Я смывала темную кровь, окрасившую мои ногти, пока вода в раковине не превратилась из коричневой в прозрачную. Я вернулась воспоминаниями в Онуну – как же часто мне приходилось делать то же самое.

– Если ты хоть словом обмолвишься об этом, то я позабочусь о том, чтобы ее слова о безголовом мальчике стали правдой.

Орим вошел, засунув руки в карманы. Все так же, как раньше. Он все еще был в своем грязном костюме, а мое синее платье было покрыто грязью.

– Самкиэль скоро проснется. Он сотню раз обшарил местность в поисках смертоносных созданий и загадочных женщин с магическими мечами.

Я кивнула. Как хорошо, что Самкиэль появился лишь после того, как я убила оракула. Орим ничего ему не рассказал – утверждал, что она угрожала ему, и на этом все. Самкиэля больше беспокоили я и мое самочувствие.

Орим облокотился на стойку, пока я чистила руки.

– Он что-нибудь нашел?

– Нет, – вздохнул Орим. – Большинство существ ретировались в Потусторонний мир, а от загадочной женщины не осталось и следа.

Дурацкое пятно на этой проклятой кутикуле никак не уходило.

– Ты ему не сказал. Думаю, ты можешь прожить еще один день.

– Рано или поздно тебе придется сделать это самой, – сказал Орим.

– Я знаю. Просто… – Я еще сильнее начала тереть свои ногти.

Он взял меня за руку своей мозолистой ладонью, его лиловая кожа была покрыта маленькими кровавыми пятнышками. Когда на нас обрушился хаос, они с Самкиэлем помогали как могли. Они оба намного лучше меня. Эльф взял со стойки сухую тряпку и осторожно вытер мои воспаленные руки.

– Я думаю, ты уже все смыла.

– Возможно.

– Хочешь об этом поговорить?

Мои глаза вспыхнули.

– Оракул ни в чем не ошиблась. Я действительно чувствую себя пустой. С тех пор, как это случилось, я чувствую себя иначе… неправильно. Будто я потеряла что-то и не могу найти. Я чувствую себя собой только рядом с ним.

Орим ничего не ответил, просто держал меня за руки, пока я подбирала слова.

– У меня была сестра, – эти слова я почти прошептала. – Я сильно ее любила. Из-за нее я такая, какая есть. Я отдала свою жизнь, чтобы ее сердце билось, а потом ее у меня забрали. Я не смогла спасти ее. Потом Самкиэль… я не могу и его потерять. Я отказываюсь, поэтому я пригрозила сжечь все миры в тех туннелях, и я была серьезно настроена. Я бы все уничтожила, я была готова. А потом…

Орим сжал мои руки, приводя меня в чувство.

– А что потом?

Я кивнула на свои пальцы.

– Появилась метка. И исчезла. Я лишила нас метки. Такова моя цена. Он больше не мой.

Глаза Орима наполнились болью, когда он взглянул на меня.

– Это не твоя цена, Дианна, поверь мне. Я видел вас обоих и слышал, как он отзывается о тебе, даже когда тебя нет рядом. Господи, а как он смотрит на тебя. Он привязан к тебе, Дианна, а для подтверждения чувств метка не требуется, поверь мне.

От его слов трещина в моем сердце, которую я отказывалась признавать, как будто затянулась. Я так боялась, что потеря метки означает потерю нас, что он уйдет от меня. Что я разрушила нашу любовь, как и многое в своей жизни. Я взглянула на Орима, который все еще нежно держал мои руки.

– Ты так думаешь?

– Если бы у вас не было истинной связи, ты бы никак не смогла вернуть своего амату из мертвых, – он улыбнулся мне в попытке ободрить. – Это было бы совершенно невозможно.

– В твоих словах есть зерно истины.

– Но Вселенная не дает ничего бесплатно. Во всем должен быть баланс. – Орим уставился на меня. – Дианна, мне жаль, что ты видела, как он умирает. Я пережил то же, и хотелось бы мне быть таким же сильным, как ты. Я бы заплатил ту же цену, чтобы ее сохранить.

– Ты потерял свою амату, – теперь все встало на места. – Вот в чем дело.

Я услышала, как кто-то кашлянул в дверях, а потом почувствовала, как его энергия окутывает меня.

– Не помешал? – спросил Самкиэль.

