Она поднесла к моим губам мокрое полотенце, напевая себе под нос.

Я схватил ее за руку:

– Дианна, я и сам могу справиться. Не нужно со мной нянчиться.

Она улыбнулась и высвободила свою руку.

– Считай, это исключительный случай, – заявила Дианна и повернулась к раковине, чтобы сполоснуть полотенце. Затем она потянулась за маленьким тюбиком с пастой и передала его мне.

– Я буду держать тебя за руку, когда ты болеешь, буду убирать за тобой, но ни за что не стану чистить тебе зубы. Помни – я вожусь с тобой только в исключительных случаях.

Я усмехнулся. Жжение в горле, вызванное тошнотой, утихло. Я взял у нее пасту, сполоснул руки и потянулся к маленькой зубной щетке. Дианна молча наблюдала за тем, как я чищу зубы, мягко поглаживая мою спину.

Я выключил воду.

– Я просто не хочу, чтобы ты видела меня таким.

Ее рука остановилась, и она удивленно на меня посмотрела.

– Почему? С тобой все в порядке. Думаю, виновато то странное блюдо из моллюсков, которое тебе подали. Однажды Габби съела лобстера, и ее стошнило прямо на новенький коврик, который я ей подарила. Я потратила час, чтобы вычистить его, пока она спала.

– Но это твоя сестра. – Я замолчал. – Думаю, я просто не хочу, чтобы ты видела меня слабым.

Она изобразила тяжелый вздох, приложив ладонь к груди, после чего закинула руки за голову.

– Великий Самкиэль, сраженный болью в животе. Ты прав. Ты слишком слаб. Пожалуй, пришло время бросить тебя ради моих более могущественных женихов.

– Я серьезно.

Я нахмурился и толкнул ее в бок.

Дианна захихикала.

– Как и я. У меня уже есть несколько на примете. Это был лишь вопрос времени.

Я упер руки в бока и посмотрел на нее.

– Ты закончила?

– Да.

Она лукаво улыбнулась, прежде чем положить голову мне на плечо и обхватить своей маленькой ладонью мой бицепс.

– Но, мой дорогой Сами, в тебе нет ничего слабого. Я думаю, мы оба привыкли делать все в одиночку, в том числе и заботиться о себе. Так что любая помощь кажется чем-то странным. Ты же знаешь, что я всегда буду рядом – и в здравии, и в болезни, когда тебе потребуется моя поддержка, понимаешь?

Тепло наполнило мою грудь и распространилось по всему телу. Это было то же чувство, которое я испытал, когда мы с ней впервые открылись друг другу в мотеле на чужой для меня планете – с той самой минуты меня не покидало это теплое ощущение. Тогда я еще не знал, что это такое. Я не понимал, в каком дерьме находился, пока не стало слишком поздно и она не ушла.

Дианна подняла свой изящный палец, помахала им и ухмыльнулась.

– Твои тяготы – мои тяготы, и мы будем заботиться друг о друге, ясно?

Я сжал ее мизинец своим и кивнул.

– Я обещаю.

– Это почти закон, ты знаешь.

Она поцеловала наши сплетенные пальцы.

Я рассмеялся и даже не заметил пронзившую меня боль. Я мог вынести все на свете, потому что у меня была эта женщина.

Боль охватила меня, заставив глаза распахнуться. Пол подо мной содрогался в такт ударам копыт. С усилием повернув голову, я увидел стены, покрытые металлическими панелями. От неожиданной встряски резкая боль снова пронзила мой бок. Где-то вдалеке я услышал крик и щелчки кнута, после чего мы двинулись быстрее.

Я понял, что я не в камере. В воздухе витал запах земли и деревьев. Казалось, я был в каком-то вагоне или телеге.

Попытавшись сесть, я тут же об этом пожалел. Обессиленный, я упал, но моя голова не ударилась об жесткий пол. Вместо этого я почувствовал, как меня подхватила чья-то большая рука – подняв взгляд, я увидел над собой сиреневое лицо и такие же, отливающие фиолетовым, глаза. Незнакомец оскалился, и я заметил во рту клыки. Меня осенило – даже не видя заостренных ушей и длинного хвоста, я понял, кто это.

