Я вышла из портала, и мои легкие были счастливы сделать первый вдох чистого сладкого воздуха. Я шагнула вперед, и мои глаза сами собой распахнулись – я осмотрелась, пытаясь осмыслить эту невероятную красоту. Горные хребты и узкие шпили возвышались над долинами, их вершины пронзали ослепительную синеву неба. Леса простирались далеко и широко, зелень и синева деревьев перемежались красными вкраплениями цветов и серебристыми лентами рек. Маленькие плавучие острова отбрасывали тени на водную гладь. Водопады перетекали в кристально чистые озера, создавая в воздухе мерцающую дымку, которая в лучах солнца превращалась в радугу.

– Что это за место? – Я повернулась к Самкиэлю, который протаскивал фею через закрывающиеся во– рота.

– Это будет Новый Раширим.

– Здесь?

Он кивнул.

Эверрин упала на колени, как только Самкиэль отпустил ее. Подняв руки над головой, она склонилась так низко, что ее лицо оказалось в грязи.

– Пожалуйста, прости меня, о великая будущая королева. Я клянусь своей жизнью защищать тебя и тайны твоего королевства. Пожалуйста, прости меня за мой промах, – она продолжала болтать без умолку.

– Что она делает? – Я взглянула на Самкиэля. – Что ты ей сказал?

Он пожал плечами.

– Что ты моя будущая королева, и я хочу, чтобы она провела церемонию. Я полагаю, ей неловко за то, что она прикоснулась ко мне, даже в знак благодарности. Она просит прощения. И еще она не хочет, чтобы ты ее съела.

Я закатила глаза и шагнула вперед, схватив фею за руку и подняв на ноги.

– Пожалуйста, остановись. Я не собираюсь убивать или есть тебя.

Эверрин успокоилась, но ее нижняя губа все еще дрожала.

– Но если ты не поможешь нам пожениться, тогда мне придется всерьез это обдумать.

– Нет, нет, я сделаю это. Клянусь, – она кивнула. – Я в вечном долгу перед тобой, королева Раширима.

Мое сердце бешено заколотилось.

– Я не…

– Ты будешь, – оборвал мое отрицание Самкиэль, проходя мимо нас обеих.

Я поставила Эверрин на ноги, и она поправила свое платье, а руки и хвост волочились за ней.

– Я знаю, что сейчас все выглядит не очень ухоженно, но это место самое красивое из всех королевств.

– Оно прекрасно, – пробормотала я, стоя рядом с Самкиэлем.

– Я планирую, что это будет наш дом и в конечном счете центр Нового Раширима. Как только я полностью восстановлю свои силы.

– И мы победим твою злую сестру.

– И это тоже, – согласился он.

– И твоих злых братьев.

– Да.

– А еще спасем твою семью.

Он усмехнулся.

– Да, да, все это.

Не в силах оторвать глаз от открывшегося перед нами вида, я кивнула. Я понимала, что замышлял Самкиэль, но беспокоилась, что он думал, будто вернуть свои силы – легко. В любом случае я помогу ему всем, чем смогу.

– Итак, это то, что ты хотел мне показать? Наше будущее? – спросила я, улыбаясь.

– Да, но это, – он протянул руку, и я вложила свою ладонь в его. – Это – то, что я хотел тебе показать.

Он подвел меня к краю обрыва и встал позади меня. Вытянув руку, он указал налево.

Вырубленный прямо в скале, перед нами возвышался самый большой замок, который я когда-либо видела.

– Что? – Я запрокинула голову и в изумленно уставилась на мужчину.

– Это было то, куда я пришел после нашей ссоры. Мне нужно место, где бы я мог быть в безопасности с тем, кого люблю больше всего. Когда вспомнил об этом мире, мне нужно было убедиться, существует ли замок до сих пор. Он цел и заброшен. Я осмотрел все. Даже мебель осталась.

– Ты оставил меня, чтобы заняться поиском дома и планированием свадьбы после того, как мы крупно поссорились?

Он пожал плечами.

