Титан раскинулся под ними в свете Сатурна под фантастическим сиянием Колец. Жестокий отталкивающий мир зубчатых вершин и мерцающих равнин с ядовитым снегом. Крошечный спасательный плот падал туда, нервно рыская, оттого что попал в разреженную атмосферу. Хирст крепко вцепился в поручни, стараясь не стошнить. Он так и не привык к космосу, и на скифе ему было довольно плохо. Теперь, без какого-либо защитного корпуса и только лишь с изогнутым щитком впереди, он чувствовал себя муравьём на летящем листе.

— Мне тоже это не нравится, — заметил Шеринг. — Но плот даёт нам какой-никакой шанс пройти незамеченными. Как правило, радар не выискивает ничего настолько маленького.

— Я всё понимаю, — нахмурился Хирст. — Это мой желудок тупит.

Он мог бы теперь разглядеть заводской комплекс в миллионе головокружительных миль под собой. Корабль лазарей оставался где-то высоко над ними, скрываясь в Кольцах. Там, в Поясе, с Беллавером трюк сработал, и они надеялись, что теперь он сработает и с наблюдателями Беллавера на Титане. В этот раз не было нужды в каких-либо фиктивных взрывах, чтобы произвести впечатление крушения. Ключевым словом была секретность, все огни и реактивные двигатели приглушили до искры. Потом, когда Хирст с Шерингом завершат свою миссию, кораблю нужно будет быстро упасть и подобрать их с титанитом, прежде чем успеет добраться какой-нибудь патрульный корабль.

Они на это надеялись.

Строения завода были тёмными и холодными, контуры уходили под сугробы мелкого снега. С равнины исчезла паутина дорог, а посадочное поле было ровным и без опознавательных знаков. По его периметру, как одинокие стражи в капюшонах и масках, стояли шесть мёртвых башен подъёмников.

Хирст почувствовал, как внезапно защипало в горле, и уж этого-то он не ожидал. Обогатительный завод на Титане вряд ли заслуживал сантиментов. Но он был так тесно связан с другими вещами, с надеждами на будущее, которое теперь осталось далеко позади, с мечтами о Елене и детях, которые стали теперь жестокой насмешкой, с дружескими воспоминаниями о Сауле и Лендерсе, ныне давно умерших… Хирст не мог смотреть на эти строения равнодушно.

— Попробуем ещё раз, — тихо сказал Шеринг. — Если бы мы смогли однозначно и точно определить, где титанит, было бы другое дело. Вряд ли у нас будет время обыскать все шесть бункеров.

Радуясь возможности отвлечься, Хирст попробовал. Он связал свой разум с Шерингом, и, пока плот со свистом падал сквозь воздух, двойным зондом они исследовали шесть подъёмников и хранилища под ними, одно за другим.

Всё осталось по-прежнему. Бункеры пустовали более десяти лет, но до сих пор остаточное излучение было достаточно горячим, чтобы предъявлять глазам разума светящуюся дымку, затуманивая всё вокруг себя.

— Минуточку, — задумался Хирст. — Давай использовать нашу смекалку. Глянь, как расположены эти подъёмники. Широкий полумесяц. Теперь, если бы я был Макдональдом, идущим с гор с грузом титанита, и я хотел бы, чтобы меня не видели, какой из них я бы выбрал?

— Или первый, или шестой, — без колебаний заявил Шеринг. — Они дальше всего от зданий.

— Но номер шесть стоит в западной части полумесяца, и чтобы добраться до него, тебе нужно будет пройти через посадочное поле, — он мысленно указал на номер один. — Я ставлю на этот. Может, попробуем снова?

Они попробовали. В этот раз на какое-то мгновение Хирсту подумалось, что у него что-то есть.

— У меня тоже, — сказал Шеринг. — Вроде как вниз и назад.

— Да, — подтвердил Хирст. — Берегись!

Непроизвольный крик вызвало внезапное столкновение спасательного плота с облаком. Пар был очень густым и после абсолютно прозрачного пространства заставил Хирста ощутить удушье. Шеринг взялся за жалкую систему управления плота, и через минуту или две они были под облаком и по спирали неслись вниз к месту посадки. Шёл снег.

— Неплохо, — сказал Шеринг. — Будем надеяться, так будет и дальше.

