжённую работу мысли. — Хирст, я хочу, чтобы ты вспомнил о заводе всё, что можешь. План участка, где именно находятся здания, подъёмники, посадочное поле. Всё.

— Когда я получу Вернона? — оскаливаясь, напомнил Хирст.

— Ты получишь его. Я тебе обещаю.

— А как насчёт Беллавера? Он всё ещё позади.

Шеринг улыбнулся.

— Это работа Кристины! Пусть беспокоится.

Хирст кивнул. Он принялся вспоминать завод. Кристина и двое других вышли.

Спустя короткое время произошёл ряд событий, резко и одно за другим. Корабль лазарей, следуя своим безумным и стремительным курсом среди роящихся обломков Пояса, далеко опередил яхту Беллавера, но всё ещё оставался в пределах досягаемости приборов. По-видимому, от отчаяния беглецы внезапно рискнули и нырнули в скопление больших зазубренных скал, летящих кучно и с бешеной скоростью. Скопление составляло, возможно, двести миль в поперечнике. Звездолет крутился и поворачивался, потом была короткая вспышка яркого пламени, и далее ничего.

— У них взорвалась ходовая часть, — ликовал Беллавер на мостике своей яхты.

Приборы сделали ошибку, главным образом потому, что при такой плотности скопления невозможно было отделить одно тело от другого.

— Они больше не гасят мой разум, — заметил Вернон. — Всё кончилось, похоже на то.

Но он всё-таки сомневался.

— Ты можешь найти их корабль? — спросил Беллавер.

— Я стараюсь.

Беллавер схватил его за руку.

— Смотри туда!

Вдали полыхнула вторая, более крупная и яркая вспышка пламени.

— Они врезались в астероид, — сказал он. — С ними покончено.

— Я не могу их найти, — доложил Вернон. — Ни корабля, ни обломков. Это может оказаться уловкой. Они могут держать плащ.

— Трюк? — сказал Беллавер. — Сомневаюсь. Черт с ними, у нас кончается топливо, и я не собираюсь лезть в этот лабиринт и рисковать собственной шеей, чтобы разузнать, что да как. Если они проявятся позже, мы с ними разберёмся.

Но они оба продолжали следить за скоплением, пока оно не скрылось с глаз долой. И ни глаз, ни инструмент, ни зондирующий разум Вернона не могли различить никаких признаков жизни.