Эльф.

Я попытался заговорить, но он вставил мне между зубов небольшой кусочек коры и заставил его прожевать, после чего зажал мой рот рукой, убеждаясь, что я все проглотил. Я попытался схватить его за запястье, но эльф зашипел, а уже спустя секунду вещество начало действовать. Зрение затуманилось, и я ощутил, как проваливаюсь в сон, – однако на этот раз меня уже не тошнило.

Я закашлялся и приподнялся на локтях, по лицу стекала вода. Я вытер излишки рукавом, очертания мира снова стали ясными и четкими. Та же чертова повозка катилась вперед, стук копыт напоминал барабанную дробь. Постанывая от боли, я потер виски, чувствуя себя так, будто мою голову раскололи на две части.

– Ты очнулся, – послышался глубокий голос. – Прошло несколько дней.

Подняв глаза, я увидел того же эльфа, что и раньше. Он сидел в противоположном конце повозки и держал в руках зеленый фрукт. Откусив его, он кивнул на маленький мешок на полу.

– Поешь, – сказал он. – Тебе это нужно.

Я попытался выпрямиться, ударившись спиной об стенку повозки.

– Откуда ты знаешь, что я понимаю твою речь?

Он криво улыбнулся, кутаясь в свой длинный грязный плащ, и вытащил руку. Раскрыв ладонь, он показал мне груду колец. Моих колец.

– Потому что я знаю, кто и что ты, Самкиэль.

Кровь застыла в моих жилах.

– Ты путаешь меня с кем-то другим. Я снял их с трупа.

Эльф издал горловой звук, отдаленно похожий на смех, и положил кольца обратно в карман.

– Разве? Но ты говоришь на эльфийском так бегло, словно тебя воспитала королевская семья, а учился ты в королевской школе. Ты даже используешь правильный диалект. Плюс этот шрам на твоем боку выглядит так, будто тебя пронзило огненное копье. Кольца с рунами внутри точно такие же, как те, что носил знаменитый сын Унира. И самое главное – тебя выдает электричество, которое течет по твоим венам.

Он поднял руку, показывая отпечаток моей ладони, выжженный на его коже в том месте, где я его схватил.

– Ты бредишь, – прошептал я. – Я просто работаю на Око. Все, что ты видишь, – результат того, что я для них сделал.

– Я не слышал, чтобы кто-то из членов Ока мог управлять электричеством. Больше похоже на божественную силу.

– Ну, все мы чего-то не знаем.

Он собирался ответить, когда повозка резко остановилась. Эльф засунул фрукт обратно в сумку и спрятал ее под сиденьем, прежде чем снова заковать свои лодыжки и руки в кандалы.

– Как бы то ни было, сиди тихо. Я подыграю тебе в твоей маленькой лжи, но не ссорься со стражниками. Они с радостью изобьют тебя до смерти и оставят твое окровавленное тело здесь, на корм диким зверям. Если ты – это он, то миры все еще в тебе нуждаются.

Двери распахнулись. Солдаты в запыленных доспехах сняли наши оковы, прежде чем вытащить нас на палящее солнце. Я сразу понял, в каком королевстве нахожусь и как далеко от нее и от Нефритового города. Деревья, кривые и изогнутые, танцевали над нашими головами, пока охранники вытаскивали заключенных из остальных фургонов. Эльф стоял рядом со мной, и мы молча наблюдали за происходящим, прежде чем нам приказали идти вперед.

– Что происходит?

– Мы останавливаемся на ночь.

– Здесь? – прошептал я, стараясь не привлекать внимание стражников. – Они знают, кто живет среди этих деревьев?

Эльф взглянул на меня и покачал головой.

– Знают, и им все равно. Некоторые, вероятно, даже хотят, чтобы нас съели. Это сэкономит припасы.

Местные леса и земли казались мертвыми, но я знал, какие звери здесь обитают. Более того, я знал, что прямо сейчас они за нами следят. В воздухе раздался вой, за ним другой. Охранники позади нас усмехнулись.

