Несколько недель Иван не виделся с тестем, только звонил, чтобы узнать есть ли вести от Оксаны. Писем от нее становилось все меньше. Но этот факт почему-то не расстраивал. Иван отдался азарту расследования событий на подстанции.

Так ему очень хотелось найти какой-нибудь тайник. Однажды за обедом на подстанции он как бы в шутку намекнул, что дом такой древний, что тут наверняка где-то в стенах запрятаны клады.

И вдруг узнал, что мысли эти посещали практически всех сотрудников. Манией поиска кладов переболели все, но ЮАН категорически запретил этим заниматься. Аргумент прост: здание ветхое, любые попытки разобрать стену, могут привести к обрушению. Принесшего самодельный металлоискатель фельдшера он уволил сразу, как только увидел в его руках приборчик с катушкой и наушниками.

Иван вспомнил, как встрепенулся ЮАН, увидав у него плеер, но убедившись, что эта коробочка именно магнитофон — успокоился. Теперь он был уверен, ЮАНу есть что прятать и хранить в тайниках. В первый же свой приезд к Белякову в гараж он поделился подозрением и идеей для начала провести негласный осмотр доступных помещений.

Беляков запретил. Он сказал, что ЮАН, если сделал тайник, то вероятнее всего у себя в кабинете или в каком-то помещении, на которое никто не подумает.

Иван такого себе представить не мог.

— Ты сам говоришь, что пыль в воздухе летает. — Рассуждал Беляков, — значит, любая попытка влезть в тайник увеличит запыленность помещения — так?

— Ну да.

— А влезать приходится регулярно! Вот и подумай, где пыли меньше всего?

— В стерилизационной, — не задумываясь, ответил Иван.

— Вот, там вероятнее всего и есть тайник, — сказал водитель. — Ты можешь туда пройти?

— Ну да, комната на ночь заперта, но ключ висит в диспетчерской, можно взять.

— Знаешь, Иван, ты сам не лезь в это дело.

— Мне бы металлодетектор!

— Где я тебе возьму?

— Я вот, что подумал, — Иван с Беляковым во время разговора делали вид, что копаются в моторе «четверки», — если прибор замаскировать под плеер, то ЮАН не заподозрит. А я пройдусь незаметно им по стенам и отмечу места аномалий.

— Как отметишь? — спросил Беляков.

— Карандашом крестики поставлю.

— Дядя Ваня, ты дурак?

Хотя Беляков спросил иронично, Иван даже обиделся.

— Это почему?

— Вспугнешь!

— А как тогда?

— А так, я достану тебе поэтажный план, и дома ты на нем будешь отмечать аномальные места. Но сперва я поговорю с Москвичовым. Если он сумеет раздобыть машинку, тогда и провернем операцию.

— Ы? — пошутил Иван.

Беляков вздохнул.

— Дитё неразумное. Ну, куда ты лезешь в серьезное дело? Убьют ведь. У тебя есть еще записи разговоров?

— Кое — что записал, — ответил Иван, — но ничего важного. В основном люди осуждают то, что ЮАН так опекает Бакирову.

С появлением в операции поддержки в лице водителя Белякова, у Ивана появилось дурашливое настроение. Беляков его веселья не разделял.

Кто он был на самом деле этот пожилой дядька с татуировкой К. О. Т.? Сотрудник милиции? Или такой же однажды завербованный полковником агент? Иван стеснялся спросить.

— Значит, люди недовольны? — Беляков вытер испачканные смазкой руки. — Это хорошо. Недовольного человека легче вывести на откровенность. А с Парновым поговорить удалось?

Иван вспомнил разговор с фельдшером, которому Люся предрекала большие проблемы в виде штрафа, за то, что он не уговорил больную ехать в хирургию, а в карте поставил липовый диагноз. Люся объяснила Ивану, что у ЮАНа чуйка на такие косяки. Ему не надо ничего доказывать. Она на пальцах разложила всю комбинацию. Парнов хочет куда-то сгонять после вызова, куда-то недалеко. Мы не знаем, куда, но это не важно. Везти в больницу, значит изменить этот план, не факт, что получится снова оказаться в этом же районе, а дело неотложное. На вызове он натыкается на острый аппендицит. По всем канонам нужно срочно везти. Но больная не понимает, не верит, в общем, не хочет в больницу и на операцию. Парнов же, которому в заднице свербит поехать по своим делам, намеками подводит больную к мысли о воспалении придатков и походу в женскую консультацию для амбулаторного лечения. Он берет у пациентки подпись отказа от госпитализации, пишет в карте что-то вроде «Обострение хронического сальпингоофорита[25]» и уезжает.