– Ну, когда ты произносишь это вслух, это действительно звучит немного странно.

И вот он в очередной раз доказал, что он совсем не такой, как я думала. В те дни после нашей ссоры я была несчастна. Злая, со слезами на глазах и подавленная из-за того, что я разрушила лучшее, что когда-либо случалось со мной, пока он буквально строил наше бу– дущее.

– Я бы сожгла мир ради тебя, – прошептала я, вкладывая в каждое чертово слово все свои чувства. – Сними шлем.

Самкиэль потянулся к моей руке, снимая с меня кольцо. Его улыбка стала шире, прежде чем он наклонился, чтобы меня поцеловать. Все мои опасения последних нескольких дней растаяли, когда его губы коснулись моих, и мы не обращали внимания на запекшуюся кровь, которая все еще покрывала нас с головы до ног. Я и не подозревала, насколько сильно боялась потерять его.

– Может, мы просто зайдем внутрь, прежде чем вы продолжите? – сказала Эверрин у нас за спиной.

Мы с Самкиэлем отпрянули друг от друга и обернулись. Мы и забыли, что фея здесь.

Она обхватила себя руками, ветер трепал ее одежду, и она дрожала.

– У меня нет утепленной брони, и я замерзла, мы же так высоко. Позвольте мне провести церемонию, и вы будете целоваться, пока не посинеете.

Я последовала за Самкиэлем в огромный холл, осматривая каждый уголок замка. Он покинул меня не только для того, чтобы изготовить обручальное кольцо, но и нашел нам новый дом, достойный королевы.

У меня пересохло в горле, когда он улыбнулся и распахнул двойные двери. Петли протяжно заскрипели. Он отступил в сторону, и я остановилась на пороге, разглядывая просторную комнату. Я нерешительно шагнула внутрь и обернулась, любуясь высоким потолком и роскошным интерьером.

– Эта спальня больше, чем та, что была у нас в Рашириме.

Он кивнул, наблюдая за мной.

– Так и есть.

– Предыдущие хозяева просто бросили все это великолепие? – спросила я, оглядываясь по сторонам.

Слева от меня стояла кровать с четырьмя витыми деревянными столбиками, покрытая множеством мехов, но мое внимание привлекла полка в другом конце комнаты. Она возвышалась над камином, который занимал почти половину стены.

– Правление Нисмеры – не то, к чему можно относиться легко. Когда миры закрылись, а Унир умер, они, должно быть, почувствовали себя брошенными, отданными на ее растерзание. Проблема в том, что милосердия в Нисмере нет и в помине. Это осознание, должно быть, вселило в них ужас.

В его голосе звучала глубокая, выстраданная вина. Корона казалась непосильной ношей, пока он сталкивался с жестокой реальностью, в которой оказались эти существа, лишенные его защиты.

– Интересно, что с ними случилось.

– Вероятно, их схватили… поработили… или что-то гораздо хуже, – проговорил он, откашливаясь. – Я уже убрал реликвии из замка, ты не увидишь их изображений. Тут еще есть над чем поработать, но я подумал, что мы могли бы сделать это вместе. C Раширима я успел забрать лишь самое важное.

Я проглотила ком, подступивший к горлу, и потянулась к рамке, стоявшей на расколотой деревянной каминной полке. Изображение было размытым, но я с любовью провела пальцами по улыбающемуся лицу Габби.

– Самое важное, – смогла сказать я, и мой голос задрожал от слез.

– Да, – согласился он у меня за спиной. – Я хочу, чтобы ты сделала это место своим новым домом… нашим новым домом. Наполни его смехом и радостью, как умеешь только ты. Я хочу ссориться с тобой здесь, любить тебя здесь и наполнить этот дом нашей семьей. Только ты можешь дать мне это, Дианна. Я могу подарить тебе стены, но только ты можешь сделать из них наш дом.

Я развернулась, обняла его и поцеловала один раз, два и три. Мои руки зарылись в его волосы, когда я отстранилась, слегка коснувшись его носом.

– Тебе не следовало возвращаться на Старый Раширим без меня.