* * *

Они приземлились рядом с подъёмником номер один и быстро пробрались через мелкие заносы, прихватив с собой необходимое оборудование. Люк был запечатан пластиковым спреем, чтобы предотвратить коррозию, и им потребовалось несколько минут, чтобы его открыть. В башне было темно, но они не нуждались в свете. Их иные чувства довольно чётко показывали им изношенные металлические ступени. В верхнем отсеке обнаружились тёмные и мёртвые приборные панели. Хирста трясло в скафандре. Так много раз он бывал здесь, и так давно.

— Давай займёмся делом, — предложил Шеринг.

Они натянули защиту от излучения, что прихватили с собой с плота. Без питания подъёмник был бесполезен, но каркасная клетка, лишённая всех инструментов, была не настолько тяжёлой, чтобы два сильных мужчины не отвели её подальше от устья шахты. Они убедились, что та останется открытой, и тогда отправили вниз лёгкую складную лестницу. Хирст первым пополз вниз в ровную круглую полностью лишённую света шахту, одна секция которой открывалась к тянущемуся параллельно подъёмному механизму.

— Поосторожнее, — пробормотал Шеринг и скользнул за ним.

Неуклюжий из-за вакуумного костюма и лучевой защиты, Хирст спускался по лестнице с мучительной медлительностью. Все внутри кричало о спешке, но он знал, что если начнёт спешить, то окажется на дне шахты мёртвым, как Макдональд. Каждый стук по металлической стене отдавался в закрытом пространстве мрачными гулкими ударами, и Хирсту казалось, что неподвижные ремни и кабели подъёмника тихонько сочувственно подпевали. Наверно, это всего лишь кровь гудела у него в ушах.

— Уже видишь что-нибудь?

— Нет.

Мощное устрашающее сияние бункера становилось ярче, когда они приближались к нему. Подъёмник до сих пор был «горячим», и он тоже светился, но ему было далеко до интенсивности радиации в бункере.

— Даже с лучевой защитой нам нельзя оставаться рядом с этим слишком долго.

— Я не думаю, что придётся. Макдональд был всего лишь человеком, а хранилище тогда было полным. Он тоже не мог остаться надолго.

— Уже видишь что-нибудь?

— Ничего, только туман. Когда достигнешь дна, лучше включи фонарик.

Наконец-то Хирст почувствовал под ботинками дно шах ты. Он встал в стороне от лестницы и зажёг поясную лампу. В данном случае физические глаза были лучше ментальной) зрения, они не воспринимали радиацию. Тут же с открытой стороны шахты резко обрисовались шестерни и кулачки узлов подъёмника. Шеринг ступил с лестницы и включил собственный свет.

— Где нам подумалось, что мы что-то видим?

— Внизу и сзади.

Хирст медленно поворачивался, производя поиск. Шахта была сплошной, если не считать ремонтного прохода. Он пролез в него с некоторым трудом, потому что в него никто не должен был пролезать, а оборудование размещали так, чтобы обеспечить лёгкий доступ из лифта при помощи раздвижных инструментов. Сам бункер был теперь прямо напротив них, большая воронка, вырезанная глубоко в твёрдом утесе и обеспечивающая подачу руды просто за счёт силы тяжести. Транспортёр заполнял каменную камеру довольно плотно. Возможно, рядом с ним нашлось бы место для чего-то не слишком большого, но первый же спустившийся в лифте человек увидел бы это, искал он его или нет.

Шеринг ткнул пальцем. С одной стороны в скалу уходил тёмный проход. Хирст попытался заглянуть в него мысленным взором, но «туман» был слишком плотным и ярким.

Однако он видел его там, бесплотную призрачную тень. Квадратный ящик примерно в двадцати футах.

Шеринг быстро и резко вдохнул.

— Идём.

Они проникли в тоннель, приседая, обтирая стены.

— Берегись ловушек.

— Я пока никаких не вижу.

Ящик стоял посередине туннеля. Никакой возможности обойти, никакой возможности заглянуть за него, если не лечь на крышку и не втиснуться между ней и низким потолком. Хирст и Шеринг прикрыли глаза.

— Не уверен, но думаю, что вижу провод. Проклятый туман. Не могу сказать, куда он идёт.

* * *

Хирст снял с пояса кусачки и осторожно скользнул над ящиком. Его сердце билось очень сильно, а руки дрожали так, что было очень трудно попасть кусачками по проволоке. Провод соединялся с задней частью ящика, он был очень грубо и поспешно прикреплён каплей пластикового припоя. Только после того, как Хирст зажал проволоку острыми металлическими зубцами, до него дошло, что припой был неметаллическим, а проволока голой. И тогда, конечно, было слишком поздно.