На что он может надеяться? Во — первых, что диагноз он написал не ошибочный, во — вторых, что если все — таки она вызовет второй раз, к ней приедет бригада с другой подстанции, и ЮАН не узнает о косяке. Но Парнову не повезло. Приехала Люся, аппендицит уже дошел до перитонита, и больная сообразила, наконец, что если ее не отвезти на операцию — умрет.

Иван не сразу понял, что страшного в том, что ЮАН занес Парнова в список провинившихся?

Люся объяснила. Заведующий создал сотрудникам на подстанции условия для очень неплохого заработка. Он не наказывает за халтуру, различные подработки, поездки на выведение алкашей из запоя и даже на «шаманство». Перестройка открыла шлюзы. Ну, что особенного, если доктор Катинский обнаружил в себе экстрасенсорные способности и подобно Кашпировскому, Чумаку и Джуне проводит массовые сеансы исцеления от разных болезней в арендуемых кинотеатрах и даже на стадионах? Лишь бы в кассу заносил, как положено. В личную кассу ЮАНа. А тот вероятно делится и с начальством на Центре. Иначе, отчего бы он так уверенно себя держал? Со скорой Катинский уходить не собирается. Дежурит. Получает заслуженные ушаты славы на вызове, когда его узнают, и не отказывается от «пожертвований» в карман халата.

Заведующий открыто намекает, что он за любые варианты подработок, а кто не знает, как подработать, не способен сообразить и проявить талант, тот может подойти к нему и получить задание. Несложное, но доходное. Главное условие ЮАНа — подработки не должны вредить основной работе. «Вызов получен, должен быть выполнен!» — этот девиз висел на доске со стенгазетой в холле перед диспетчерской.

Вот поэтому увольнение с подстанции, а ЮАН именно так расправляется с ленивыми и глупыми, а также теми, кто не исполняет его приказов, это страшное наказание. Приработок у многих составляет вторую зарплату по объему, а иногда и больше.

Иван с Люсей уже съездили пару раз на «шаманство» и оба раза успешно. Люся нацепила Ивану очки, заставила нарядиться в солидный костюм с галстуком, откуда-то притащила часы на цепочке с откидной крышкой и музыкой. Часы давно не ходили, но играли при открытии и смотрелись очень круто. Когда Иван полюбовался в зеркало, то не узнал себя. Там был врач из прошлого, чем-то похожий на Чехова без бородки, у которого вместо пенсне на носу очки. Усы он уже отпустил, но по молодости они были слишком «нежными» и не солидными. Чтобы исправить этот недостаток, Люся достала театральные усы на самоклеющейся подложке.

— Вот, купила в магазине ВТО[26], хотела еще седой парик, но денег не хватило.

Сама она нарядилась в «ассистентку профессора — нарколога», серый костюм с юбкой до колен, бязевая полупрозрачная сорочка, лифчик Люся исключила, так что бы подкрашенные помадой соски выделялись через белый халат.

Уши свои знаменитые прикрыла париком, а веснушки тональным кремом.

Она встала рядом с Иваном перед зеркалом и удовлетворенно заключила:

— Идеальный стереотип. То, что надо.

— Мне кажется, с нас карикатуру можно рисовать для Крокодила. — Иван усмехнулся, — неужели у людей такое представление об идеальных медиках?

Иван не удержался и провел кончиками пальцев по груди Люси.

— А это обязательно? Ты же не путана. Зачем так вызывающе?

Люся отшатнулась.

— Щекотно! Это нужно для прогноза, Ваня. Понимаешь, если алкаш отреагирует на меня, значит, у него все нормально с психикой, он не окончательно деградировал, и страх «Умру, если выпью!» в его голове сформируется очень прочно. Препарата ему можно ввести немного, минутки на три, чтобы почувствовал только остановку дыхания. А вот если не обратит внимания на мою гиперсексуальность, то дело плохо, значит, что он уже алкаш, спившийся до чертей, и на выпивке, на водке фиксирован очень крепко, сильнее, чем на влечении к женщине. Значит, ему надо испытать такую муку от капли спирта, чтобы он очень сильно испугался не только смерти, но еще и боли, которая обязательно появляется в мышцах при действии препарата.

Ездили они на Ивановой «четверке», в которую загрузили одолженные на подстанции кардиограф и аппарат искусственной вентиляции легких.

— Эх! Нам бы Мерседес для солидности! — пошутила Шкребко, усаживаясь в машину. — Даже старенький подошел бы!

Люся договорилась о двух процедурах на один день.