– Я был в безопасности, – прошептал он.

Я всхлипнула, подавляя эмоции.

– Не могу поверить, что ты сделал все это за три дня.

Он пожал плечами, как будто это ничего не значило.

– Я не спал.

Осторожно, почти благоговейно, я отстранилась и вывернулась из его объятий. Я повернулась, поставила фотографию обратно на каминную полку и уставилась на ту, что стояла рядом. Неверра и Имоджен корчили рожицы. Я вспомнила, как Неверра настаивала, чтобы я присоединилась, и в итоге я оказалась зажата посередине. Тогда я выглядела совсем по-другому, такой грустной. Они изо всех сил старались помочь мне вернуться к жизни, а не просто существовать. Я бы сделала для них то же самое.

Вздохнув, я повернулась к Самкиэлю.

– Я уже люблю наш новый дом.

От радости, озарившей его лицо, у меня перехватило дыхание, и я поняла, что мои слова значили для него больше, чем трон или корона. Они значили все. Этот дом будет принадлежать всем нам, потому что я изрежу наших врагов в кровавые ленты, чтобы вернуть нашу семью.

Он убрал прядь волос с моего лица.

– Миска, Орим и Роккаррем тоже будут здесь.

– Значит, полный дом, – сказала я, приподняв бровь.

Самкиэль кивнул и взял меня за руку.

– Есть еще кое-что.

Он повел меня вглубь комнаты, к другой двери.

Это помещение было меньше, но достаточно просторным, чтобы мы могли свободно передвигаться. Справа гордо возвышалось большое, наполовину запылившееся, отдельно стоящее зеркало. То, что раньше было богато украшенной ширмой, отгораживало один угол, наклонившись в сторону, с разбитыми секциями. Ширма знавала лучшие времена. Большой круглый комод с множеством ящиков занимал значительную часть центра комнаты.

– Я знаю, ты обожаешь большие гардеробные, и я подумал, что это будет идеальным решением, когда мы разберемся с нашими проблемами, – он улыбнулся мне, прежде чем отпустить мою руку.

Я смотрела, как он отодвигает сломанную ширму в сторону, открывая моему взору длинное платье, накинутое на обитое темно-бордовым плюшем кресло.

Мое сердце замерло, когда он отошел, внимательно наблюдая за моей реакцией.

– Это?.. – У меня не хватило слов.

Он только кивнул.

Я нерешительно протянула руку к платью. Сняв его с вешалки, я поднесла наряд к зеркалу, удерживая подальше от своих окровавленных доспехов. Контраст грубого запятнанного металла с девственной белизной и хрупкостью кружева казался почти гротескным. Ткань манила своей мягкостью, и я жаждала прикоснуться к ней, но страх испортить ее безупречность удерживал меня.

Самкиэль встал позади меня, и я встретилась с ним взглядом в зеркале. Он всегда был у меня за спиной. Я могла справиться с чем угодно, зная, что он там стоит. Он был моим щитом, моей силой, и скоро он станет моим мужем.

– О боги, какой ужас, – сказала я. – Свадьба отменяется.

Глаза Самкиэля закрылись на долю секунды, прежде чем он увидел, как на моем лице расцвела улыбка. Он ухмыльнулся и наклонился вперед, прикусив мое ухо. Я взвизгнула, опуская голову.

– Прекрати, – зарычал он.

– Оно прекрасно, – сказала я. – Нет, это неправильное слово. Оно потрясающе, Самкиэль.

Он просиял и поцеловал меня в щеку.

– Такое же, как и ты.

– Ты знал, что мне нравятся кружева?

Он ухмыльнулся, его губы изогнулись в самодовольной горделивой улыбке.

– Возможно, я раз или два обратил на это внимание.

– О да? – Я улыбнулась в ответ. – Какой мой любимый цвет?

– Черный, хотя я и говорю тебе, что это не цвет, а его отсутствие, а ты закатываешь глаза и говоришь, что я зануда.

