Нисмера сидела во главе громоздкого резного каменного стола. Почти с благоговением я наблюдала, как живая молния танцует над его поверхностью. Она кружила и извивалась вокруг своей хозяйки – физическое проявление ее силы. Я не раз слышала, как другие ведьмы в страхе шептали ее имя. Пот катился по моей спине при одной мысли о том, что она меня поймает, но мне были нужны ответы. Я почувствовала нечто странное, когда мы сюда прибыли, и это мучительное ощущение росло с каждым днем. Что-то древнее, мощное и злое крепло и разрасталось, а я не могла указать на это. Глубоко вздохнув, Нисмера положила руку на лоб и покачала головой. Я физически ощутила ее ярость, и даже голографическое изображение солдата в боевых доспехах, казалось, задрожало от ужаса.

– Легион, посланный за ней, потерпел неудачу, моя королева.

Я видела, как она сжала зубы с такой силой, что на ее лбу запульсировала вена. В голове промелькнуло воспоминание о Губителе Мира. Они были одновременно очень похожими и совершенно разными.

– Сколько жертв? – прорычала она низким, гортанным голосом.

Солдат замялся.

– Все, моя королева. Не осталось ничего, кроме пепла и выжженной земли.

Шум позади заставил солдата оглянуться, прежде чем он снова сосредоточился на Нисмере.

– И глаз командира Фига… его забрали, моя королева.

Нисмера закрыла рот руками и повернулась к Винсенту. Меня пронзило странное, непонятное мне самой чувство, когда я увидела, как он положил руку ей на плечо в знак утешения. Ее верный генерал в этой проклятой драконьей броне. Столько шипов и острых линий – так же много, как и в его темной душе.

Он был рядом с ней с того момента, как мы прибыли в это царство. Если он не сопровождал меня, то был с ней. Я знала, что это было нечто большее, чем просто служба, и от этого у меня предательски болел живот. Я все еще ненавидела тот факт, что он практически превратился в мою чертову тень, но больше всего меня бесило то, что наши комнаты были почти соединены, и нас разделял лишь узкий коридор.

– Но до того, как погиб легион, они забрали ее спутника. Его уже направили в тюрьму.

Это привлекло ее внимание.

– Спутника? – переспросил Винсент, приподняв свою идеальную бровь.

– Судьбу, – поправила Нисмера. – Сейчас это ее единственный союзник. Уверена, это он.

Член Ордена прочистил горло и сказал:

– Может, нам следует сосредоточиться на ней, моя королева? Хоть мы и считали ее досадной помехой, но она уже натворила больше бед, чем все Око разом.

Голова Нисмеры резко повернулась к нему.

– Меня не волнует шлюха Самкиэля. У нее никого нет. Ее друзья здесь, под моим каблуком, ее семья убита, а Самкиэль мертв. У нее нет защиты. Она больше не представляет для меня угрозы. Все, что она делает, – ведет себя как обиженный ребенок, ломающий игрушки. Для меня это ничего не значит. У нас есть куда более серьезные проблемы. Когда и если она ко мне приблизится, я ее казню. Я сделаю из этого такое зрелище, что мысли о том, чтобы бросить мне вызов, будут исключены.

Нисмера вздохнула и наклонилась вперед, сцепив руки перед собой. Карта, которую она разложила на столе, слабо мерцала. Она была сложена из кусочков, каждый из которых пропитывала магия. Нисмера внимательно наблюдала, как горы, крошечные здания, холмы и облака размером меньше моего пальца двигались по карте, но главным были ее враги, перемещавшиеся по бумаге в реальном времени. Взмах руки, и изображение изменилось. Я тяжело вздохнула. О боги. У нее есть живая карта королевств. Но откуда?

Винсент смотрел на нее, как голодный зверь, отчаянно жаждущий пиршества. Мои губы скривились от того, насколько он был ею одержим. Он всегда наблюдал за ней или был от нее в полушаге. Я не могла поверить, что всемогущая, великая богиня чувствует к нему то же самое. Мой взгляд остановился на мужчине, и я с трудом сглотнула, пытаясь найти вразумительный ответ. Нисмера могла заполучить кого угодно, но почему же она выбрала Винсента?