В костре догорали последние ветки, огонь слабо потрескивал. Мы сидели, прижавшись друг к другу, холодный ночной воздух щипал нашу кожу. Одеяла, которые нам дали, были тонкими, изношенными и дырявыми. На небольшой поляне разбили несколько лагерей. Пленники собрались вокруг немногочисленных костров и делили между собой миски выданной нам каши. У нашего костра были только мы двое – остальные держались поодаль. Поежившись, я сильнее завернулся в одеяло.

– Боги тоже мерзнут? – поинтересовался эльф, отправляя в рот ложку каши.

Я посмотрел на него.

– Я не бог.

Он кивнул.

– Все еще продолжаешь притворяться, да? – Он пожал плечами. – Тебе нужно есть. Рана на твоем боку не заживает.

– Что ты мне дал? – спросил я, пытаясь справиться с дрожью. – Тогда, в фургоне. Что это было?

– Корень бесселя. Он есть у всех. Помогает от тошноты. – Эльф опустил ложку. – И от паразитов, поскольку еда и вода, которые нам дают, далеко не самые чистые. Ты можешь обделаться, но, по крайней мере, черви не съедят тебя изнутри.

Я хмыкнул в ответ и прижал руку к кулону на шее. Это было единственное, что осталось у меня от нее.

– Они пытались снять с тебя это ожерелье. Три охранника пробовали, и оно порезало им руки. Они решили, что его вообще невозможно порвать.

Я посмотрел на эльфа, но ничего не сказал.

Он снова отхлебнул жидкую кашу.

– Должно быть, это что-то чертовски важное.

Я вздохнул и кивнул в сторону других костров.

– Почему бы тебе не пойти к ним, вместо того чтобы приставать ко мне?

Эльф усмехнулся.

– О, они меня не любят. Поверь мне.

– Ты выскочка? – спросил я.

Он только пожал плечами.

– Пока ты не раскроешь свои секреты, я не поделюсь своими.

– У меня их нет.

Мой спутник отправил в рот еще одну ложку, огонь перед нами слабо потрескивал.

– Метки на твоей голове неправильные. С каждой стороны должно быть по четыре линии, а не по три. Три линии они носили еще тогда, когда отвоевали хребет Линон.

Моя рука инстинктивно потянулась к голове. Эльф дернул хвостом и тихо рассмеялся, глядя в свою миску.

– Не волнуйся, Король-бог. Я никому не скажу.

– Не называй меня так, – буркнул я, стараясь говорить тихо.

Повернувшись, я убедился, что другие заключенные не обращают на нас никакого внимания. Охранники лениво наблюдали за нами, но в основном были увлечены своими разговорами.

– Потому что ты не хочешь, чтобы другие узнали? Или, может быть… – Эльф наклонился ближе, его ноздри раздулись. – Или, может быть, дело в женщине, которую ты защищаешь. Ее запах совсем слабый, но ты покрыт им с ног до головы.

Сам того не осознавая, я резко потянулся к эльфу и практически зарычал ему в лицо.

– Следи за языком.

В ответ я получил зубастую ухмылку, от которой его острые уши дернулись.

– Дело в женщине. Всегда в женщине. Я не вижу ни повязки на твоем пальце, ни метки, но тем не менее она много для тебя значит. Это она дала тебе ожерелье, за которое ты так цепляешься?

Я почувствовал, как подергивается моя нижняя челюсть, и всерьез задумался, пойдет ли мне на пользу его убийство. Решив, что овчинка не стоит выделки, я встал, потянув за собой изношенное одеяло, и направился к импровизированной палатке. Эльф больше ничего не сказал, только хихикнул мне в спину.

Усевшись на плоскую койку, я рассеянно провел рукой по ожерелью. Вытянувшись, я прислушался к звукам ночи, пытаясь собрать свои беспорядочные мысли воедино. В нашем караване было по меньшей мере пятьдесят заключенных, и всех нас куда-то отправляли. Мне нужна была дополнительная информация, но в первую очередь мне нужно было связаться с ней. Я поднял ожерелье, внимательно вглядываясь в фотографию внутри. Легкая улыбка изогнула мои губы – маленькое светлое пятнышко в этом проклятом дне.