Несколько дней спустя

Я накрыла чашку ладонью, поднимаясь по лестнице. Из нее поднимались клубы горячего горьковатого пара. Я давно изучила все рецепты травяных сборов своей мамы и знала, что это поможет. Раны нужно залечивать изнутри, даже если другие в это не верят. От этой мысли мой живот невольно сжался. Не знаю, почему я так сильно хотела, чтобы они меня приняли. Может быть, потому, что я так и не смогла почувствовать себя здесь как дома – этого я не испытывала с тех пор, как умерла моя мама.

Я осторожно поднималась по увитой виноградными лозами винтовой лестнице. Свет двух лун лился сквозь полуоткрытые окна и небольшие вырезы в каменных стенах. Пожалуй, это было единственное, что нравилось мне в этом месте, – то, что наша королева позволяла природе делать свое дело.

Легкий смешок заставил меня поднять глаза, и я услышала отдаленный шорох страниц. Поспешив вперед, я остановилась у резной двери – в ту же секунду смех прекратился. Они сидели в центре комнаты, окруженные горой книг.

Я уже наблюдала за Седаром и Ксио. Девушки шептались о том, как им нравится тело Седара, но всегда замолкали, когда в комнату входила я. Они никогда ничем со мной не делились, и это ранило. До меня доходили слухи, что королева желала забрать его себе, но боялась, что интрижка с Ксио была куда серьезнее, чем казалось на первый взгляд. С этим было трудно не согласиться. Он не отрывал от нее глаз, а она всегда была на шаг или два позади него. Было невозможно подумать, что это просто мимолетная связь. Их отношения казались настоящими и значимыми – особенно сейчас, когда я за ними наблюдала.

Ксио рассмеялась и игриво хлопнула Седара по плечу. Он отстранился, широко улыбаясь, пока она говорила что-то на неизвестном мне языке. Мне было интересно, каково это – любить или быть любимым. Я никогда не видела здесь ничего подобного. Лишь тихие перешептывания, тайные встречи и союзы, основанные на политике или жадности.

Я улыбалась, наблюдая за ними – было нетрудно догадаться, почему другие целительницы были так им очарованы. Он был сложен, как древние боги из сказаний и легенд. Может быть, поэтому мужчины здесь, в Нефритовом городе, завидовали и язвили по поводу его странной стрижки. Мне было все равно. Я только хотела помочь. Мне просто нужен был друг. Вот почему я не ложилась спать вместе с остальными. Вместо этого я доставала книгу моей матери из тайника и читала всю ночь.

Взглянув на чай в своих руках, я поджала губы и развернулась. Мне не хотелось вмешиваться и попасть в неприятности. Лучше навещу их утром.

– Миска! Что привело тебя сюда так поздно? – спросил Седар, и я остановилась на полуобороте.

Он обеспокоенно нахмурил брови. Судя по лежащим перед ними книгам, они засиделись за очередным уроком. Я слышала от других, что он учил ее говорить на нашем и еще нескольких языках – по крайней мере, в те моменты, когда он не лежал в лечебной ванне или они не издавали эти странные хрюкающие звуки в спальне.

– Я заварила чай, – сказала я дрожащим голосом.

Я нервничала и имела на это полное право. Может, Седар и был красив, но они оба были частью Ока, профессиональными убийцами и мятежниками, которые не боялись даже Единственного Истинного Короля. Другие девушки перешептывались о том, что они, вероятно, могли бы убить нас ложкой, если бы захотели. Годы тренировок сделали их бесстрашными и беспощадными. Это вселяло тревогу, и хотя наша королева им помогала, она все равно не доверяла им полностью.

– Я заварила чай, – повторила я, пытаясь заставить голос звучать ровно и уверенно.