Уверенная в своей невидимости, я позволила себе разглядывать его чуть дольше обычного. Обычно его длинные темные волосы ниспадали на спину, но сейчас он убрал их от лица и заплел в косу. Драконья броня, которую носили самые высокопоставленные члены свиты Нисмеры, добавляла объема его и без того крупному мускулистому телу.

Полагаю, он был красив, но эта красота уходила на второй план, когда вы узнавали, что он сделал и кем являлся. Стыдно, чертовски стыдно быть одновременно таким красивым снаружи и уродливым внутри. Может быть, поэтому они так хорошо подходили друг другу. Я задавалась вопросом, поженятся ли они, сделает ли она его своим настоящим супругом? Будут ли они править пустошью, которую она оставила после себя?

Мой взгляд вернулся к его лицу, и у меня перехватило дыхание. Он смотрел прямо на меня. Невозможно. Я взглянула вниз, убедившись, что зеленый огонек в моем кулоне все еще горит. Все верно, заклинание действовало. Я была невидима, но… Я отступила назад, глубже погружаясь в тень. Его взгляд за мной не последовал. Отлично. Может быть, я ошиблась. Я сделала глубокий вдох и вновь обратила все свое внимание на комнату.

Винсент наклонился вперед, прочищая горло. Могу поклясться, что он снова посмотрел на меня. Взгляды охранников Нисмеры немедленно сосредоточились на нем, но ни один из них даже не дрогнул. Он сцепил руки за спиной.

– При всем уважении, моя королева, я считаю, что мы должны продолжить искать Дианну.

Нисмера подперла подбородок рукой.

– И почему? – почти промурлыкала она.

Она говорила таким тоном только с Винсентом, и не знаю почему, но меня затошнило.

– Потому что мы имеем дело не с Айлой. Айла умерла в ту же секунду, когда Каден ее схватил. Мы говорим о Дианне. Мы имеем дело не со вторым Самкиэлем. Мы имеем дело со вторым Каденом.

В зале воцарилась мертвая тишина, и мне повезло, что сердце бешено колотилось не у меня одной.

Нисмера усмехнулась, но в комнате никто не двинулся, воздух был наполнен липким страхом. Затаив дыхание, все ожидали ее реакции. Если эти дьявольские глаза загорятся, спасения не будет. Достаточно было одного взмаха руки, и все сгорят дотла, уничтоженные разрушительной божественной силой, которой Нисмера, безусловно, владела.

– Винсент, у Кадена нет двойника. Он не был рожден из плоти.

– Теперь есть. Он создал ее. Они провели тысячу лет вместе. Он обучил ее, превратил в убийцу, и, при всем уважении, моя королева, – в чертовски хорошего убийцу. Она убила Алистера голыми руками. Я был там, когда она уничтожила всю его организацию. Я был там, когда она вернулась из Йеджедина, покрытая пеплом Тобиаса. Я все это видел. Возможно, она была создана для Самкиэля, но в ней течет кровь Кадена, его гнев, ярость и, прежде всего, его сила. После того, что мы сделали с Самкиэлем, она не успокоится. Она почти сровняла Онуну с землей ради Габриэллы. Что она сделает ради него?

Мы ждали. Мы все ждали. Даже короли Йеджедина, казалось, перестали дышать. Нисмера глубоко вздохнула, словно размышляя, а затем откинулась на спинку стула. Она постучала идеально накрашенными ногтями по столу.

– Ты думаешь, мне стоит ее бояться?

– Ни в коем случае, моя королева, просто если оставить ее на свободе и не остановить разрушения, это может поставить под вопрос ваше правление. Вы же не хотите послать неверный сигнал тем, кто все еще настроен против вас?

– Парень прав, – сказал Гевирнон.

Моя кожа покрылась мурашками от одной мысли, что я нахожусь так близко к королю Йеджедина. Их даже ведьмы боялись. Гевирнон мог голыми руками управлять болезнями и распространять чуму. Ведьмы отличались хорошей памятью и помнили все, что он натворил. Король, стоящий рядом с ним, был не менее опасен. Иттшар мог что угодно обратить в лед. Его волосы были покрыты инеем, и даже с расстояния я чувствовала холод, исходящий от его кожи.