– Хорошо, – я усмехнулась. – Это было просто. А как насчет…

– Я знаю, что ты сломала запястье, когда была маленькой, защищая свою сестру. Помнишь, ты показала мне тот шрам в нашем скромном мотеле на Онуне, пытаясь успокоить меня после приступа? Я знаю, как ты любишь океан, даже если он до сих пор причиняет тебе боль. Ты даже солгала, сказав, что у вас с Габриэллой день рождения в один день, лишь бы все считали вас близнецами. Макароны стали первым блюдом, которое ты освоила, но твоя настоящая страсть – выпечка. Ты предпочитаешь нежный шелк грубым джинсам, а шпильки – кожаным ботинкам и считаешь, что это одно из лучших преимуществ бессмертия – возможность часами ходить на каблуках, не чувствуя усталости.

При этих словах я невольно усмехнулась, вспомнив, как я жаловалась на это во время одного из наших первых долгих походов в поисках книги Азраила.

Его глаза заблестели чуть ярче, и он наклонился, подарив мне поцелуй.

– Я сдал?

Я поджала губы и пожала плечами.

– Ты неплохо справился.

– Я же тебе говорил. Я всегда слушал, даже когда ты думала, что нет. – Самкиэль сосредоточился на отражении платья. – Но тебе ведь оно нравится? Большинство платьев, которые я нашел, были слишком яркими или пышными. Я подумал, что это идеально подходит тебе. Оно простое, но элегантное, а на тебе оно будет просто великолепно.

– Идеально, – я улыбнулась ему, уже говоря не о платье.

Я повесила наряд почти благоговейно и повернулась, мои глаза защипало. Я приподнялась на цыпочки и прильнула к Самкиэлю, запечатлев на его губах нежный поцелуй, полный обещаний.

– Лучше и быть не может, – прошептала я, прежде чем отстраниться. – А теперь выйди из моей комнаты, чтобы я могла одеться.

Он запрокинул голову и рассмеялся, прежде чем посмотреть на меня и отойти в сторону.

– Как пожелаешь.

Я обернулась, снова уставившись на платье, когда он направился к двери.

– Ты же знаешь, что под такой наряд не надевают трусики, да? – крикнула я, озорно улыбаясь через плечо.

Он остановился у двери. Выражение его лица было спокойным и невинным, как будто мои слова не пробудили в нем желание.

– Упс.

– Мне никогда раньше никто не делал прическу, – фыркнула Миска, глядя на себя в зеркало.

На ней было платье цвета шампанского, подол которого танцевал вокруг ее ног при каждом движении. Ткань была легкой и гладкой, но мягко переливалась при малейшем прикосновении света.

– Правда? – спросила я, закручивая еще одну прядь и закалывая ее сбоку.

– Да, я всегда делала это сама. В Нефритовом городе все избегали меня.

– Правильно.

– У тебя хорошо получается, – улыбнулась мне девушка.

Я подцепила последний локон ее прически.

– Я привыкла заплетать косы у сестры, а она – у меня. На самом деле именно она научила меня обращаться с волосами.

Миска повернула голову в мою сторону.

– Как это?

– Я как-нибудь покажу тебе, – я протянула ей маленькое зеркальце и развернула так, чтобы она стояла спиной к большому зеркалу и могла видеть свои волосы.

– Что думаешь?

– Ух ты, – прошептала Миска, касаясь прически. – Я красивая.

– Самая красивая, – я улыбнулась и отступила. – Ладно, мне нужно переодеться.

Миска кивнула и спрыгнула со стула, а затем направилась в спальню. Я уставилась на платье. Все это казалось нереальным, как будто я должна ущипнуть себя, чтобы убедиться, что это не сон. Я сбросила халат и позволила ему упасть на пол, осторожно снимая с вешалки наряд.

Кружевная ткань была невероятно мягкой, и я испытывала легкое беспокойство: не порвется ли она, если я буду двигаться слишком быстро. Перед тем как надеть платье, я аккуратно расстегнула молнию на спине. Медленно натянула его на бедра и перекинула бретельки через плечи. Затем, потянувшись назад, застегнула молнию, поправив грудь в чашечках. Лиф платья был достаточно плотным, чтобы все оставалось на месте, даже если я наклонюсь.