Я боялась не его. Нет – дело было в брюнетке, которая не отходила от него ни на шаг, той самой, которая сейчас смотрела прямо на меня. Они называли ее тенью, потому что именно ею она и была. Она повторяла каждое его движение, как будто они были в постоянном танце. Она не показывала никаких эмоций, но чувствовалось, что она чего-то боится. Я сглотнула и расправила плечи. Наша королева сказала, что нам нельзя навещать их в одиночку, но я устала от того, что меня никто не слушает. Казалось, ничто из того, что делали целители, не помогало, и я видела, что ему становится все хуже.

– Это из рецептов моей матери. Я помню, как с помощью такого чая она лечила вывихи и переломы. Он работал как по волшебству.

Я сглотнула и сделала шаг в комнату. В мгновение ока Ксио оказалась передо мной. Я замерла, чашка с чаем зазвенела на маленьком металлическом подносе, в который я вцепилась побелевшими от напряжения пальцами.

Она наклонилась вперед, внимательно наблюдая за мной всего в паре дюймов от моего лица. Ее ноздри гневно раздувались. Она скривилась.

– Пахнет горечью.

У меня пересохло в горле.

– Это семена гравана.

Она наклонила голову, как будто это слово было ей незнакомо. Седар перевел ей мои слова, и она взглянула на меня, на чай, а затем пожала плечами.

– Ладно.

Ксио отступила в сторону, позволяя мне пройти. Я не колебалась, боясь, что она передумает или, что еще хуже, убьет меня ложкой. Мои шаги эхом отдавались от каменного пола. Когда я поставила поднос на стол, Седар мягко мне улыбнулся. Он взял чашку и поднес ее к губам.

– Миска, почему ты еще не спишь? Уже очень поздно. Это добрый жест, но ведь дело не только в том, что ты решила заварить мне чай.

Я кивнула, слишком боясь солгать, – мне казалось, она тут же это почувствует.

– Это единственное время, когда остальные целительницы спят. Мне нужно было взять несколько ингредиентов из шкафов с травами, которые они запирают на ночь.

Ксио тихонько присвистнула, и я физически ощутила подавляющую волну силы за своей спиной.

– О, какая непослушная. Кажется, у нас завелся маленький воришка.

Я обернулась, потрясенная тем, как хорошо и быстро она выучила наш язык. Меня затошнило – я поняла, что она права. Я была вором.

– Пожалуйста, никому не говорите. – Я повернулась к Седару, зная, что не найду пощады у Ксио. Он сделал глоток, прежде чем поставить чашку на стол. – Если королева узнает, она велит отхлестать меня колючими лозами, и я покроюсь волдырями.

На его лице промелькнуло непонятное мне выражение. Он бросил взгляд на Ксио, стоявшую за моей спиной, и снова улыбнулся – его улыбка была теплой и светлой, словно утреннее солнце на холмах.

– Мы ничего не скажем. Обещаю.

Я быстро кивнула.

– Извините, что побеспокоила вас обоих. Пожалуйста, дайте мне знать, если чай поможет.

Развернувшись, я метнулась через комнату, длинный подол моего платья обвился вокруг ног. Я потянулась к двери, но изящная рука загородила мне проход, упершись в косяк. Ахнув, я увидела Ксио, преградившую мне дорогу. Она уставилась на меня сверху вниз, и я сглотнула.

– Ты принесла мне это мыло, не так ли?

– Д-да. Седар попросил. Я запомнила рецепт, который показывала мне мама. Раньше мы много путешествовали, а я ненавидела воду, в которой нам приходилось мыться, поэтому она делала пузыри, чтобы меня отвлечь… Я слишком много болтаю.

– Оно мне понравилось. Спасибо.

Ксио оттолкнулась от двери, скрестила руки на груди и медленно улыбнулась.

– Пожалуйста, Миска, садись, – сказал Седар.

Моя кожа покрылась мурашками – я понятия не имела, во что я вляпалась. Я осторожно перевела взгляд на Ксио и, вопреки здравому смыслу, не смогла сдержать слов, сорвавшихся с моего языка.

