Они говорили об этом несколько раз. Он не воспринимал себя вот так. До появления Риса он в основном держался особняком, держался в стороне от людей, держал себя в оцепенении. Но всякий раз, когда он говорил, что слишком одинок, чтобы брать на себя ответственность за что-либо, Ана всегда говорила: «Всё дело в мелочах. Каждый раз, когда ты позволяешь себе хоть немного открыться, это проявляется наружу».

— Я несу ответственность за свои слова и поступки.

Она наклонила голову.

— Ты облажался?

— По-крупному.

— С парнем?

Это поразило его. Как, чёрт возьми, она догадалась об этом? И тут он понял.

— О. Запах выдаёт меня с головой, да?

— Да, и… Я знаю тебя, Вэс. Я всегда знала, что если ты когда-нибудь встретишь подходящего парня, то тебе конец. Так оно и есть, не так ли? Ты увяз по уши.

— Я, бл*дь, люблю его, Ана. Я люблю его, — Вэс отстранился и начал расхаживать по комнате, разворачиваясь у какого-то дерева в горшке. — И я причинил ему боль… Господи, я причинил ему чертовски сильную боль.

— Держу пари, всё не так плохо, как ты думаешь. Держу пари, это можно исправить. Но почему ты здесь, а не с ним, чтобы всё уладить?

— Ему нужно было побыть одному, — Вэс отвернулся от окна, из которого открывался вид на залитые лунным светом, укрытые зимним саваном растения, и отошёл назад. — Я дал ему это.

— Иногда людям нужно побыть наедине с собой. Это не значит, что уже ничего нельзя исправить. Это то, что ты делаешь, Вэс. Ты исправляешь положение вещей.

Убивать людей, которые этого заслуживали, не значит исправлять положение вещей. Это их наказание, это было правильно, но это не отменяло их преступлений. И даже об этом Ана не знала.

Вэс остановился у дерева в горшке и скрестил руки на груди.

— Я ничего не исправляю, Ана. Я ни разу в жизни ничего не исправил.

— Никто не заботится обо мне так, как ты.

— Это другое дело.

— О, Вэс, ты даже не догадываешься, — она потёрла лоб, как будто у неё разболелась голова от его слов. — Знаешь, почему я дразню тебя из-за твоего убийственного взгляда по умолчанию? Это потому, что я знаю, что за ним скрывается, и это большое, доброе, радушное сердце. Заслуживает ли этот парень большого, доброго, радушного сердца?

— Господи, да, но…

— Тогда я рада, что у него есть ты. То, что ты облажался, этого не отменяет. Мы все лажаем. Мы все говорим глупости и совершаем глупые поступки. Но я знаю, что ты всё исправишь. Потому что я вижу, что ты умираешь от желания позаботиться о нём.

— Ха. Он выносливее меня. И сильнее. И быстрее. И умнее. Я совершенно до него не дотягиваю.

Она усмехнулась.

— Ты правда втюхался по уши. Я не могу дождаться встречи с этим парнем, — что-то в выражении его лица насторожило её. — Оу. Я уже знаю его, не так ли?

— Я работал с Тишью, — признался он.

Он видел, что она мысленно перебирает список членов команды. Она с явным недоверием произнесла:

— Там есть лишь один настоящий вариант.

— Я же говорил, что я до него не дотягиваю.

Она уставилась на него. Затем рассмеялась.

— Конечно, так и есть!

— Ну и ну, спасибо.

Она лукаво улыбнулась, затем посерьёзнела.

— Я просто дразню. Я так чертовски рада за тебя. Имей хоть немного веры в себя, ладно? Ты разберёшься со всем этим, я знаю, что разберёшься.

— Тебе не следует быть такой милой со мной, Ана. Я этого не заслуживаю.

— Все люди этого заслуживают.

Её слова приоткрыли дверь, которую Вэс пытался держать закрытой. Он прямо сказал:

— Не все люди. Некоторые люди заслуживают смерти.

Ана замолчала, затем осторожно сказала:

— Я надеюсь, ты перескочил с одной темы на другую и не имеешь в виду себя.

— О, — сказал он, осознав, как это прозвучало. — Нет, я не имел в виду себя.

Она не сразу поверила.

— Если бы тебе было так больно, Вэс, я бы больше всего на свете хотела знать.

Вэс с трудом сглотнул. Рис испытывал такую же боль. Шрамы на его запястьях ясно говорили об этом.

— Я не это имел в виду, Ана.

— Докажи это. Тащи сюда свою задницу, — она подтянула спортивную сумку повыше на плече и снова развела руки в стороны.

— О, Ана, моя маленькая защитница, — проворчал Вэс, которому нужно было свести всё в шутку, но он подошёл к ней и позволил обвить её тонким рукам его. Из её пуховика снова со свистом вырвался воздух.

Она вздохнула с облегчением.

— Не пугай меня так, ладно? Я не переживу, если с тобой что-нибудь случится. Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю.

— Я слышу папу. Мне пора на занятия. Мы скоро увидимся?