Я повернулась к зеркалу и уставилась на свое отражение. Мои губы изогнулись в мягкой улыбке, когда я провела рукой по ткани на животе. Под белым кружевом от груди до середины бедра была вшита шелковая вставка, идеально повторяющая мой силуэт песочных часов. Еще одна вставка шла по спине, подчеркивая изгибы моей фигуры. Вместе они скрывали все, что я не хотела показывать миру. По бокам платья не было ничего, кроме прозрачного кружева, которое изящно обрисовывало контуры груди, переходило в складку на талии и по бедрам. Оно ниспадало на пол, образуя захватывающий дух шлейф. Спина была обнажена, а край платья начинался чуть ниже поясницы. Я восхищалась своим отражением, не в силах отвести взгляд.

– Все готово, – крикнула я.

Я услышала приближающийся топот маленьких ножек.

– У тебя такая огромная спальня, что здесь могли бы поместиться пятьдесят мужей, – сообщила Миска, когда вошла в гардеробную и замерла.

Я увидела в зеркале, как расширились ее глаза.

– Ух ты.

Я улыбнулась

– Тебе нравится?

– Ты похожа на богиню, – изумилась Миска. – Нет, ты намного красивее.

Я хихикнула, продолжая разглядывать себя в зеркале.

– Я знала, что не зря держу тебя рядом.

– Подожди, правда? – спросила она, и в ее глазах мелькнула неуверенность.

– Нет, – ухмыльнулась я, – это была шутка.

– О, – застенчивая улыбка озарила лицо. Она подошла ближе, глядя на длинный шлейф. – Этот замок достоин бога и богини. Интересно, кто здесь жил раньше.

Я повозилась со своими волосами, безуспешно пытаясь решить, что с ними делать. Я израсходовала почти все свои заколки на Миску. Собирая шелковистые локоны в разные прически, я в конце концов остановилась на аккуратно заколотых верхних прядях – я собрала их сзади ровно настолько, чтобы они не падали на лицо.

– Самкиэль сказал, что это одно из многих заброшенных мест во время завоевания Нисмеры. Эту планету покинули, – сказала я.

Миска улыбнулась.

– Я слышала, что любое место может стать домом, если ты сделаешь его таковым. Может, это и есть то самое место. Начало новой эры.

Я посмотрела на девушку, и меня охватило знакомое чувство.

– Действительно, новая эра.

Я схватила вуаль с края туалетного столика.

– А теперь идем, нам нужны туфли.

Миска практически выбежала из комнаты, а я подобрала самую длинную часть своего платья и последовала за ней в спальню. Миска была права. Спальня была огромной. Сидя на краю кровати, я надела туфли и застегнула ремешки на лодыжках, прежде чем встать.

– Ладно, Миска, последние штрихи, – сказала я, поворачиваясь к зеркалу. Я перекинула длинную часть вуали через плечо, чтобы она свисала мне на спину. Подняв ее на голову, я провела гребнями по ленте в волосах, закрепляя их. Я наклонила голову, изучая свое отражение в зеркале, и поправила вуаль.

– Я слышала истории о церемониях амат, грандиозных балах и вечеринках, которые длятся несколько дней, но никогда не была ни на одной из них, – сказала Миска, наклоняясь, чтобы взяться за край вуали. Она встряхнула ее, расправляя, чтобы она легла мне на спину.

– Это и мой первый раз. Надеюсь, последний, – пошутила я.

Она ухмыльнулась.

– Спасибо, что позволила мне стать частью всего этого.

– Ну, теперь ты вроде как застряла с нами, раз я разрушила твой дом. Но всегда пожалуйста.

Она улыбнулась мне.

– Ты выглядишь грустной. Большинство пар так счастливы, что едва могут сдержать свой восторг.

Я посмотрела на свои руки, вертя кольцо.