– Говорят, ты ужасающий зверь, – прошептала я, и ее темно-карие радужки окаймил красный ободок. – Что ты можешь принимать любой облик и питаться жизненной силой, благодаря которой мы дышим.

– Правда? – Уголок ее пухлых губ приподнялся, и она наклонилась ближе. – Лесть поможет тебе везде, принцесса.

– Ксио, – сказал Седар строгим тоном.

Ее имя заставило ее улыбнуться еще шире, и она перевела взгляд с Седара обратно на меня.

– Не волнуйся. Обещаю не кусаться и вести себя хорошо. К тому же мне бы не хотелось, чтобы на его красивом лице появились морщины от стресса.

Она кивнула Седару, и я сглотнула, осознав, что ни за что не уйду отсюда, не посидев с ними, – это приводило меня в ужас. Я ничего не сказала, обхватила себя руками и направилась обратно к столу. Седар встал и подвинул для меня стул.

– Вы так добры, – прошептала я, подбирая платье, чтобы сесть. – Только вы.

Седар дождался, пока я устроюсь, прежде чем отодвинуть стул для Ксио. Она спросила:

– Другие целительницы плохо с тобой обращаются?

Я осмелилась бросить на нее взгляд, когда Седар, наконец, тоже сел.

– Иногда. Ну, только когда они со мной разговаривают. Большую часть времени они меня избегают.

– Почему? – спросила женщина, наклонившись вперед и положив подбородок на руки. – Что ты сделала? Увела парня?

Седар откашлялся, и они снова заговорили на неизвестном мне языке. Затем она одарила его мягкой улыбкой и повернулась обратно ко мне.

Я сжала пальцами краешек платья и покачала головой.

– Нет, парни здесь тоже меня ненавидят. Никто не любил мою мать. Она задавала нашей королеве слишком много вопросов, из-за чего нас выгнали. Но когда она умерла, мне больше некуда было податься, поэтому я вернулась.

Ксио перевела на Седара свои поразительные глаза, и они снова обменялись парой непонятных мне фраз. Не знаю, о чем была речь, но она опять ему улыбнулась, и это изменило ее лицо. Она смягчилась, а вместе с ней и часть меня. Напряжение спа́ло, и тогда я, наконец, увидела.

Если он был солнцем, то она была луной. Сильной, темной и временами властной. Она никогда не покидала его, а он ее, словно они танцевали друг вокруг друга целую вечность. Он ей не ответил, лишь улыбнулся и покачал головой, прежде чем повернуться ко мне.

Поставив чашку обратно на поднос, он произнес:

– Это очень мило, Миска. Спасибо. Ты сказала, что у него есть целебные свойства, да? Просвети меня, какие именно.

Я не ушла из кабинета даже когда на небе взошла луна. Он расспрашивал меня о целебных травах из моего мира и о том, как их используют, о моей матери, о вещах, которые мне нравились. Мы говорили о том, как меня спасли и почему я здесь. В ответ он поведал мне историю о том, как они оказались в нашем мире.

Ксио рассказала мне о лакомствах – таких сладких, что от них щиплет лицо. И она мне улыбалась. Они оба. Вопреки всему здравому смыслу, я отвечала им тем же. Она не была похожа на зверя, которого все обсуждали, которого боялись. Она казалась такой нормальной – особенно когда смотрела на него. Не знаю, почему раньше я так боялась находиться рядом с ними – теперь от одной мысли об этом я чувствовала себя глупо.

Луна опускалась к горизонту, а я учила их обоих словам из моего мира. Мы даже превратили это в своего рода игру. В какой-то момент я поняла, что мне весело, а я не привыкла веселиться. Они были так внимательны ко мне, словно это мне нужно было исцеление. Только когда Седар зевнул, а вскоре за ним и Ксио, я поняла, что мы не спали всю ночь.