— Да. Спасибо, Ана.

Независимо от того, заслуживал он её поддержки или нет, он был чертовски рад, что она у него есть. Она в последний раз крепко сжала его со свистом куртки.

Десять минут спустя Вэс сидел в обставленном антиквариатом кабинете своего дяди, напротив него, за элегантным столом орехового дерева. Дукал был хорошим мужчиной, который хорошо заботился о своей семье, но Вэс никогда не чувствовал себя с ним по-настоящему комфортно.

Дукал пытался вовлечь Вэса в свой антикварный бизнес, но из этого ничего не вышло. Вэс знал, что его дядей двигали обязательства перед семьёй, а не привязанность. Вэс был слишком грубоватым для Дукала. Либо так, либо его дядя мог видеть, что за маской самообладания Вэса скрывается жестокость. Возможно, он даже догадывался о том, что Вэс сделал много лет назад.

— Я предупреждал Амараду, — сказал Дукал, выглядя взволнованным. Он был слишком утончённым, чтобы провести пальцами по своим аккуратным каштановым волосам, но он поигрывал золотой запонкой. — Сорок лет назад я сказал ей, что Братство должно быть найдено и уничтожено. Но она не хотела раздирать дворянство на части в поисках его членов. Она сказала, что люди обернутся друг против друга, будут выдвигать ложные обвинения, чтобы навредить своим соперникам. Она сказала, что раздоры — неотъемлемая часть любого двора, и если заставить замолчать одного, это только спровоцирует другого.

— Так вот почему она изгнала тебя из своего двора?

Дукал мрачно улыбнулся.

— Она сказала, что проблемы доставляю только я. У неё действительно хватило наглости предположить, что я могу быть частью такой извращённой организации?

— Тебя это действительно удивляет?

Дукал элегантно фыркнул.

— Полагаю, что нет. Лично мне всё равно. Но Нерей тяжело жить в изоляции. И Ана… Кажется, сейчас ей всё равно, но когда-нибудь это может измениться. Пребывание на задворках ограничивает перспективы.

— Когда-нибудь Сайрен станет королевой. Сайрен и Ана — хорошие подруги. Многое может измениться.

— Может пройти четыреста лет или даже больше.

Вэс пожал плечами.

— У Амарады много врагов.

— Это означает, что у Сайрен тоже, и Сайрен гораздо менее способна защитить себя. Я отдаю должное Амараде: она не беспомощна. Кроме того, Сайрен слишком незрелая и эгоистичная, чтобы быть большим улучшением по сравнению с ней.

— Это ещё предстоит выяснить.

— Ты больший оптимист, чем я думал, Вэс, хотя через несколько минут можешь переменить мнение. Братство опасно не только своим политическим недовольством. Его истоки — это выжившие члены ближайшего окружения Кадароса. Есть сообщения о казнях некоторых из его окружения, но есть и упоминания об охотах, из чего следует, что многим удалось спастись.

— Без Кадароса, когда вампиры объединились, чтобы противостоять демонической угрозе, Братство ушло в подполье. Они встречаются то тут, то там в исторических документах, если знать, что искать. Что делает их опасными, так это то, что у них есть только один способ вернуться к власти — это Кадарос.

Вэс нахмурился.

— Но он был убит.

Дукал поднял палец, проникаясь этой темой.

— Он также был полубогом.

Вэс никогда не видел своего дядю таким оживлённым, он никогда по-настоящему не вовлекал его в беседу. Ему следует почаще пытаться. Несмотря на обстоятельства, которые привели его сюда, несмотря на всё остальное дерьмо, происходившее в его жизни, это было… в некотором роде славно.

Дукал продолжал с явным увлечением:

— Подумай об этом. Большинство текстов, относящихся к периоду разрушения, разрознены, но есть многочисленные упоминания тела Кадароса. Как будто это было важно. В свитке священника, по крайней мере, так считается, говорится, что Кадарос лежал «подобно мёртвому на поле Дис». В отчёте капитана указано, что его «унесли в железе», а фрагмент неизвестного происхождения описывает его как «заключённого в тень». Так много упоминаний об его теле, и всё же… оно так и не было найдено.

— Это имеет значение? Христиане тоже так и не нашли своего полубога.

— А какова история их полубога?

— Да, но…

— В других текстах говорится об обновлении с помощью крови, о восстановлении жизни.

— Что, это якобы кормление? Даже если бы тело Кадароса было найдено, мёртвые не могут питаться.

— Вэс, ты не историк и не особо набожный мужчина. Я являюсь и тем, и другим, поэтому могу сказать тебе вот что: Братство — это тоже набожные историки. Вне зависимости от того, есть ли хоть какой-то шанс, что они найдут тело Кадароса и вернут его к жизни, я согласен, это маловероятно. Но надеются ли они на это? Я бы поставил на это всё своё состояние.

— Состояние, но не жизнь? Это звучит как низкая ставка.