Если во время первой процедуры Иван был напряжен, немного путал слова из роли «прохвессора», то на втором адресе все прошло как по маслу.

Вернувшись домой к Люсе, чтобы переодеться и подвести итог, Иван решил, что деньги, свою долю, он оставит напарнице. В дороге он вспомнил советника Президента Атарова и его навязчивое предложение договориться о скидке для Люси.

Иван спросил, ездила ли она на консультацию к директору «института красоты» Вещиковой?

— Ездила, — довольно равнодушно ответила Люся.

Иван почувствовал, что поездка вышла неудачной. Но все равно продолжил выяснять:

— И что она сказала? Сделала скидку?

— Да, — подтвердила Люся, — еще какую. Три тысячи долларов! С пятидесяти до сорока семи. И еще ждала, что я ей в ноги брошусь, туфли целовать!

Иван вернул себе привычный вид, дождался, пока Люся тоже приведет себя в порядок и собрался отвезти ее на подстанцию, чтобы сдать аппаратуру. Люся положила перед ним двадцать сотенных долларовых купюр.

— Вань, я беру четыре, вот тебе две. Мне уже хватает, чтобы прооперировать уши. Все равно, на все операции сразу не возьмут. Сперва уши, потом верхнюю челюсть — это самое сложное. А уже потом нос и губы.

Иван взял три сотни, убрал в карман.

— Это себе оставь. — Подвинул он к Люсе оставшиеся деньги, — Я как-нибудь переживу, зарплата скоро. А тебе нужнее. Тем более, что ты все организовываешь, а я как приглашенный актер. Мне хватит.

Люся повисла у него на шее и снова поцеловала.

— Ванька, я тебя люблю! — Она отстранилась, — ну не в том смысле… ты понял, как друга люблю.

На это раз мужское начало отреагировало совершенно верно, то есть никак. Иван рассмеялся и пошел к выходу.

— Поехали! Мне надо дома появиться. Почти неделю не видел маму.

— Я два года свою не видела и ничего!

— Тебе проще.

Люся подбежала к зеркалу, она снова превратилась в вертлявую обезьяну, оттопырив уши, показала своему отражению язык.

— Скоро этих лопухов не будет!

Иван любовался ею от двери. Когда они вышли на площадку спросил:

— А почему бы тебе не поступить в театральное или цирковое училище? По — моему ты — талант.

— Ты серьезно? — Люся заглянула ему в глаза.

Это движение было необыкновенно комичным и, представив, как это смотрится со стороны, Иван с трудом сдержал улыбку.

— Я совершенно серьезно. Мне показалось, что в театральной и киношной среде полно стандартных актрис, а вот таких, с яркой индивидуальностью — единицы.

— Но ты сказал — цирк?

— Я вспомнил Юрия Никулина, он закончил цирковое училище, но это не помешало ему стать великим киноактером — комиком и трагиком.

Они спустились во двор. Люся задумалась.

— Наверное, ты прав, — сказала она серьезно, — Но уши я все равно прооперирую. Уши как у шимпанзе.

Вопрос, разговаривал ли Иван с Парновым о наложенном на того штрафе, подтолкнул Ивана к исполнению. Однако, он никак не мог встретиться с коллегой. Парнов поменялся дежурствами с Линдером, который воспользовался моментом, чтобы отдохнуть от общества вязкого Пинскера, или доктору Песаху чтобы дать возможность отдохнуть от агрессивного Линдера — антисемита? Может быть Парнов таким приемом хотел избежать штрафа? Это вряд ли. Но то, что ЮАН не станет на пару врач — фельдшер, накладывать санкции за вину одного фельдшера, очевидно. По унылой роже Парнова Иван понял, разговор с заведующим состоялся, значит, штраф определен?

Прошла еще неделя, наступил июнь.

Иван со Шкребкой оказались в разных сменах, зато в одной с Парновым. Наблюдая за проштрафившимся фельдшером, он заметил, что тот бодр и весел.

Когда Парнов курил во дворе, Иван, проходя мимо, заметил.

— Вадим! А чем закончилась история с аппендицитом, который свезла Люся? Мне объяснили, как иногда штрафует ЮАН. Тебе тоже так пришлось отдуваться?

Парнов очень весело ответил.

— Ни фига! ЮАН поручил один вызов, совершенно ерундовый. Забрать больного с Киевского вокзала и перевезти на Ярославский. С мигалками. И все.

— То есть как?

— Вот так. ЮАН объяснил, мужик больной хроник, ему по городу на такси ехать опасно, может приступ выдать, а мы его быстренько с поезда на поезд и порядок.

— А чем он болен то?

Парнов махнул рукой.