– Как это? – вмешался Иттшар. – Несмотря на то, что сейчас сфера Эвунин превратилась в заледеневшую пустошь, среди тел, замерзших во льдах, были не только те, кто не желал сдаваться, но и настоящие мятежники. Если она – часть Кадена и она против нас, в ней будут видеть оружие, способное свергнуть вас. Так же, как это было с Униром.

Нисмера потерла рукой подбородок, взглянув на остальных.

– Она Иг'Моррутен. Никто, даже Великий, и не подумает за ней последовать.

– Король-бог и его сын мертвы, и она может стать маяком надежды, даже несмотря на свою жестокость. Им не нужно следовать за ней – достаточно того, что она противостоит вам, – возразил Иттшар.

Нисмера прожигала взглядом обоих, и я нервно сжала свой кулон в руке.

– Что ж, хорошо. Об этом позаботятся, – решительно сказала Нисмера.

Она встала, дав понять, что тема закрыта.

Винсент отступил в сторону, остальные последовали его примеру. Нисмера больше не упоминала о Дианне, направив все внимание на карту королевств.

У меня кружилась голова. Мятежники? Противники Нисмеры и некто «Великий»? Кто это и почему одно его имя заставило ее задуматься? Я внимательно вслушивалась в их разговоры, но больше упоминаний о мятежниках и о «Великом» не было. Нисмера говорила о землях, которые хотела захватить в ближайшее время, о припасах для дворца и войск и о том, как ограничить поставки в определенные районы. Затем в зал вошел посланник и сообщил ей о грузе, который прибудет через несколько дней.

Наконец все начали расходиться. Я вжалась в угол, дожидаясь, пока все до единого покинут комнату, прежде чем подойти к столу. В последний раз оглянувшись, я убедилась, что зал абсолютно пуст, после чего подошла к карте и попыталась заставить ее двигаться. Ничего.

– Давай же, – прошептала я, но карта осталась неподвижной.

Моя магия словно билась о кирпичную стену. Карта была лишь холодной, неживой каменной плитой, покрытой царапинами.

Покачав головой, я обошла стол в поисках чего-нибудь, что могло мне помочь, – записки или забытого артефакта, – но все было тщетно. Я наклонилась в надежде найти что-то под столом, но даже пол под ним был вымыт дочиста. Выругавшись, я выпрямилась и подняла голову – внезапно мой вздох оборвала большая, облаченная в доспехи рука, обхватившая мое горло.

Моя спина с грохотом ударилась о холодный камень стола, хватка становилась все сильнее. Втиснувшись между моих ног, он прижался ко мне всем своим телом.

– Какого черта ты здесь делаешь? – прошипел Винсент.

Я услышала треск стекла – моя подвеска раскололась под давлением его локтя, и мерцающая зеленоватая магия вырвалась наружу. Вихрь холодного воздуха, и я снова приняла свой обычный видимый облик. Ощутив руку Винсента в районе своих бедер, я изо всех сил старалась не обращать внимания на короткую вспышку жара, которая обожгла мой живот. Что со мной не так? Святые боги.

– Как ты узнал, что я здесь?

– Я почуял ведьму, как только ты вошла. Тебе повезло, что не заметили остальные, – прошипел он, и я осознала, что даже несмотря на грубую силу, которую он применил, Винсент до сих пор не сообщил другим о моем присутствии.

Моя рука обхватила его запястье, образуя вокруг него мягкое изумрудное свечение.

– Отпусти меня, или ты лишишься предмета своей гордости.

Уголок его губ дернулся. Он отстранился и разжал руки, взглянул на открытую дверь, после чего сказал:

– Вперед. Ты только сделаешь мне одолжение. Может, она оставит меня в покое хотя бы на день.

Я потерла горло и посмотрела на свой кулон.

– Ты его сломал!

– Ты же ведьма. Почини, – сказал Винсент, пожав своими широкими плечами.

Отойдя в сторону, он аккуратно закрыл дверь в комнату.

– Почему в твоих устах слово «ведьма» звучит как оскорбление?

– Разве это не так?

Я уставилась на него, пока кулон в моей руке медленно собирался заново.

– Нет.

– Они используют твою силу – на твою личность им наплевать. Им все равно, какая у тебя любимая еда, боишься ли ты спать в темноте и все такое. Никто не спросит о твоих мечтах или твоих самых больших страхах. Здесь ты – не более чем набор навыков. Для меня это звучит оскорбительно.