Я отняла руки у эльфа и смахнула пряди волос с лица. В тот момент, когда мы разъединили наши ладони, Орим отшатнулся – его оттолкнула сила Самкиэля.

– Нет, я просто приглядывал за Дианной.

– После того, как я пробила дыру в лице оракула, – добавила я.

Самкиэль продолжал сверлить взглядом Орима, и, клянусь, я видела, как на его лице проступает пот.

– Думаю, я в состоянии о ней позаботиться, – сказал Самкиэль, скрещивая руки.

Предполагаю, что со стороны это выглядело интимно. Мне стало тошно, потому что Орим не мог открыть ему детали нашего разговора. Вместо этого эльф откашлялся и поспешил выйти из ванной.

Я ухмыльнулась, опершись на раковину.

– А я думала, боги не ревнуют.

Самкиэль не сводил глаз с двери до тех пор, пока мы не услышали, что Орим спустился вниз по лестнице; Король-бог был так напряжен, что рубашка натянулась на его бицепсах, плечах и груди. Потом он опустил руки и подошел ко мне – его губы вытянулись в тонкую линию, желваки на скулах задергались. Я смотрела на него, и на душе становилось легче.

– Ты же знаешь, что я пошутил? Если бы я подумал, что он хоть каплю заинтересован тобой, я бы сварил его заживо.

Он поднял руку и потянул за лямку моего платья.

– Кроме того, ты весь вечер провела в красивом платье. И теперь я вижу, как вы с Оримом шепчетесь, держась за руки, в нашей ванной. Я чувствую себя… собственником.

Я изучила его лицо – каждая черточка и любимые мною изгибы были запечатлены в сознании. Самкиэль действительно не знал, на что я готова пойти ради него, только ради него. Я понимала его ревность. Я уже бросала его, когда мне было плохо, и была с другими, чтобы оттолкнуть его. Даже при его могуществе и самоуверенности часть его все равно будет волноваться. Я сожалела, что посеяла в нем это зерно сомнения. Я обхватила его лицо и выдавила улыбку.

– Для меня нет никого важнее тебя.

Его взгляд стал мягче, и морщинка между бровей разгладилась. Он наклонил голову и поцеловал мою ладонь, его глаза цвета штормового моря поймали мой взгляд.

– Мне знакомо это чувство.

Я улыбнулась, на этот раз без усилий, и наклонилась вперед, чтобы поцеловать его в губы, а затем высвободилась из его объятий. Он почувствовал нерешительность, наверное, потому, что меня не было рядом. Но меня все еще трясло от слова оракула. Я повернулась к нему спиной.

– Я могу тебе помочь?

Он провел пальцами по моей обнаженной спине, расстегивая одну маленькую пуговицу за другой.

– Хочу принять ванну, – мягко сказала я. – А потом лягу в постель.

– Все, что пожелаешь, акрай.

Я посмотрела на него через плечо.

– Можешь сегодня ночью просто крепко меня обнять?

Он взволнованно поднял бровь – не потому, что был против, а потому, что я никогда не просила. Обычно моя потребность во внимании проявлялась в нашей спальне, а не в нежных, деликатных моментах, которые он так любил. Эти минуты пугали меня больше, чем я хотела признать. Я не знала, как справляться с эмоциями, которые от них получала. Я могла бы заниматься с ним сексом до тех пор, пока у него не откажут ноги, но у меня никогда не было такого уровня близости.

Самкиэль закончил с последней пуговкой, и я придержала платье на груди, чтобы оно не упало. Он сел на край ванны и повернул ручку крана, подставляя руку под воду, чтобы проверить температуру.

– Не хочешь рассказать мне, почему ты плакала, или мне лучше спросить Орима?

Я знала: под «спросить» он имел в виду не самый дружелюбный способ. Когда дело касалось меня, Самкиэль казался еще более необузданным, чем обычно.

– Ничего страшного, – прошептала я, и его бровь вопросительно подпрыгнула. – Оракул кое-что сказала, и это меня расстроило, вот и все.

– Что сказала?

Убедившись, что вода нужной температуры, он убрал руку.

– Она заставила меня подумать о Габби.

Он сочувственно свел брови.

– О акрай. Хочешь, я пойду и еще раз убью ее?

С моих губ сорвался смешок, хотя глаза наполнились слезами.

– Ты такой милый, когда хочешь кого-нибудь убить.

Самкиэль улыбнулся и встал, снимая рубашку.