— Чего-то онкологическое. Я не вникал, из выписки диагноз перекатал в карту. Впрочем, он на больного совсем не похож. Но мне без разницы.

— Но, а в чем суть штрафа? — не понял Иван. — Рутинная перевозка, можно было перевозку послать. Она и так этим занимается. Зачем было фактически снимать бригаду с линии?

Парнов задумался.

— Действительно. Странно. А вообще-то нет! ЮАН подчеркнул — «Везти с мигалкой», а на «волге» маячка с сиреной нету. И баулы эти в багажник легковушки не влезли бы.

— Так он еще с баулами ехал?

— Ага, две здоровенные сумки килограммов по двадцать.

Иван вспомнил, что срочно нужно перевести разговор, иначе Парнов на вопрос, о чем его спрашивал Иван, расскажет, что тот интересовался штрафом.

— Вадим, я чего подошел-то? У тебя запасная сигаретка есть?

Парнов протянул пачку «мальборо».

— Ты что, закурил?

— Нет, водитель просил стрельнуть, он бензина нахлебался и облился, пошел отмываться. — Это было самой чистой правдой.

— Ну, бери. — Парнов убрал сигареты, — а все потому, что не хрена тырить бензин!

— Абсолютно с тобой согласен, — улыбнулся на приступ праведного возмущения Иван.

Через день он примчался в гаражи, доложил, что выяснил.

— А кто у него был водителем, узнал? — спросил Беляков.

— Да, — Иван порылся в памяти. Он полистал журнал и запомнил всех водителей, с которыми ездил на неделе Парнов. — Мне удалось залезть в журналы вызовов в диспетчерской, и я нашел этот. Действительно, бригада Парнова ездила на Киевский вокзал в семнадцать двадцать. В семнадцать сорок они взяли Ковтуна Вячеслава Михайловича тридцати семи лет с диагнозом: Рак яичка с метастазами. Загрузили в машину и перевезли на Ярославский к восемнадцати сорока пяти. Там они его подали к фирменному поезду «Баргузин». Помогли загрузить в купе две сумки по двадцать килограммов.

— Странным ничего не кажется?

— Да все тут странное. — Иван сидел в гараже у Белякова за закрытыми воротами, пил крепчайший чай. — Во — первых, зачем гнать с мигалками?

— Это понятно, чтобы не опоздать на поезд, — возразил Беляков. — Что еще?

— Во — вторых, зачем тяжелому больному столько багажа? Если он сам нести его не сможет.

— Почему не сможет?

— Я посмотрел в справочнике, что это за рак — семенома? Очень тяжелый, потому что сам по себе не растет, а стреляет метастазами по всему организму, в легкие, в сердце, в мозг… И еще, он сильно поглощает глюкозу и железо, развивается анемия. Больные испытывают слабость такую, что сами даже порожняком идти не могут, а этот с грузом ехал. И еще, Парнов сказал, что он без поддержки дошел до машины и вообще выглядел бодрячком.

— Да, — сказал Беляков, — это зацепка. Получается что?

— Что?

— Что этот больной на самом деле какой-то важный курьер. Настолько важный, что его в одиночку на такси по Москве не пустили, а подали машину «скорой», чтобы прямиком и наверняка. Понимаешь? Возможно и ему, этому курьеру не очень доверяли, чтобы никуда не завернул с грузом.

— Получается, что ЮАН знал про этого курьера? И доверил его перевозку Парнову?

— Получается, да. А с тобой Парнов был откровенен, по двум причинам: его не предупредили о секретности, чтобы не привлекать внимания, акцент был на важность и еще потому, что ты уже вошел в круг доверенных людей. Так кто у него был тогда водителем?

— Саша Зорич.

— Этот молодой. Недавно пришел. — Беляков задумался.

— А вы давно на подстанции?

— Год. Опекаю этих… мы ведь как решили, если «с биографией» водитель, «с годами», то доверия больше будет. Ан нет. Не очень-то со мной откровенничали. Вот Москвичов и прислал тебя мне в помощь.

— А я думал… — Иван остановился, чтобы не обидеть пожилого водителя.

— Что это меня тебе дали? — Беляков понимающе усмехнулся. — А я ведь тебя тоже подозревал. Слушок ты за собой потянул с прежней работы, будто наркоту толкнул за бабки. Знаешь, я попробую Зорича раскачать на разговор, под предлогом, что нас как такси используют. Разговор начну с Бакировой, что гоняем для нее по аптекам, возможно, он чего-нибудь важное сообщит.

— Что он важное может? — не понял Иван.

