Очевидно, он сам закрыл тему. Ему было неловко?

Рису?

К счастью, подошёл их официант лет двадцати с небольшим, с кофейником Радмана с надписью «Мы-Варим-Весь-День», извинениями за ожидание и чётким посылом «я-очень-даже-натурал» в языке его тела. Когда Вэс заказал черничный маффин (потому что, в отличие от некоторых, он уже поел), и, да, благодаря рассказу Риса о них, Рис слегка улыбнулся, выглядя почти … довольным.

И, чёрт возьми, Вэсу это слишком сильно понравилось, бл*дь.

Глава 10

Единственное, что Рису было ненавистно в том, что он делал сегодня ночью — то, что Вэс мог подумать, будто он ушёл в самоволку. И это после того, как Вэс нашёл его прошлой ночью в «Ластере»? Вэс мог подумать, что он не только бл*дун, но и ненадёжный.

Какая выигрышная комбинация.

Обычно Рис не возражал, чтобы люди считали его бл*дуном. Он отказывался стыдиться наслаждения собственным телом. Это же его тело. Оно, чёрт возьми, принадлежало ему так, как не могло принадлежать ничто другое в мире.

Он не знал, почему ему стало не по себе, когда Вэс увидел его в «Ластере», особенно учитывая, что весь день он там только и делал, что спал. Ну… пытался уснуть. К тому времени, когда он, наконец, успокоился настолько, что смог отключиться, было уже так поздно, и он был настолько взвинчен, что пропустил три телефонных звонка и шесть текстовых сообщений, в которых его спрашивали, какого чёрта его нет в штаб-квартире.

Справедливости ради, звонок был приглушён подушкой, под которую он спрятал телефон после того, как попытался заснуть с помощью записи «звуков океана». Это дерьмо реально работало для других людей?

Наверное, ему следовало найти партнёра прошлой ночью. Он мог бы уснуть на несколько часов раньше. Но это почему-то показалось ему неправильным, особенно после ночи, проведённой с Вэсом. Да, их… близость была прикрытием, но всё же.

Плюс ещё тот мускусный запах, который он уловил на Амараде.

Скорее всего, он ошибся. Восприятие может быть обманчивым. За эти годы у Риса было достаточно дурных реакций, чтобы понять, что не стоит всегда доверять себе.

Вдобавок тот факт, что многие люди могли пользоваться именно этим одеколоном. Рис довольно тщательно просканировал «Рубайят», прежде чем потанцевать с Сайрен. После своей неловкой реакции, когда Вэс пригласил его к столику, он стал охотиться ещё усерднее, и он не видел…

Ну, он не видел причин для беспокойства.

Кроме того, он не мог так жить, шарахаясь от теней. Он решил это тринадцать лет назад, после того как Герцогиня нашла его истекающим кровью в переулке и не позволила ему умереть.

Завтра вечером была ещё одна дурацкая вечеринка, и на этот раз Рис собирался показать себя лучше. В любом случае, это будет легче, потому что он с самого начала будет там с Вэсом. Рис удивился, что может так думать, чувствовать облегчение от присутствия Вэса. Когда Амарада впервые выбрала их двоих, он ожидал беды. Он ожидал напряжённости, даже презрения. Он не ожидал, что Вэс… позаботится о нём.

Но это было именно то, что сделал Вэс. Несмотря на то, что Риса пи**ец как беспокоило, что Вэс слышал, как его выворачивало наизнанку, Вэс не придал этому значения. Он даже не напирал со своими вопросами. Он был… обеспокоен. Он отдал Рису свой пиджак. Он держался рядом с Рисом весь остаток ночи. И договорённость, которую он предложил? Это сработало.

Казалось, что так не должно было быть, только не между ними двумя, но вышло именно так. Двигаться по комнате с Вэсом той ночью было так приятно, даже как будто правильно.

А прошлой ночью? Да, Вэс немного осуждал жизнь в борделе, но так же, как и все, кого Рис знал. Ему было наплевать. Ему было там хорошо. Он чувствовал себя в безопасности.

С Вэсом он тоже чувствовал себя в безопасности, как ни странно. Отчасти из-за того, что Вэс позаботился о нём в «Рубайяте». Но также из-за вчерашнего дерьма.

Когда Вэс заметил, что ему тяжело фотографировать место преступления, он взял дело в свои руки, не ведя себя как придурок. Рис понимал, что фотографии необходимы, но ему казалось неправильным относиться к Лизетте как к улике, а не как к человеку. С Лизеттой, попавшей в жестокие тиски высшего общества, никогда не обращались как с личностью. Когда речь шла о данном слое общества, это не удивило Риса.

Но Вэс был не таким, независимо от того, что Рис сначала подумал о нём, основываясь на классе. Вэс рычал на Амараду. Ради него? Рис был чертовски уверен в этом. Потом вся эта история с закусочной, которая раздосадовала Риса, но в то же время была довольно милой. Хотя… Стояк Риса, когда Вэс подтвердил, что ему нравятся мужчины, был нежелательным.