– Мы оба не поместимся в эту ванну, – сказала я, зная, что это именно то, чего он хочет, что он не ждет секса. Я знала наверняка – грозный Губитель Мира любил прикосновения. Как только выпадала такая возможность, он брал меня за руку, прижимал свое колено к моему. Особенно он любил принимать со мной душ или ванну. Самкиэль хотел все делать вместе, и осознание этого залечивало мое холодное, поврежденное, израненное сердце.

– Ты меня знаешь, – сказал он, щелкнув меня по носу. – Я сделаю так, что поместимся.

Я не смогла сдержать смешок, хотя знала, что он сказал это не нарочно.

– Вот она. Вот моя Дианна. – И его лицо просветлело потому, что он смог прогнать часть тьмы из моей души. Он снова протянул мне руку.

Я сбросила платье, и он помог мне забраться в ванну. Самкиэль обхватил меня своими большими руками, прижав к груди. Он шептал мне на ухо глупости, шутил, делал все, чтобы меня рассмешить. Мучительное напряжение, охватившее меня, исчезло.

После ванны Самкиэль направился к Ориму, чтобы вкратце посвятить его в свой план. Они недолго разговаривали, пока я лежала на маленькой кровати, глядя в окно. Раздалось карканье, и темная птица с крыльями цвета полуночи промелькнула в окне. Я положила руки под голову, наблюдая, как серебристая сила Самкиэля мерцает в небе, и собралась с мыслями, чтобы рассказать ему все. Я больше не могла лгать. Это было бы нечестно по отношению к нему, даже если он на меня разозлится.

Дверь со скрипом открылась, и Самкиэль вошел.

– Прости, что слегка задержался. Я рассказал Роккаррему, что произошло.

Я кивнула.

– Какой план?

Самкиэль взял плед со стула и перебрался на другую часть кровати. Она прогнулась и заскрипела под его весом, а он устроился и накрыл нас. Он обвил меня руками и притянул ближе к себе. Пристроив мое тело к своему, он положил голову в изгиб моей шеи.

– Нужно найти муррака. Остальное может подождать.

– Не девушку с мечом? – уточнила я.

– Нет, – ответил он. – С мурраком шутки плохи, и я должен убедиться, что его больше нет в городе.

Я повернулась в его объятиях.

– Что это за тварь?

Он посмотрел на меня.

– В Потустороннем мире есть принцы, если точнее, их семеро. У каждого есть тотем, доставшийся от их матери, Икнимы. Согласно легендам, она породила чудовищ. Муррак – одно из семи древних созданий, которое еще существует, подарок ее сыну Умемри.

Я вспомнила огромное тело, ноги и то, как они двигались. Даже кожа существа казалась чем-то из Потустороннего мира.

– Он выглядит отвратительно. Ты знаешь, я ненавижу жуков. Почему Икнима не могла подарить сыну что-то посимпатичнее.

Его улыбка заставила мое сердце сжаться.

– Да, полагаю, она могла это сделать, и муррак действительно напоминают насекомых из вашего мира, но, боюсь, он куда хуже.

– Итак, твоя цель – поймать его? Поскольку он принадлежит одному из принцев.

Самкиэль глубоко вдохнул.

– Это моя цель. Я бы не хотел навлекать на себя гнев Потустороннего мира. Достаточно той войны, которую я уже веду.

– Трудно быть героем? – подразнила я.

– Чрезвычайно.

Я кивнула, еще один вопрос вертелся у меня на языке.

– Ты считаешь, что я само зло? – выпалила я, сама не понимая, зачем я спросила и почему эти слова вырвались из меня. Это было то, что сказала мне оракул, и ее слова застряли у меня в голове. Я боялась взглянуть на Самкиэля. Вместо этого я разглядывала свои руки, лежащие у него на груди. Не знаю, что бы я сделала, если бы увидела в его взгляде хоть намек на то, что он так считает. Даже если он не думал, что я зло, хорошей я не была. Не такой, как он.

– Это она сказала?

– Вроде того, – я пожала плечами. – Мне просто хочется быть той, кого вы с Габби видите во мне. Не той, кого он из меня сделал.

Нежный мозолистый палец коснулся моего подбородка, заставляя поднять взгляд. В его глазах не было ни тайных эмоций, ни сомнений, ни вопросов, только чистая, искренняя… любовь.