Я наклонила голову и замерла. Какое ему до этого дело?

– Мы говорим обо мне или о тебе?

Винсент уставился на меня.

– И какой у тебя был план? Даже если ты умудришься добыть полезную, по твоему мнению, информацию, ты никогда отсюда не сбежишь. От Нисмеры никто не сбегает.

– Может, никто не старался достаточно сильно, – сказала я, скрестив руки на груди.

На лице Винсента промелькнуло странное, почти затравленное выражение, которое исчезло так же быстро, как и возникло. Мы не были друзьями, и у меня не было времени и желания выяснять, что это значило.

– Пошли, – сказал он, наклонив голову в сторону двери. – Мы уходим.

– Нет, – сказала я. – Я еще не закончила.

Винсент подкрался ко мне с грацией хищника и схватил за руку.

– Это не просьба.

Он потянул меня к двери. Убедившись, что все чисто, он открыл ее и выволок меня в коридор.

Я попыталась выдернуть руку – мне не нравились искры, которые танцевали по всему моему телу от его прикосновений.

– Хватит тащить меня, как скотину, ясно?

– Я перестану, когда ты начнешь меня слушать и пойдешь туда, куда я говорю, – отрезал он, даже не глядя на меня.

Я знала, что эта ситуация раздражает его не меньше, чем меня. Нисмера приставила его ко мне сразу же, как только мы сюда приехали. Я даже в туалет не могла сходить втайне от Винсента. Это место было моей тюрьмой, но, всевышние боги, я отказывалась терпеть такое скотское отношение.

– Когда ты вежливо меня попросишь и перестанешь приказывать, будто ты мой хозяин, я все сделаю, – огрызнулась я.

Его хватка ослабла, но он меня не отпустил.

– Куда мы вообще идем?

– За едой для тебя, – сказал он, и охранники, мимо которых мы проходили, склонили головы перед Винсентом.

– За едой?

– Да. – На этот раз он все же соизволил взглянуть на меня через плечо. – Ты сегодня не ела.

Я нахмурилась.

– Откуда ты знаешь?

Он отпустил меня около двери столовой – из нее доносились голоса.

– Потому что я твой надзиратель, помнишь? И сегодня я тебя сюда не сопровождал.

Он был прав, однако то, как он это сказал, заставило мое магическое нутро вытянуться по стойке смирно. Дело было не в страхе или желании защититься – напротив, мое волшебство, казалось, замурлыкало в ответ на его слова. Если бы я могла ударить свою собственную сущность, я бы сделала это. Прекрати. Он предатель, предатель.

– Ладно.

Винсент открыл дверь, и оживленные голоса тут же стихли. Несколько существ схватили свои подносы и в спешке выскочили наружу. Те, кто остался, опустили головы и понизили голос, избегая зрительного контакта. Я видела, что Винсент напрягся, но он ничего не сказал. Может, ему было неприятно такое негативное внимание, но ведь это была его собственная вина. Мне не было его жаль ни на секунду.

Он махнул рукой, приглашая меня пройти дальше. Столы ломились от разнообразных блюд, но ни одно из них не было мне известно.

Я сделала шаг вперед и нерешительно остановилась.

– Не знаю, что взять.

– Что ты любишь? – спросил он.

– Яйца? – Я пожала плечами. – Еще рано, так что можно позавтракать.

– Садись. Я скоро вернусь, – сказал он, прежде чем оставить меня одну в центре комнаты.

Я сглотнула растущий ком в горле и нашла пустой стол. Обернув шелковую юбку вокруг ног, я села. Взгляды присутствующих метались между Винсентом и мной, однако никто ничего не сказал, даже шепотом. Повар с тремя рогами, казалось, был встревожен одним фактом нашего присутствия – настолько, что бросил свой фартук на пол и просто ушел. Вероятно, они боялись, что Нисмера может прийти вслед за своим драгоценным заместителем.

Винсент подошел и грохнул тарелками по столу, от резкого звука я подпрыгнула. Он сел, и я с удивлением посмотрела на огромную порцию принесенной им еды – смеси зелени, странных овощей и чего-то желтого, отдаленно похожего на яйца.