Должно быть, где-то впереди находился простейший генератор, по-прежнему заряжающийся от роскошного источника излучения. Кусачки вылетели из руки Хирста с ливнем искр, а в темноте туннеля впереди внезапно обрисовалась яростная вспышка света и взрыв пыли. Не слишком сильная ударная волна врезалась в старенький шлем Хирста. Сразу же закричал Шеринг, но возмущение быстро оборвалось на середине крика. Они подождали.

Осела пыль. Успокоилась недолгая дрожь скалы.

В потолке тоннеля, где произошёл взрыв, зиял открытый сбросовый люк, но из него не высыпалось ничего, кроме горсти чёрной пыли.

Хирст начал смеяться. Он лежал на животе поверх ящика с титанитом и хохотал. Слёзы текли из глаз, стекали по носу и падали на внутреннюю часть шлема. Сзади его ударил Шеринг. Он бил его, пока приступ смеха не отступил, и тогда Хирст покачал головой и сказал:

— Бедный Макдональд.

— Угу. Давай действуй, теперь ты можешь отрезать про вод.

— Такая милая ловушка. Но он не рассчитывал на время. Они ушли отсюда, Шеринг, понимаешь? И когда они уходи ли, они выкачали жидкий графит и прихватили с собой. Так что не осталось ничего, чтобы затопить туннель. Патетично, правда?

Шеринг стукнул его снова.

— Режь проволоку.

Он разрезал. Они побрели назад по туннелю, волоча ящик. Вернувшись в шахту, где было достаточно места, они его открыли.

— Не кажется, что здесь не так уж много металла, для всех проблем, которые он породил?

— Нет, не кажется. Но ведь и золото не выглядит объёмным, или уран, или горсть маленьких сухих семян. — Шеринг подобрал кусок грубой сероватой руды. — Знаешь, что это такое, Хирст? Это звёзды.

Настала очередь Хирсту развернуться, чтобы успокоить Шеринга тычком. Звездолёт и сопутствующая ему мечта пока что представляли для него только интеллектуальный интерес. Они разделили титанит на два мешка. Это добавило каждому лёгкий груз, едва заметный, когда его прицепили на поясное кольцо на спине.

Внезапно Хирст сильно забеспокоился. Возможно, это было реакцией, возможно, воспоминанием о том, как он попал в ловушку в аналогичной дыре на астероиде Вальхалла. Возможно, это было ментальным предчувствием, экранированным радиоактивным «туманом». Во всяком случае, он кинулся вверх по лестнице с почти самоубийственной спешкой, призывая Шеринга за собой. Шахта казалась многомильной. Казалось, она вытягивалась перед ним, по мере того как он поднимался, так что он никогда не приблизится к устью. Он понимал, это игры воображения, потому что проходил метки уровней, но подъём больше всего напоминал кошмар, который он никогда до сих пор не испытывал, находясь в сознании. Едва они миновали отметку уровня Е, Шеринг заговорил.

— Корабль приземлился.

Хирст глянул ментально. Туманящий эффект теперь был не так велик, и он мог видеть довольно ясно. Кораблик был маленьким, из него выбирались двое мужчин. Снег перестал.

— Должно быть, радар всё-таки зацепил плот, — сказал Шеринг. — Либо кто-нибудь заметил ракетный выхлоп. — Он начал подниматься быстрее. — Нам лучше убраться отсюда, пока они не вошли.

Уровень D. Руки Хирста внутри перчаток превратились в холодные негнущиеся неуклюжие крючки для ловли хилых ступенек. Снаружи два человека стояли в снегу и оглядывались по сторонам.

Уровень С. Один из двоих заметил плот, припаркованный у башни подъёмника. Он ткнул пальцем, и они направились к нему.

Уровень В. Ботинок Хирста соскользнул и сорвался, ударив по стене.

— Ради Христа, — проворчал Шеринг. — Ты гремишь, как храмовый гонг. Что ты пытаешься сделать, переполошить всю луну?

* * *

Снаружи люди склонились над плотом. Они осматривали его. Потом они уставились на башню подъёмника. Они оставили плот и бросились бежать, выдёргивая из чехлов оружие.

Уровень А. Дыхание Хирста ревело в шлеме, как сильный ветер. Он думал о длинной тёмной дороге вниз, которая оставалась за ними, о том, как выглядел Макдональд на дне шахты, и как он, если свалится, снесёт Шеринга, и никто не доберется до звёзд, и Вернон останется на свободе. Он сжимал зубы, всхлипывал и лез. Двое мужчин снаружи осторожно сняли люк и вступили в башню.