Да, Рису нравилось трахаться, но ему нравилось контролировать реакцию своего тела. Ему определённо не нравилось становиться твёрдым для кого-то, кто на него не запал. Потому что слова «с подходящим мужчиной» прозвучали громко и отчётливо. Если Вэс вёл себя оберегающе или заботливо, это были признаки тех самых качеств, которые заставили Кира захотеть нанять его. Ничто из этого не означало, что он действительно нравился Вэсу.

Рису удалось напомнить себе об этом, пока он поглощал омлет, и он усердно старался помнить об этом весь остаток ночи. К счастью, им предстояло проделать большую работу, обобщить свои наблюдения из «Рубайята», изучить разочаровывающий отчёт судебно-медицинской экспертизы Джеммы, а затем проинформировать Кира, когда Тишь вернулась с улиц.

Короче говоря, Рису всё ещё приходилось мириться с влечением к Вэсу, не прибегая к самозащите в виде неприязни к нему. По сути, этот ублюдок заставлял Риса уважать его.

Вот почему его беспокоило, что из-за его отсутствия сегодня вечером он будет выглядеть таким чертовски ненадёжным. Но лучше, чтобы Вэс увидел изъян в его характере, чем чтобы он — или кто-то из Тиши, если уж на то пошло — знал, что Рис делает прямо сейчас, крадясь по Резиденции. Рис не хотел подставлять под удар чью-либо задницу, кроме своей собственной, если всё это рванёт ему в лицо.

Перенёсшись призраком по стене Резиденции на крышу, а затем спустившись через конкретную комнату на чердаке, которая нуждалась в улучшении охранных мер, Рис без особых проблем проник внутрь. Очевидно, Амарада так и не узнала об его проникновении восемь лет назад. Но, с другой стороны, это не она его поймала.

Это был Кир.

В то время Рис был возмущён тем, что Кир шантажировал его, требуя год службы в Тиши в обмен на сокрытие его проникновения. Но тот год прошёл, а Рис остался, и теперь он понял, что быть пойманным Киром стало одним из самых везучих моментов в его жизни.

Он надеялся, что и сегодня ему повезёт, и он доберётся до места назначения до того, как сработает сигнализация. Он знал, что рискует, возможно, даже своей жизнью, но чем эта ночь отличалась от любой другой?

Рис переносился призраком между камерами наблюдения, пробираясь на самый нижний уровень Резиденции, где на чертежах был подозрительный пробел. Он говорил искренне, когда отвечал Амараде: он не думал, что они охотятся за ней, по крайней мере, напрямую. Разгуливать по этому месту, предоставляя сотням людей любую возможность увидеть её (и причинить вред)? Разгуливать по такому месту, как «Рубайят»?

Риса не волновало, насколько она уверена в своих охранниках или в своих собственных навыках. Её могли прикончить таким образом. Так что нет, тот, кто хотел заполучить эти чертежи, не планировал убийство.

Скорее всего, на повестке дня была кража, причём не очевидная. Амарада выставляла напоказ своё богатство, практически разбрасывая его всюду: картины, золото, безделушки с драгоценными камнями, старинные книги. Кроме того, любой, кто стоит за этим, вероятно, обладает таким же гротескным богатством.

Речь шла о чём-то другом, о чём-то ценном в других отношениях. Что-то, что Амарада могла скрывать.

Рис спустился по винтовой каменной лестнице в похожее на пещеру помещение в нижней части Резиденции. Трековое освещение отбрасывало тусклый свет на грубые каменные стены, которые тянулись до высокого, скрытого в темноте потолка. Над круглой ареной возвышался каменный помост, увенчанный позолоченным креслом. Рис никогда не был здесь, но, вероятно, именно здесь Амарада время от времени проводила ритуальные бои серентери.

Рис скользнул по огромному пространству, надеясь, что не наткнётся на что-либо, спрятанное в тени. У дальней стены он обнаружил проход, искусно скрытый каменными перекрытиями. Поскольку на чертежах этого места не было, он не был уверен, в какую сторону идти. Не помогала и кромешная тьма.

Пришло время бросить кости.

Рис достал из внутреннего кармана куртки маленький мощный фонарик и включил его. Двинувшись направо, он обнаружил туннель, который вёл к ряду дверей камер. В данный момент они пустовали, со стен свисали цепи, полы были вымыты. Он вернулся назад и попробовал пойти налево.

Там, где проход заканчивался тупиком, он обнаружил стальную дверь с биометрическим сканером.

— Ха, — пробормотал Рис. — Так я и думал.

Затем он прислонился к стене туннеля и стал ждать.

Это не заняло много времени. Однако его удивило, что вместо полудюжины громил появилась сама Амарада. Одна.