– Дианна, ты прекрасна такая, какая есть. Нет ничего, что бы я хотел в тебе изменить.

– Думаю, она просто задела меня за живое, – я наклонилась, быстро целуя его.

– Знаешь, что я думаю? – спросил он. – Думаю, есть много людей, существ, кто видят тебя, твою силу и боятся ее. Они привыкли, что эта сила их покоряет, и встреча, или даже упоминание о тебе, их пугает. Но это не имеет к тебе никакого отношения, это только про них. Ты не зло и никогда им не была. В моей голове, теле или душе нет места сомнениям.

Я почувствовала, как мои глаза загорелись.

– Вообще никаких сомнений?

– Я видел зло. Я боролся со злобными богами, монстрами и созданиями дольше, чем можно себе представить, но, когда я смотрю на тебя, я вижу… надежду.

Моя голова откинулась назад.

– Надежду?

Он кивнул, обнимая меня еще крепче.

– Надежду. Потому что я знаю – в тебе есть сила, способная изменить миры, и ты бы сделала это для тех, кого любишь. Любовь, Дианна. Она не делает тебя слабой. Она придает силу всем, кто ее испытывает, но то, насколько сильно и полно ты любишь, делает тебя практически непобедимой. Я видел это в том, как яростно ты защищала сестру и меня. Я видел твое сердце, я физически держал его, и я никогда не встречал злодея, который любит, как любишь ты. Так что нет, ты не зло.

Я даже не заметила, что плакала до тех пор, пока он не стер мне большим пальцем слезы.

– Так мило.

– У всех нас есть недостатки. Такова жизнь. Но зло? Ты? Ни в один из твоих худших дней.

Я наклонилась так, что коснулась своим лбом его. За всю свою жизнь я не чувствовала себя такой полноценной, как рядом с ним. Такой живой. Я никогда не… чувствовала. Его дыхание смешивалось с моим, и от одного его запаха мое сердце начинало бешено колотиться.

Он отодвинулся и посмотрел на меня. Его рука лениво скользила вверх-вниз по моей спине.

– Я бы сказал, что это необычно, хотя и странно.

– Что? – уточнила я.

– Я полагаю, оракулы хоть и шумные, но не склонны к конфликтам.

– Ну, может, она сошла с ума. Неизвестно, что она пережила. И давай не будем забывать, что она выцарапала себе глаза. Ты же знаешь этих древних существ, которые говорят загадками.

Самкиэль усмехнулся.

– Да, иногда и одного слишком много.

– Извини, я убила кое-какое древнее могущественное существо.

Он покачал головой.

– Не извиняйся. Исходя из того, что ты рассказала, она знала, какой у тебя характер и на что давить, чтобы ты отреагировала так, как отреагировала.

– Зачем она это сделала?

Его взгляд не отрывался от моего, лунный свет проникал в нашу темную комнату и делал серый цвет стен еще более потусторонним.

– Страх перед Нисмерой. Смерть от тебя была быстрой. Нисмера держит в руках весь мир, потому что ее жестокость не знает границ. Иногда смерть не худший вариант – она обеспечивает покой вместо страданий.

От его слов у меня скрутило живот.

«Спроси, что она отняла у самих небес».

Я задумалась, чувствовал ли он покой, когда умер, хотя бы на секунду. Почувствовал ли он, когда я молила смерть вернуть его? Возненавидел бы он меня, если бы узнал, что я сделала? Ушел бы? В глубине души я знала, что никогда бы не поступила так с Габби, несмотря на то, что ее присутствие принесло бы мне много счастья. Я бы никогда не смогла лишить ее покоя, который она так заслуживала. Даже если бы я могла взять ее с собой, я бы не стала. Но ради Самкиэля. Не раздумывая. Я бы сожгла миры, уничтожила империи и превратила бы звезды в пепел, если потребовалось бы.

Оракул была права. Я зло.

Я провела большим пальцем по его щеке, мое сердце сжигала одна простая истина.

– Я невероятно эгоистична, когда дело касается тебя.

Он улыбнулся, целуя меня в ладонь.

– Мне знакомо это чувство.

Я свернулась калачиком рядом с ним, слушая, как бьется его сердце, пока он не уснул. Его рука замерла на моей спине, но я в ту ночь не спала. Я смотрела на небо, наблюдая, как серебряная волна его силы вздымается и опускается в темном небе, едва замечая пролетающую мимо птицу, сотканную из самой ночи.