— Не скажи! Может, он чего-то заметил, да сам не понял что. А, не поняв, значения не придал и забыл. В общем, я постараюсь его раскачать. А ты не слышал про похожие вызовы с перевозкой под мигалками?

— Нет.

Беляков задумался.

— В любом случае, этот факт надо передать как можно скорее. Ты езжай домой, отдыхай. Я все доложу. Да и еще, будешь дома, набери ноль девять, дай пароль как обычно, если для тебя есть сообщение, скажут, как его получить, а если нет, работай как обычно.

Дома Иван вспомнил этот наказ и, войдя в квартиру, сразу набрал телефон справочной города. В ответ на рапорт «Абонент Кислород», ему сказали следующее: «Вам отправлена посылка, ждите извещения».

Утром следующего дня он действительно обнаружил в почтовом ящике извещение о посылке. Помчался на почту. Там ему выдали небольшую коробку. Около дома он не утерпел и разорвал упаковку. В коробке оказался точно такой же плеер, какой ему месяц назад вручил Москвичов. «Зачем еще один»? — удивился Иван. Он увидел листочек на крышке плеера с исчезающей надписью: «Инструкцию читай при искусственном свете. М». Через минуту на листе уже ничего не было.

Осознав, что только что чуть не свалял огромного дурака, Иван побежал домой. Заперся в ванной и распаковал инструкцию. Там сообщалось следующее:

«Иван! Это металлоискатель. Он же помогает найти скрытые полости — тайники. Два режима. Кнопки обозначены на рисунке. Два ряда индикаторов: красных десять и зеленых. Если обнаружит металл, то красные укажут на железо, а зеленые на любой немагнитный. Число светящихся обратно пропорционально глубине залегания (до 30 см) и прямо пропорционально массе (до 1–2 кг). Надеюсь, ты поймешь, что это значит. Во втором режиме, прибор работает как ультразвуковой сканер, красным показывает твердый предмет в пористом материале — например, арматуру в бетоне, а зеленым — полость там же. В общем, все просто. Поэтажный план подстанции лежит в квартире на кухонном столе. Эта машинка также может работать как обычный плеер. Модель точно такая же. Удачи. М.»

Перечитав инструкцию, Иван вышел из ванной и поднес ее к окну в солнечный свет, текст исчез очень быстро.

Поэкспериментировав дома с металлоискателем и научившись им пользоваться, Иван решил по возможности в ближайшие же сутки проникнуть в стерилизационную комнату и там проверить пол и стены. Он тренировался дома, пытаясь рассчитать, сколько времени у него уйдет на одну стену, а на открытые участки пола? Получалось, что на каждую поверхность, если быстро водить — минут пять — десять. Но потом уже нужно отреагировать на индикаторы и просканировать медленно, то есть еще минут десять. Это долго. Вот от чего предостерегал Кот. Не увлекаться и не забывать об опасности.

К счастью, на первом этаже не находилось никаких жилых помещений и кабинетов начальства. Но тут располагалась столовая, и любой, кто шел в сторону склада, аптеки и стерилизации, оказывался в поле зрения людей, сидящих за столами. Дверной пролет широкий, в коридоре всегда горит свет. Туалет находится ближе к диспетчерской, а значит, на него не сошлешься, если спросят, за каким лядом поперся в отсек, где среди ночи никого и ничего нет.

Иван вдруг осознал, насколько сильно он рискует. Конечно, если его обнаружат выслушивающим стены, его просто уволит ЮАН, но задание будет провалено. Обидно. Нужно придумать какую-то причину, отмазку, наиболее правдоподобную.

Идея осенила. Там в коридоре у самой двери склада с оборудованием стоит стул. Обычно на нем проверяют работоспособность кислородной аппаратуры и кардиографы, чтобы не наклоняться до пола. Иван в свободное время между вызовами начал сидеть на этом стуле, как бы наслаждаясь музыкой из плеера. Он нескольким сотрудникам объяснил, что тут, мол, тихо, он никому не мешает, ему никто не мешает. В конце концов, все привыкли, что Иван сидит на этом стуле, когда у него нет вызова. Ну, хочется человеку сидеть, пусть сидит! Теперь осталось достать ключ от стерилизаторской. К этому он решил подключить Белякова. Улучив момент, когда диспетчер вышла, оставив его одного, а такое случалось в ночное время, Иван на куске пластилина отпечатал ключ от нужной комнаты и, увидав висящий на гвоздике, такой же от кабинета ЮАНа, отпечатал и его. На всякий случай. Пригодится. Снятые слепки передал утром Белякову со словами: «Ключи нужны как можно скорее».

— Не раньше чем через два дня. В моем гараже. — Ответил тот.