Реджи встретил меня у двери. От нервов меня затошнило. Я взяла его за руку, и мы направились вниз по лестнице. В замке было спокойно, но, когда мы приблизились к главному залу, в нос мне ударил запах мяты и чего-то цветочного. У меня перехватило дыхание, когда я увидела, как изменилось убранство замка. Все сверкало чистотой, а цветы всех оттенков спускались со стен, как будто росли прямо из камня. Длинные виноградные лозы обвивали перила и дверные проемы, а воздух наполнялся ароматом нежных белых цветов. Длинная плюшевая кремовая дорожка вела меня в главный вестибюль, к нему.

– Он использовал свои способности, не так ли? – прошептала я Реджи.

Реджи кивнул.

– Он счел это уместным, учитывая обстоятельства.

Мои губы изогнулись в легкой улыбке. Я знала, что это отняло у Самкиэля немало сил, учитывая все еще заживающую рану и то, что он не спал три дня, но это так много значило. Я просто надеялась, что он не слишком устал.

Мягкая музыка и теплый свет лились через большие двустворчатые двери. Деревянные полы исчезли, их заменил блестящий камень, украшенный золотыми линиями. Я опустила глаза, позволяя Реджи вести меня к дверям. Я услышала, как музыка стала чуть громче, чтобы возвестить о моем прибытии.

Я крепче сжала руку Реджи и заставила себя поднять глаза, когда он остановился на пороге. У меня перехватило дыхание, я была не в состоянии осознать то, что увидела. Это была не та комната, через которую мы проходили раньше. Самкиэль полностью ее преобразил. Потолки поднимались на головокружительную высоту и, казалось, уходили в бесконечность. Массивные люстры заливали комнату теплым светом и переливались цветами, такими красивыми, что мне захотелось плакать.

Это было нечто похожее на старый мир Самкиэля, в чем-то напоминающее ту красоту, которую я видела в кровных снах. Эти залы были священными и предназначались для прославления богов и богинь. Этого он хотел для меня? Мой пульс участился. Неужели он действительно считал меня достойной всего этого?

Реджи вел меня вперед, и я наконец набралась смелости, чтобы посмотреть в центр зала. У меня вновь перехватило дыхание. Там, на возвышении, ждал он.

От вида Самкиэля захватывало дух. Не считая кровных снов, я никогда не видела его в форме, но сегодня он был в ней. Белый парчовый пиджак, очевидно, был сшит на заказ и идеально сидел на его безупречной фигуре, а золотые пуговицы поблескивали на свету. Белые брюки плотно облегали его мощные бедра и были заправлены в высокие сапоги. Накидка свисала на левую руку, оставляя свободной правую, чтобы держать оружие. Тяжелая ткань была расшита замысловатыми золотыми узорами и удерживалась толстым темным кожаным ремнем, пересекавшим его широкую грудь. Она спадала с его могучих плеч, а подол едва касался пола у его ног. Самкиэль был королевских кровей, и сегодня он демонстрировал это всем своим видом. Король ожидал свою будущую королеву.

Я перестала нервничать в тот момент, когда наши взгляды встретились. По моему лицу расплылась улыбка, от которой заболели щеки. Он смотрел на меня так, словно я была самой красивой женщиной в мире. Я надеялась, что он увидел в моем взгляде такое же обожание. Я не знала, как вообще могла на кого-то смотреть до него.

Это было оно. Это был он. Он был всем для меня. Мое сердце трепетало, когда мы шли к Самкиэлю, и, если бы Реджи не держал меня за руку, у меня подкосились бы ноги. Музыка постепенно стихла, когда я дошла до ступенек. Казалось, что золотисто-белый камень под моими ногами светился. Когда мы добрались до последней ступени, Реджи отпустил мою руку и отступил, но я понятия не имела, куда он пошел. Все, что я видела, – Самкиэль.

Эверрин тихонько кашлянула, и мы оба вздрогнули и повернулись к ней. Мы стояли бок о бок, как и в момент нашей первой встречи. Я безуспешно пыталась скрыть улыбку, которая не сходила с моего лица, когда Эверрин начала говорить. В одной руке она держала чашу, украшенную драгоценными камнями. Другой она начертила в воздухе перед нами руну и что-то сказала на незнакомом мне языке. Руна на мгновение засветилась, прежде чем рассеяться. Фея произнесла еще одно слово и начертила другую руну.

