Даже следуя за Рисом, Вэсу потребовалась минута, чтобы обнаружить тело. Кто бы ни убил её, он предпринял определённые усилия, чтобы скрыть содеянное, спрятав тело в корнях дерева и завалив сверху валежником. Но одна рука высунулась из-за кучи ладонью вверх, ловя лунный свет.

Не доходя до тела, Рис достал телефон и позвонил. Поднеся трубку к уху, он сказал:

— Привет, проповедник, — пауза. — Мы нашли Лизетту. Лес к северу от Резиденции, — пауза. — Это было предчувствие. И нет, мы её ещё не трогали, — пауза. — Да, я так и думал. Хорошо. Я пришлю координаты, когда мы её вытащим, — он послушал, а затем резко сказал: — Да, бл*дь, я сделаю фотки.

Когда Рис повесил трубку, Вэс спросил:

— Это был Кир?

— Джодари. Я не хотел беспокоить Кира в полевых условиях, и это скорее дело проповедника.

— Проповедника?

— Я не знаю, почему никто не может догадаться. Кроме Клэр. Она сразу поняла, — Рис переключил внимание. — Джодари не хочет приводить сюда криминалистов. Слишком много шума, и это может привлечь внимание Амарады.

— И мы не хотим, чтобы тело было у неё?

— Там могут быть криминалистические улики. Даже если их нет, я не позволю этой злобной суке снова прикоснуться к ней. Мы вынесем Лизетту на дорогу. Её заберёт команда.

Когда Рис открыл приложение камеры, Вэс достал свой телефон.

— Я сделаю снимки.

Рис замолчал. Свет телефона осветил его лицо, и стало видно, как дёрнулось его горло, когда он сглотнул.

— Спасибо, — сказал он и убрал телефон.

Пока Вэс делал снимки наваленной кучи, Рис всё это время стоял рядом, скрестив руки на груди с мрачным выражением лица. Вэс был рад, что правильно истолковал тон Риса и взял на себя обязанности фотографа. Что-то в этом беспокоило Риса.

Однако это не брезгливость, потому что, когда Вэс начал освобождать тело, Рис присоединился к работе, отбрасывая ветки, пока полностью не обнаружилась маленькая женская фигурка. Чёрное платье порвалось и испачкалось, тёмные волосы разметались по посиневшему лицу, в голове дырка от пули, и она лежала на боку, втиснутая между двумя узловатыми корнями.

Когда Вэс снова достал свой телефон, Рис сказал:

— Подожди, — осторожно, чтобы не потревожить место преступления, Рис присел на корточки рядом с телом и прошептал так тихо, что Вэс едва расслышал: — Извини за фотографии. Я знаю, это непочтительно. Но мы позаботимся о тебе, хорошо?

У Вэса перехватило горло. Ему захотелось положить руку Рису на плечо. Ему захотелось узнать, почему Рис так сильно переживал. Вэс тоже чувствовал это — ужас от того, что тело брошено вот так, но с Рисом это было сильнее. Вэс вспомнил реакцию Риса на дневник Лизетты, то, как он это понял, тот факт, что он не хотел оставлять его.

Когда Рис отошёл, Вэс сделал необходимые снимки места преступления, затем они осторожно извлекли окоченевшее тело из-под корней. Вэс наклонился, чтобы поднять её, но Рис успел первым. Затем они проделали долгий, мрачный путь обратно к дороге, пока Рис прижимал труп к груди.

Рис положил Лизетту за кустами у обочины. Он достал свой телефон и, вероятно, отправил геолокацию места. Он что-то быстро напечатал, затем убрал телефон.

— Ладно. Давай пойдём в Резиденцию. Я хочу взглянуть на эти чертежи.

— Ты думаешь, Амарада нам позволит?

— Она любит кичиться властью, но она не глупа. Как бы сильно она ни ненавидела Кира, она позвонила ему, потому что знает, что ей лучше доверять ему — и нам — чем кому-либо из своих людей. Так что, да, я думаю, она позволит.

В течение следующего часа Вэс узнал кое-что, чего не знал раньше. Или, может быть, правильнее было бы сказать, что он понял, что ничего не понимал, по крайней мере, о Рисе.

Вэс как-то раз обвинил Риса в том, что его ничто не беспокоит. Это было в ту ночь, когда Нокс и Рис вломились в квартиру Вэса. Вэс каким-то образом проигнорировал тот факт, что Рис был там, чтобы присмотреть за своим товарищем по команде. Он проигнорировал тот факт, что Рис прекратил их драку и развеял атмосферу настолько, что все смогли поговорить разумно и чего-то добиться. Вэс сосредоточился только на очаровательной улыбке Риса и его кажущейся беспечности.

Вэс уже несколько раз совершал эту ошибку.

Но когда он увидел, как Рис надевает эту улыбку с лёгкостью, с какой человек надевает шляпу, он поклялся, что больше не повторит такой ошибки. Рис был молчалив, мрачен, даже ушёл в себя, пока они ехали от места, где оставили тело, до ворот Резиденции.