– Извини, это не совсем яичница. Они сварены вкрутую. Боюсь, это самое похожее, что можно здесь найти, – сказал Винсент.

Он потянулся за стаканом с мерцающей полупрозрачной жидкостью и сделал глоток. Затем он передал его мне, но я скривилась.

– У меня всего две руки. Я просто не смог донести второй стакан.

– Да, но я не знаю, в каких местах побывал твой рот, – сказала я. – Точнее, знаю, так что точно нет. Спасибо.

Его глаза потемнели.

– Клянусь, ничего такого. Можешь не беспокоиться.

– Уверен? – усмехнулась я. – Сомневаюсь.

– Если ты так переживаешь насчет моего рта и того, где он побывал, то просто пей с другой стороны.

Я почувствовала, как краснею.

– Я не переживаю!

Он чуть заметно приподнял бровь и потянулся за столовыми приборами.

– Это ты подняла эту тему.

Слабо усмехнувшись, я вздохнула.

– Ладно.

Я взяла стакан и отпила с другой стороны. Когда напиток оказался у меня во рту, я удивленно хмыкнула:

– На вкус как апельсиновый сок.

Винсент усмехнулся, продолжая что-то резать в своей тарелке.

– Почему от тебя шарахаются? Я думала, ты стал героем благодаря тому, что сделал с Рукой и Самкиэлем.

Его вилка замерла на полпути между тарелкой и ртом, на лице появилось то самое затравленное выражение. Я видела, как дрогнула его челюсть, – неужели он действительно чувствовал вину за свое предательство? Я знала убийц, которые даже после страшных преступлений спали как младенцы, но Винсент, сидящий передо мной, больше напоминал ребенка, которого публично пристыдили.

– Я один из старших стражей Нисмеры. Они боятся меня, потому что думают, что она где-то рядом.

– О, – сказала я и кивнула.

Я была права.

– Мое слово – закон. Я мог бы прямо здесь выпотрошить повара за то, как он на тебя пялится, и Нисмера не будет против, – сказал он, делая большой глоток из нашего общего стакана.

Я поднял глаза и увидела, что высокий, худой повар как раз этим и занимается. Его бледная кожа вспыхнула, а три глаза расширились, прежде чем он быстро отвел взгляд.

Я снова сосредоточилась на своей тарелке.

– Пожалуйста, не нужно потрошить кого-то просто за то, что он на меня посмотрел.

Он пожал плечами.

– Не буду. – Выждав пару секунд, мужчина наклонился ко мне. – Тогда мне придется убить половину легиона.

Я закатила глаза и продолжила есть.

– Поскольку тут почти никого нет, я хочу задать вопрос, – сказал Винсент после нескольких минут молчания.

– Хорошо, – согласилась я. – Какой?

– Ты одна из сильнейших ведьм своего рода. Все это знают. Так почему ты до сих пор не попыталась сбежать?

Мое лицо вспыхнуло.

– Это что, допрос? Нисмера приказала тебе узнать?

Он покачал головой.

– Нет, мне просто любопытно.

Я глубоко вздохнула. Честно говоря, у меня была всего одна причина.

– А куда я пойду? Вся моя жизнь была на Онуне. Ее уже давно не существует.

Винсент посмотрел на меня, прежде чем кивнуть.

– Справедливо.

– Моя очередь, – съязвила я. – Почему она?

Он заметно напрягся.

– Выбери другой вопрос.

– Ладно. Почему ты так любезен со мной? Я знаю, что ты мой охранник и все такое и что я даже не могу дышать без твоего ведома, но все-таки – почему?

Какое-то время он молчал, и я уже решила, что он меня игнорирует. Однако спустя минуту он вздохнул и, не осмеливаясь взглянуть на меня, сказал:

– Потому что я думаю, что тебе здесь так же одиноко, как и мне.

Напряжение в моих плечах ослабло, потому что это было правдой. У меня больше никого не было – ни друзей, ни семьи, ничего. Весь наш мир перевернулся с ног на голову, и теперь мы оказались в этом странном новом мире. Он был прав. Я никогда не чувствовала себя такой одинокой.

Мы просидели в тишине до конца трапезы, но я не могла отрицать тот факт, что мы оба, в глубине души будучи предателями, чувствовали в этом молчании странную связь. Может, это ничего не значило. Может, это значило все.