Эверрин поставила чашу на стол и протянула к нам руки, кивая. Я взглянула на Самкиэля и последовала его примеру, когда он протянул ей руку ладонью вверх. Первой фея сжала его ладонь, а второй обнажила клинок. Рычание, вырвавшееся из моего горла, заставило ее отступить, широко раскрыв глаза. Я почти подскочила к Самкиэлю.

– Все в порядке, – Самкиэль широко улыбнулся. – Это часть ритуала.

– Ты ей не сказал? – пискнула Эверрин. – О, хвала старым богам.

Ритуал?

– Кровь моей крови, – сказала я, вспомнив, что Реджи сказал мне в туннеле.

– Вот именно, – сказал он, притягивая меня к себе и кивнув Эверрин. – Продолжай, пожалуйста.

Я постаралась успокоиться. По-видимому, я была на взводе все-таки больше, чем мне казалось.

Эверрин, не сводя с меня глаз, вернулась на свое место и осторожно взяла Самкиэля за руку. Я смотрела, как она провела лезвием по его ладони, и серебристая кровь взметнулась в воздух. Иг'Моррутен во мне билась и разрывала меня на части, желая сжечь эту женщину за одну лишь дерзость. Но я сглотнула и сжала руки в кулаки, заставляя себя оставаться на месте. С Самкиэлем все было в порядке. Ему ничего не угрожало. Он был жив. Я повторяла это как мантру, даже если мое тело не верило мне. Я задавалась вопросом, утихнет ли когда-нибудь моя тревога, когда дело дойдет до угроз тем, кого я люблю, – особенно после того, как я увидела смерть Самкиэля и Габби. Или это был побочный эффект чрезмерных переживаний последних месяцев?

Пришла моя очередь. Я протянула фее руку ладонью вверх. Моя губа дрогнула, когда она провела по ней лезвием, и я почувствовала, как сила обхватывает меня, словно тиски. Я подняла глаза и поймала на себе пристальный взгляд Самкиэля. Видимо, ему тоже было нелегко видеть, как я истекаю кровью.

Эверрин соединила наши руки, и я нетерпеливо прижала свою ладонь к его.

– Кровь для скрепления, – сказала Эверрин, беря шелковистую ленту цвета солнечного света.

– Ткань Дисин, символизирующая слияние двух душ в одну, – сказала она, завязывая ленту вокруг наших рук.

– Дисин? – прошептала я Самкиэлю.

Тот ухмыльнулся и пожал плечами.

– Не совсем, но нам пришлось импровизировать. Времени было в обрез.

Эверрин посмотрела на нас и шикнула, но это только заставило нас улыбнуться еще шире.

Она отступила и подняла руку, словно собираясь произнести торжественную речь, но мои глаза были прикованы к Самкиэлю. Он выглядел так хорошо. Мне нравилось, как его пиджак и плащ облегали его широкие плечи и мускулистые руки. Именно эти сильные руки держали меня, несмотря на все жестокие и грубые поступки, которые я совершала. Он поднимал меня, когда мне хотелось упасть.

Самкиэль улыбнулся мне так, словно мог читать мои мысли. Это была любовь. Так это ощущалось. Так это и должно было быть. Я наконец-то поняла, почему другие шли на войну ради своих любимых. Я знала, что, если потеряю его и его любовь, вселенная содрогнется при одном упоминании моего имени.

– …сейчас все, кто видят вас, знают, что союз нерушим.

Эверрин обращалась ко всем в комнате, но рядом с нами стояли только трое.

– А теперь, – она сложила руки. – Повторяйте за мной.

– Клянусь своей кровью. В болезни и здравии я буду рядом с тобой. Я поклялась тебе и никому другому, я навеки твоя. Мое сердце останется твоим навеки и после. Я буду ждать тебя вечно, и с сегодняшнего дня мы будем едины сердцем, телом и разумом. Эти слова, эта клятва вырезаны в моей душе.

Смех наполнил большую комнату, когда Миска кружилась то с Реджи, то с Оримом, то снова с Реджи. Ее улыбка почти достигала ушей, когда она танцевала, и я не могла не улыбаться в ответ. Я схватила Реджи за руки, когда Самкиэль развернул меня к нему, а Миска заняла мое место. Еще один поворот, и мы снова поменялись местами. Я услышала, как она сказала что-то о том, что хочет в туалет, пока остальные двое болтали о еде. Я наклонилась, снова оказавшись в объятиях мужа.

– Что с лицом? – спросил Самкиэль, проводя пальцем под моим подбородком.