Однако к тому времени, как они вышли из машины, язык тела Риса стал непринуждённым, как обычно. Как будто его, бл*дь, ничто не беспокоило, в чём Вэс и обвинял его той ночью.

К тому времени, как охранники встретили их на лестнице, к Рису вернулась его улыбка сердцееда. И когда Амарада вышла встретить их в вестибюле, её взгляд был таким же пронизывающим, как и её клыки, опасность сквозила в каждом шаге и жесте, Рис спорил с ней почти игриво, как будто всё это было чем-то вроде игры.

Вэса встревожило это преображение.

Он видел это и вчера, когда Рис выходил из уборной. Увидев это снова, Вэс понял, что это не случайность, и он не ошибся прошлой ночью. Рис проделывал этот трюк. Регулярно.

— Ты понимаешь, на какой риск я иду, — промурлыкала Амарада, рассматривая Риса хищным, но любующимся взглядом. На ней было шёлковое платье переливчатого сине-зелёного цвета, подпоясанное поясом, чтобы было видно её грудь, с разрезом сбоку, чтобы была видна часть ноги и алая подвязка чулков, когда она приподнимала бедро.

— У твоих врагов есть эта информация, — заметил Рис, небрежно пожимая плечами. — Ты не думаешь, что твоим союзникам тоже следует ею располагать?

Амарада склонила голову набок, изучая Риса. Он выглядел невозмутимым, почти безмятежным. Но когда она, наконец, сдалась и отвернулась, чтобы проводить их, Рис слегка задрожал. Это заставило Вэса вспомнить, как Рис дрожал прошлой ночью, как он убежал в уборную после взаимодействия с ней.

В то время Вэс был сосредоточен на том факте, что Риса стошнило. И не просто стошнило. Расширенные зрачки и учащённый пульс свидетельствовали о реакции страха. Учитывая все факторы, Вэс не связал это с чем-то конкретным. Он до сих пор не мог этого сделать. Как бы сильно Рис ни презирал Амараду — «злобную сучку», как он её называл — сегодня вечером он явно контролировал свои реакции.

Чем же отличалась прошлая ночь?

Амарада привела их в охраняемую комнату на одном из верхних этажей. Она набрала код и открыла дверь, отделанную тёмными деревянными панелями поверх стальных. Она придержала дверь, словно играла роль дворецкого.

Не доверяя ей, Вэс прошёл первым. Он осознал свою ошибку, когда повернулся и увидел, как Амарада стала напирать на Риса, пока он проходил мимо неё. Она провела рукой по его спине почти до задницы. Рис продолжал двигаться, но его тело напряглось. В его глазах на мгновение вспыхнула паника.

Сначала Вэс не понял, кто рычит. Затем он понял, что это был он сам. И он осознал, что движется. Когда он оказался между Амарадой и Рисом, он подавил рычание, рвущееся из его горла.

Королева ядовито улыбнулась.

— Собственник, да?

Вэс почувствовал ладонь Риса на своей руке. Вэс сдался, отступил назад и подумал, в какие неприятности он только что вляпался. Но Амарада просто прошла мимо, постукивая каблуками между полок и картотек.

Смущённый Вэс бросил на Риса извиняющийся взгляд. Но когда Рис слегка улыбнулся ему и, казалось, немного расслабился, Вэс больше не чувствовал смущения. Он почувствовал себя очень тепло и очень хорошо, чёрт возьми.

Амарада вытащила длинный тубус для документов, к которому, как они видели на записи с камер наблюдения, Лизетта получила доступ, и положила его на стол в центре комнаты. Они втроём развернули чертежи и закрепили их загнутые края мраморными пресс-папье на столе.

Пока Рис сосредоточенно изучал чертежи, Амарада наблюдала за ним. Если Рис и заметил это, то сделал вид, что не обратил внимания.

— Так что именно ты ищешь? — спросила она.

Рис вытащил лист из-под пресс-папье и переключился на следующий.

— Входы. Выходы. Уязвимости. Комнаты, в которых они могут попытаться заманить тебя в ловушку.

Вэс попытался сосредоточиться на сложном переплетении крошечных линий. Как, чёрт возьми, Рис смог так быстро всё это понять?

— И? — подсказала Амарада.

— Здесь масса уязвимостей. Если бы они хотели тебя убить, они бы уже это сделали.

Губы Амарады изогнулись, обнажив сверкающие клыки.

— Вот как?

Рис постучал пальцем по нескольким точкам на чертеже.

— Я полагаю, Рисорвиан, ты хотел сказать, что они бы попытались.

— О. Да. Конечно.

— Так что, по-твоему, это значит? — спросил Вэс, прежде чем разговор мог стать ещё более рискованным.

Рис снова посмотрел на чертёж, и его взгляд, казалось, задержался на определённой, никак не обозначенной секции.

— Что им нужно что-то ещё.

— Например? — прошипела королева.

— Я уверен, что твоя догадка была бы лучше моей, — сказал Рис, пожимая плечами и как бы сдаваясь. На его губах заиграла отвлекающая улыбка, когда он отодвинул пресс-папье в сторону, позволяя бумаге свернуться. — Ну что ж. Попробовать стоило.