– Не то чтобы грустно… скорее, не совсем. Мне бы хотелось, чтобы здесь были Неверра и Имоджен. Они бы точно с тобой поладили, ты бы им понравилась. И Логан, Кэмерон и Ксавье… я уверена, они бы устроили Самкиэлю хорошую взбучку, но ему это пошло бы на пользу. А больше всего… я просто хочу, чтобы здесь была моя сестра. Она обожала грандиозные праздники, любовь во всех ее проявлениях, все эти сентиментальные глупости, которые только можно себе представить. – Я усмехнулась сквозь подступающие слезы. – Она бы удивилась, увидев меня сейчас. Ведь это я высмеивала саму идею любви и вечной верности. А теперь я здесь, в замке, собираюсь выйти замуж за единственного человека, без которого моя жизнь просто немыслима.

– Выйти замуж?

Я кивнула.

– Так это называется в моем мире. Даже там это иногда становится большим праздником. На самом деле все зависит от человека. Габби всегда мечтала о пышной свадьбе. Она планировала свою собственную свадьбу с тех пор, как мы были подростками. У нее в проекте были платье, торт и все остальное.

– А ты?

Я покачала головой.

– Нет, я мечтала выжить и уберечь ее. Я никогда не думала, что свадьба, ласковые слова и цветы от возлюбленного – это про меня. Это была ее мечта, но ее здесь нет, чтобы отчитать меня за мои заблуждения.

Миска уперла руки в бока.

– Кто сказал, что ее нет? В детстве я слышала истории о том, как наши самые близкие люди могут наблюдать за нами издалека. Даже если мы их больше не видим.

Короткий смешок сорвался с моих губ. Я выглянула в открытое окно и посмотрела на ночное небо. Последовала ли она за мной в мою новую реальность?

– Может быть, так оно и есть, – согласилась я, пока Миска продолжала разглаживать мне вуаль и поправлять шлейф.

Мы помолчали, прежде чем она отступила и сказала:

– Готово.

Я уставилась на себя в зеркало, не узнавая женщину, которая смотрела на меня в ответ.

– Думаю, тебе повезло, что здесь нет других богинь. Они бы тебе позавидовали.

– Мне? – рассмеялась я. – Может, тебе? В старой книге, которую я однажды читала, была богиня цветов и трав, целительница. Вот кого ты мне напоминаешь.

Когда Миска улыбнулась, ее розовые щеки стали еще ярче. Она настолько не привыкла получать комплименты, что мне захотелось сжечь Нефритовый город во второй раз.

– Во мне нет ничего особенного. Другие целители меня обманывали, а я этого не знала.

Я шагнула вперед, и длинный подол моего платья зацепился за каблук, когда я положила руки ей на плечи.

– Самкиэль сломлен из-за предательства самых близких ему людей. Дело точно не в тебе, ясно?

– Я должна была догадаться о яде. Они столько всего скрывали…

– Миска. – Я улыбнулась и присела перед ней на корточки. – Он не злится на тебя. И я не злюсь. Ты спасла его. Ты сделала противоядие.

Миска кивнула.

– Спасибо, что заботишься обо мне и не заставляешь работать до кровавых мозолей.

– Я хочу, чтобы ты начала все сначала. С нами у тебя есть дом, Миска. Наша семья сейчас невелика, но все же это семья, которая всегда будет рядом с тобой.

Миска улыбнулась и нежно меня обняла. Раздался стук в дверь, и она отступила, когда я поднялась.

– Тебе пока нельзя меня видеть. Я же тебе говорила! – бросила я в сторону закрытой двери.

– Это всего лишь я, – донесся сквозь толстую деревянную дверь голос Реджи.

– Ой, – я направилась к двери, Миска хихикала у меня за спиной. – Извини, Самкиэль очень настойчивый.

Я открыла дверь, и Реджи остановился, просияв от гордости, когда посмотрел на меня.

– Что?

Он покачал головой.

– Приношу свои извинения. Я видел этот исход во множестве вариаций, но эта – моя любимая. Ты выглядишь… – Он замолчал, встретившись со мной взглядом, и я могла бы поклясться, что в его глазах стояли слезы. – Как будто ты нашла свой дом.