— Для тебя, возможно. Я не такой, как ты, Вэс, я бы ни за что не стал рисковать своей жизнью. Я историк, а не боец, — когда Вэс замолчал, Дукал слегка улыбнулся. — Я знаю, что ты работаешь на ВОА. Я рад. Я думаю, это подходит тебе больше, чем бизнес. Не то чтобы у тебя дела шли плохо, но ты не был счастлив.

Вэса потряс не только тот факт, что его дядя располагает этой информацией, но и его оценка. Вэс и не подозревал, что кто-то заметил, что он несчастлив. Но он не хотел обсуждать это прямо сейчас, особенно учитывая, насколько несчастным он был в этот самый момент. Пока они разговаривали, ему удалось как бы отвлечься на несколько минут, но слова Дукала снова нахлынули на него. Поэтому Вэс сосредоточился на другом.

— Как ты узнал?

Дукал вскинул бровь.

— У меня до сих пор есть контакты. Тебя видели на нескольких громких мероприятиях с очень узнаваемым блондином.

Лицо Вэса вспыхнуло. Если его дядя слышал это, он, вероятно, слышал ещё больше. Рис и Вэс изображали из себя любовников. То, что начиналось как прикрытие, стало чем-то реальным. Но так ли это было до сих пор? После того, как Вэс повёл себя подобным образом, он не был уверен. Рис имел полное право прекратить отношения.

Но Вэс не собирался вдаваться в подробности, поэтому просто сказал:

— Понятно.

— Вэс, — серьёзно сказал его дядя, — я горжусь тобой. Мне кажется, ты этого не понимаешь.

Вэс с трудом сглотнул. Почему все так добры к нему в ночь, когда он меньше всего этого заслуживал?

В кармане его пиджака завибрировал телефон с уведомлением о смс-сообщении. Он слегка подпрыгнул на стуле, сердце забилось быстрее.

— Извини, — сказал Вэс, поднимаясь со стула, не желая читать сообщение в присутствии своего дяди. — Спасибо за информацию.

— Вэс? Не надо недооценивать Братство. Людям легко успокаивать себя, верить, что все великие конфликты и невероятные события остались исключительно в прошлом. Это никогда не бывает правдой, и никто не знает этого лучше историков. Мы единственные, кто никогда не удивляется, когда конфликт случается снова. А теперь продолжай, я вижу, тебе до смерти хочется проверить свой телефон.

— Прости.

Дукал отмахнулся от этого.

— Я знаю этот взгляд. У меня, наверное, до сих пор иногда бывает такое лицо, когда звонит Нерей, а ведь мы связаны уже двести лет.

Сердце Вэса ёкнуло. Неужели это так заметно? Он не хотел знать ответ, поэтому только издал неопределённый звук. Это вызвало лёгкую улыбку на лице его дяди, но Дукал уже открывал ящик стола, явно занимая себя чем-нибудь, чтобы Вэс мог сбежать.

Как только Вэс оказался в коридоре, он выхватил из кармана телефон и провёл пальцем по экрану. Боже, если это какое-нибудь спам-сообщение о том, что он может сбросить семь килограмм за семь дней…

Рис: Прости.

Вэс несколько секунд смотрел на сообщение, ничего не соображая. Затем…

Что, чёрт возьми, это значило? За что Рис мог извиняться? Что он имел в виду?… Прости, всё кончено?

Пожалуйста, нет. Боже, нет. Что угодно, что угодно, только не это.

К чёрту личное пространство. Ему нужно было увидеть Риса… прямо сейчас.

Он сбежал по лестнице и выскочил из дома, ныряя в свою машину. Он был на полпути к штаб-квартире, ведя машину как последний придурок, когда ему в голову пришла ужасающая мысль, заставившая его перефокусироваться.

Эти шрамы на запястьях Риса. Расплывчатость этого сообщения.

Ох бл*дь.

Но, конечно же, Рис не имел в виду…?

Вэс спешно завозился с телефоном.

Глава 31

— Могу я поговорить с тобой минутку, боссмен?

Кир был рад, что открытая дверца шкафа закрывала Рису вид на его лицо, так что он не мог видеть явного облегчения, которое Кир не смог утаить. Он на мгновение прикрыл глаза. Слава грёбаному Богу.

— Конечно, Рис.

Кир закрыл шкафчик и повернулся, встречаясь с ним взглядом через кухню Бункера. Рис засунул руки в карманы своих тактических штанов. Мышцы на его руках были напряжены, даже на плечах и груди выделяясь под компрессионной рубашкой. Бл*дь, он выглядел нервным. Киру был ненавистен тот факт, что Рису было так дискомфортно разговаривать с ним, но после того, как он совсем недавно повалил Риса на землю и насильно накачал его снотворным, он также не мог его винить.

— Эм… Думаю, я просто хотел сказать, что, э-э, я знаю, что иногда я всё очень усложняю для тебя, и я…

Ай бл*дь. Рис действительно думал, что всё должно развиваться именно в этом направлении? Потому что Кир знал Риса достаточно хорошо, чтобы понять этот тон. Он оборвал его.