Каким-то образом им удалось выбраться оттуда целыми и невредимыми, и тридцать минут спустя Вэс обнаружил, что со скрипом обивки опускается на зелёный виниловый диванчик в «Семейной Закусочной Радмана», осторожно маневрируя своим затенённым от глаз людей оружием, чтобы оно не порвало винил.

С люстрой в виде оленьих рогов и домашним декором, закусочная была не в его вкусе, но она находилась по пути в штаб-квартиру. И там была настоящая еда.

Рис устроился за столиком напротив него и проворчал:

— Напомни, почему мы здесь?

— Ты ел вчера вечером?

— Ты уже спрашивал меня об этом.

— Я напоминаю, что твой ответ был отрицательным. Если потребуется, я также напомню тебе, что вчера вечером ты употреблял алкоголь, тебя тошнило, а затем ты выпил четыре порции эспрессо. И всё это без еды.

Рис открыл ламинированное меню, на обложке которого была фотография чёрного медведя в низком разрешении и гордая надпись: «Наша семья кормит вашу с 1989 года».

— Ты всегда такой? — спросил Рис.

— Какой?

— Командующий, — взгляд голубых глаз Риса скользнул вверх. — Хотя, наверное, я мог бы подобрать для этого другие слова.

Вэс открыл своё меню.

— Некоторые люди так думают. Но, с другой стороны, некоторые люди не очень-то заботятся о себе.

— Кто бы говорил, — ответил Рис с самодовольным видом, изучая шестистраничный каталог блюд. — Я видел, как ты в одиночку сразился с пятью демонами и получил удар ломом в спину. Так ты заботишься о себе?

Вэс оторвался от описания вафель «Чертовски Хороший Лесоруб» в разделе «Завтрак на весь день».

— Это был ты. С Киром. Той ночью.

Рис неприятно ухмыльнулся.

— Твоя левая нога слишком медленная. Ты знал об этом?

Вэс нахмурился.

— Возьми что-нибудь белковое. Я вижу, что тебе это нужно.

Рис перевернул страницу.

— На приготовление уйдёт слишком много времени.

— Экспертиза займёт ещё больше времени. Мы не торопимся. Съешь что-нибудь белковое.

— Да, папочка.

Эти слова, произнесённые таким саркастическим тоном, явно предназначались для того, чтобы разозлить Вэса. Но в действительности они вызвали вспышку вожделения прямо в его члене. Вэс держал себя в руках, не позволял своему телу содрогнуться, как ему хотелось, когда он напрягся под столом. Перед его мысленным взором возник образ: Рис, обнажённый на кровати в «Ластере», его голая задница выставлена напоказ так, что Вэсу нестерпимо захотелось схватить её, прижаться к ней. Его клыки скользнули вниз, заставляя его захотеть чего-нибудь, чего не было бы в меню Радмана.

Чёрт возьми.

— Так почему «Ластера»? — спросил Вэс.

Он задал этот вопрос, чтобы Рис мог разозлить его ответом, чтобы Вэс вспомнил одну из причин, по которой влечение к Рису было плохой идеей.

Но когда Рис ответил:

— Мне там нравится. Мне нравится трахаться. А тебе разве нет? — член Вэса пульсировал в ширинке.

Что ж, это определённо обернулось против него.

— Да, с подходящим мужчиной, — подчеркнул Вэс, напоминая себе, что Рис не был подходящим мужчиной. (И не говоря уже о том факте, что прошло уже много времени с тех пор, как он довольствовался чем-либо, кроме своей руки в ванной).

Вэс начал терять представление о том, почему он настаивал на том, что Рис был таким неподходящим. Случайный секс не был чем-то необычным для вампиров, да и для людей, если уж на то пошло. Он не знал, почему с Рисом это так сильно беспокоило его.

— Только мужчины? — спросил Рис.

Слегка хрипловатый тон был похож на прикосновение руки к члену Вэса. Господи, ему нужно закрыть эту тему. Если ещё не было очевидно, что он возбуждён, то скоро это станет очевидным. Рис заметит румянец на его коже, потемневшие глаза, удлинившиеся клыки. Он мог даже почувствовать запах его возбуждения.

Но Вэс всё равно не мог оставить эту тему. Рис согласился подыграть Вэсу в роли… любовника, но это не обязательно означало, что его привлекают мужчины, и ни одно из прошлых поддразниваний Риса тоже этого не гарантировало. Вампиры были более открытыми, переменчивыми и терпимыми, чем люди; это позволяло им играть роли, не испытывая кризиса идентичности, который обычно возникает у большинства людей. Но, хотя бисексуальность была распространена среди вампиров и, возможно, считалась нормой, она не была повсеместной. Взять, к примеру, Вэса.

— Только мужчины, — признал он, надеясь, что Рис пойдёт ему навстречу и поделится своими предпочтениями.

Но Рис только кивнул и взял несколько цветных карандашей из белой керамической кружки, стоявшей на краю стола. Он начал рисовать на белой бумажной салфетке, лежащей перед ним. На его скулах проступил румянец.