– Это? – Я сморщила нос. – Это мое счастливое лицо.

– Хочешь узнать секрет?

Я кивнула.

Он наклонился и прошептал:

– Я бы продал весь мир, чтобы видеть это каждый день.

Я отстранилась, притворно ахнув.

– Весь мир?

Он кивнул.

– Весь.

– Это не очень благородно с твоей стороны.

Он пожал плечами, раскручивая меня.

– У меня бывает такое настроение.

Тихий смешок сорвался с моих губ, когда я повернулась к нему, взяла его за руку и подалась вперед, прижимаясь к нему всем телом. Я положила голову ему на грудь, пока мы танцевали под медленную фортепианную мелодию. Легкий туман клубился вокруг наших ног. Не знаю, откуда он появился, но мне было все равно.

– Это было почти идеально, – прошептала я. – Я бы хотела, чтобы все остальные тоже были здесь.

Я почувствовала, как он напрягся, словно думал о том же.

– Я тоже.

– Кэмерон уже сделал бы что-нибудь совершенно неподобающее, а Ксавье был бы рядом. Я уверена, что Логан и Неверра несколько раз пригласили бы нас на танец, у Имоджен было бы с десяток поклонников, падающих к ее ногам, и я бы позаботилась о том, чтобы она ушла домой не одна.

Он прижался щекой к моей макушке, пока мы продолжали неторопливо кружиться.

– Ты так хорошо их знаешь.

– Я хочу еще одну большую церемонию, когда мы снова будем все вместе, – сказала я, откидываясь назад.

На этот раз я не увидела его улыбки.

– Я тоже.

– Не буду тебе лгать, – сказала я, и у меня перехватило дыхание. – Никогда больше. Но первое время я искренне верила, что они больше не вернутся.

– Я знаю, – прошептал он. – Я видел, как ты отводила взгляд, когда я о них говорил. И знал, что ты никогда не скажешь этого вслух, потому что я очень сильно их люблю.

– Я была неправа.

Он резко вскинул голову

– Что?

– Там, в тюрьме, когда мы нашли Логана. Он не отреагировал, когда увидел меня, поэтому я привела тебя наверх. При виде тебя он тоже не дрогнул, что мне не понравилось, ведь я не хотела тебя разочаровывать. Но когда ты повернулся, чтобы уйти, клянусь жизнью Габби, я видела, как он моргнул. Всего один раз.

Самкиэль ничего не сказал, но замедлил наш танец.

– Правда? – спросил он. – Почему ты ничего не сказала?

– Ты был таким грустным на следующие утро. Я не хотела лишний раз тебя обнадеживать, но я видела это. Мы вернем их, Сами, – моя рука крепче сжала его локоть. – Я клянусь.

– Мы сделаем это, – его губы коснулись моего лба, когда он развернул меня. – Просто потанцуй со мной сегодня вечером. Планы по освобождению мира обсудим завтра.

– Хорошо, – я усмехнулась и, чтобы развеять темные тучи, сгустившиеся в его глазах, спросила: – Ну и как тебе быть моим мужем?

Его лицо озарилось.

– Так намного лучше. Я больше никогда не услышу, как ты называешь меня своим другом.

Я запрокинула голову и рассмеялась. Когда я посмотрела на него, он просто ошеломленно таращился на меня.

– Что? – спросила я.

– Ничего, – хрипло прошептал он. – Я просто люблю тебя.

Моя улыбка медленно угасла. Он так свободно дарил мне эти слова, и я знала, что он ничего не хочет взамен. Не было нужды воевать. Не нужно было возвращать древние артефакты. Не нужно было никого убивать или калечить. Мне не нужно было прыгать выше головы, чтобы добиться от него любви, не нужно было выпрашивать внимание. Я никогда не думала, что услышу эти слова, поэтому я закрыла свое сердце, отрастила когти и клыки. Самкиэль подарил мне любовь – свободно и от всего сердца.

– Я люблю тебя, Самкиэль, и мне не нужна душа, чтобы чувствовать это.

Его рука тяжело лежала на моей пояснице, пока мы покачивались в такт, а пальцы ласкали чувствительную кожу. Это был самый волшебный момент, о котором я могла только мечтать, – за исключением того, что это была не мечта, а реальность. Я сжала его плечо и положила голову ему на грудь. Один удар, потом другой, и даже несмотря на оглушительную музыку, его сердцебиение было моей любимой песней.