Сердце Риса ёкнуло, когда трековое освещение включилось, и она вышла из-за угла в облегающем красном платье с белой меховой накидкой на плечах. Он одарил её своей лучшей улыбкой.

— Приветики, Ваше Высочество.

— Ты действительно любишь играть в опасные игры, Рисорвиан.

Он расплылся в широкой улыбке.

— Я не буду этого отрицать.

— А будешь ли ты отрицать, что пытался проникнуть в моё хранилище?

— Я бы и мечтать не смел о том, чтобы проникнуть в ваше хранилище.

Трековое освещение создавало опасную игру теней на её лице, когда накрашенные красным губы обнажили клыки.

— Тогда что, скажи на милость, ты делаешь у этой двери?

— Пожалуй, я как кошка, любопытный по натуре. Я не могу не задаться вопросом, что находится за этой дверью и почему этого не было на чертежах.

Светлая бровь приподнялась.

— Ты же знаешь, что говорят о любопытстве и кошке.

— Хорошо, что у них девять жизней.

Она подкралась к нему и забарабанила пальцами по его груди, как прошлой ночью. Рис ожидал этого, поэтому смог держать себя в руках. По крайней мере, внешне, там, где это имело значение. По крайней мере, этим вечером её запах был её собственным: цветочный с мускусным оттенком.

Она постучала по нему красным ногтем.

— Ты определённо используешь одну из своих.

— Что ж, я хотел кое-что доказать.

— Доказывать надо словами.

Рис стоял, прислонившись к стене, и сохранял непринуждённость в движениях.

— О, не всегда. Так что там внутри?

— А что? — её брови слегка приподнялись. Затем она отстранилась, проведя рукой по его груди, и направилась к стальной двери. — Ты думаешь, они нацелились на это?

— Если упущение в чертежах привлекло моё внимание, оно привлечёт и их внимание.

— Хм.

Хотя Амарада была хитрой и лживой, этот звук и то, как она стояла, скрестив руки, и рассматривала хранилище, говорили о том, что она раздумывала. Итак, она действительно не знала, чего добивались её враги. Но, может быть, теперь она поняла? Конечно, за этой дверью могло скрываться целое множество вещей.

— Пенни за ваши мысли, Высочество?

Амарада повернулась к нему лицом, поджав губы.

— Мои соображения далеко за пределами твоего ценового диапазона, Рисорвиан. Пошли. Я провожу тебя.

Рис оттолкнулся от стены, стараясь не выдать своего облегчения. Он знал, что ей может понравиться его смелость. Он также знал, что она может приказать бросить его в одну из этих камер.

Когда она провела его по длинному коридору к главному входу, где зеркала в золотых рамах умножали великолепие широкой лестницы и хрустальной люстры, четверо дюжих охранников в костюмах, ожидавших там, намекали, что арест всё ещё возможен.

Амарада снова шагнула к нему, и та кокетливая, но угрожающая улыбка снова заиграла на её красных губах. Она положила одну руку ему на грудь. Он почувствовал, как другая её рука легла на его живот, и едва сдержал дрожь. В её глазах заплясало удовольствие, словно она почувствовала, что ему неловко, несмотря на все его усилия, затем она застегнула молнию на его куртке.

— Тебе следует быть осторожнее, — промурлыкала она, приглаживая ткань на его груди. — Я подозреваю, что ты уже израсходовал несколько из этих девяти жизней.

С этими словами она повернулась и направилась к лестнице, устланной красным ковром. Наверху Рис мельком увидел Сайрен, в её широко раскрытых глазах читался вопрос, но четверо охранников уже подталкивали его к двери, и он не собирался медлить с выходом. Он вышел в холодную ночь, поблагодарив Идайоса за удачное спасение, но тут же увидел, как тёмно-серый Порше с хрустом остановился на гравийной дорожке у подножия каменных ступеней.

Дерьмо.

Не выключая двигатель, Вэс открыл водительскую дверцу и наполовину высунулся из машины, глядя поверх крыши на Риса, который спускался по ступенькам. Не говоря ни слова, Вэс нырнул обратно в работающий на холостом ходу спортивный автомобиль.

Рис мельком подумал о том, чтобы перенестись призраком, но в этом не было особого смысла. Вместо этого он мысленно собрался с духом, открыл пассажирскую дверь и сел внутрь. Напряжённое — нет, вычеркните, основательно взбешённое — лицо Вэса оставалось решительно устремлённым вперёд, когда он включил передачу. Свет от приборной панели подчёркивал его резкую линию подбородка и раздувающиеся ноздри.

Рис выбрал лёгкий тон.

— Я не уверен, о чём спросить в первую очередь.

— Есть только один важный вопрос, и он звучит так: какого хрена ты там делал? — слова хлестнули по воздуху, как удар кнута, а Вэс по-прежнему не смотрел на него.

— Меня гораздо больше интересует, как ты узнал, что я буду там. И почему ты собирался разоблачить меня.