Конец лестницы. Ровный пол, можно растянуться. Хирст, извиваясь, отполз от выхода. Он подумал, что вот-вот отключится, и нашарил кислородный клапан, обогащая смесь. В голове начало проясняться. Теперь рядом с ним был Шеринг. В этот раз у них тоже было оружие. Шеринг послал ему быстрое ментальное предостережение:

— Не стреляй без крайней нужды.

Один из двоих мужчин неуверенно поставил ногу на лестницу, которая вела наверх, туда, где они были. Второй держался сразу за ним. Шеринг тщательно прицелился и выстрелил на половинной мощности.

Жёсткий синий разряд не попал ни по одному человеку. Но оба отлетели назад в облаке горящих хлопьев, и когда Шеринг крикнул им бросать оружие и уходить, они, полубессознательные от шока, так и сделали. Хирст и Шеринг запрыгали по ступенькам, задержавшись только, чтобы подобрать оружие. Потом они выскочили наружу. Двое мужчин со всех ног бежали к своему кораблю, но они не ушли далеко, и Шеринг остановил их ещё одним выстрелом, который выбил гейзер испарившегося метана практически из-под их ног.

— Не сейчас, — сказал он. — Попозже.

Двое стояли, угрюмо послушные. Они оба были молоды и не выглядели испорченными. «Просто делают свою работу, — думал Хирст. — В них нет никакого зла, просто исполняют работу, как и множество людей, которые никогда не перестают беспокоиться о том, чтобы иметь работу». На вакуумных костюмах обоих виднелись знаки различия корпорации Беллавера.

— Вы вторгаетесь на территорию частной собственности, — заговорил один из них, словно проговаривая урок, без подлинного личного интереса. — Вы будете привлечены к ответственности по всей строгости закона.

— Конечно, — сказал Шеринг. Он жестом послал их к башне подъёмника. — Давайте внутрь.

Молодые люди растерялись.

— Что ты собираешься делать?

— Ничего фатального. Вы не потратите больше получаса, чтобы выбраться.

Он проводил их к люку и проследил, как они входят внутрь. Хирст наблюдал за небом, чёрным, расцвеченным звёздами небом с пересекающей его сияющей аркой Колец и одной великолепной молочно-белой дугой Сатурна, видимой и встающей над восточным горизонтом.

— Они идут, — мысленно сказал он Шерингу.

— Хорошо.

Тот начал закрывать люк, и один из молодых людей внезапно указал на мешок, привешенный к поясу Шеринга.

— Ты что-то украл.

— Расскажи это Беллаверу.

— Будь уверен, что расскажу. По всей строгости закона, мистер! В полнейшем объёме.

Люк закрылся. Шеринг заклинил крепёжный механизм, чтобы его нельзя было повернуть изнутри. Потом подошёл и встал рядом с Хирстом на мерцающей равнине, наблюдая, как падает из Колец корабль.

— Они расскажут Беллаверу, — заверил Хирст.

— Естественно.

— Что сделает Беллавер?

— Точно не знаю. Что-нибудь радикальное. Он так хочет наш звездолёт, что убил бы своих детей, чтобы его получить. Ты можешь понять, почему. Корабль сам по себе бесценен, на сто лет опережает время, но это ещё не все. За ним кое-что стоит. Для нас это свобода и безопасность. Для Беллавера это…

Он жестом указал на небо, и Хирст кивнул, увидев в мыслях Шеринга изображение гигантского Беллавера, в десять раз больше бога, прибравшего к своим рукам всю галактику.

— Желаю вам удачи, — произнёс Хирст. Он отцепил от пояса мешок титанита и отдал Шерингу. — Всё равно потребуется время, чтобы обработать руду и смастерить реле. А мне времени может хватить. Вернитесь за мной, если сможете.

— Вернон?

— Да.

Шеринг кивнул.

— Я сказал, что помогу тебе до него добраться. Я помогу.

— Нет. Это моё дело. Я сделаю его в одиночку. Ты должен быть там, с ними. С Кристиной.

— Хирст, послушай…

— Не рассказывай мне, где звездолёт. Я могу не продержаться так хорошо, как ты.

— Всё верно, но Хирст, в случае, если мы не сможем вернуться, ищи нас в стороне от Солнца. Не ближе к нему.

— Я запомню.

Корабль приземлился. Шеринг с титанитом вошёл в него. А Хирст зашагал к запертым и погребённым зданиям завода.

Снова пошёл снег.