Я расплылась в улыбке, когда отступила в сторону, позволяя ему войти.

– Я прикрепила ее вуаль, – вставила Миска, когда дверь закрылась.

Реджи улыбнулся.

– Она очень красивая.

– Как и твой костюм, – сказала я. – Я вижу, он и его успел раздобыть.

Реджи кивнул.

– Да, и еще кое-что. Это впечатляет, учитывая, что времени было так мало.

Я взяла свое платье и вернулась к кровати.

– Мне нужно выпить, – сказала я, осторожно садясь.

Они оба посмотрели на меня.

– Не кровь. Мне нужен алкоголь, – я сделала судорожный вдох, нервно подергивая ногой.

– Этого и следовало ожидать, – сказал Реджи.

– Это действительно происходит? – спросила я.

Реджи широко ухмыльнулся.

– Да, да, происходит.

Я снова встала, заламывая руки и расхаживая взад-вперед.

– Ты ведь скажешь мне, верно? Я не думаю, что Судьба станет лгать. Что, если он передумает?

Реджи сложил руки за спиной.

– Я заявляю со стопроцентной уверенностью, что ни в одном из видений он не передумал.

Я остановилась, опустив руки.

– Ладно, но разве реальность не меняется постоянно? Что, если он сейчас внизу планирует свой побег? Габби однажды видела этот фильм…

Реджи полез в карман.

– Он занят с Оримом, обсуждает последние детали, а мне поручили принести тебе это. Это слова, которые ты должна произнести, когда получишь сигнал.

– О, слова… слова – это хорошо. – У меня вдруг задрожали руки, но я схватила листок и развернула его, читая написанное. – Не могу поверить, что это проис– ходит.

– Я оставлю вас еще на несколько минут, а потом мы начнем, – сказал он, направляясь к двери.

– Подожди! – слишком громко воскликнула я. Реджи обернулся, терпеливо ожидая, что я скажу, будто это было важнее всего в мире.

– Э-э…

Я протянула Миске листок, и она взглянула на меня так, словно у меня выросли рога, а Реджи продолжал выжидающе на меня смотреть. Я облизала губы и потянула себя за выбившуюся прядь волос, но Миска мягко отвела мою руку. Я замешкалась, но шагнула к Реджи, полная решимости сделать то, что собиралась.

– На Онуне невесту обычно кто-нибудь выдавал замуж. Часто это был ее отец, но мы с Габби всегда договаривались, что, когда придет ее черед, я буду ее сопровождать, понимаешь? А у меня никого нет, – эти слова было так трудно произнести. – Ты уже давно мне ближе, чем друг. Ты для меня как отец, которого я похитила из другого мира. Ты был здесь, направлял меня даже в самые худшие дни. Так что, Роккаррем, не мог бы ты провести меня к алтарю?

Я заглянула ему в глаза, их выражение было мне незнакомо. Наконец он улыбнулся.

– Этого я не ожидал.

Я подняла палец и указала на него.

– Ага! Видишь, даже Судьба не знает всего.

Реджи невозмутимо встретил мой взгляд.

– Это ничего не меняет. Самкиэль тебя не бросит.

– Да, да, – сказала я, опуская руку. – Так что ты скажешь? Мой приемный отец погиб вместе с моей приемной матерью, когда пал Раширим, а мой настоящий отец отослал меня, а потом истязал и пытался убить. Так что хочешь повести меня к алтарю, станешь мне еще одним приемным отцом?

– Никогда не повторяй этих слов. – Роккаррем потер лоб, а затем наклонил голову. – Но да. Для меня будет честью сопровождать тебя, Дианна.

Я так широко улыбнулась, что у меня заболели щеки. Реджи вышел из комнаты, и я повернулась к Миске. Судорожно вздохнув, я вытянула руку.

– Ладно, давай сюда.

Миска звонко рассмеялась, и этот смех был похож на звон колокольчиков. Она протянула мне маленький листок бумаги.

– Хорошо, давай выучим несколько слов и выдадим тебя замуж.