Глава 29

— Что ты ищешь?

Рис вздрогнул от вопроса, резко повернув голову в сторону конца прохода.

— О, привет, Клэр.

Он отложил книгу, которую листал. Он не знал, с чего начать в отделе архивов и артефактов. Здесь было слишком много всего. В любом случае, поиски, вероятно, были бессмысленными. Он просто хотел чем-то себя занять. Не то, чтобы какая-то из этих книг могла содержать в себе манифест Братства.

В его памяти, вероятно, хранилось больше подсказок, чем в этих книгах. Амарада не ошибалась насчёт этого. Он знал, что бывал на собраниях и… ритуалах, вероятно, слышал кое-что, даже если тогда не знал, что такое Братство. Но каждый раз, когда он пытался вспомнить хоть что-нибудь из этого, у него так сжималось горло, что он не мог дышать.

Клэр осторожно пробиралась по проходу между стеллажами с книгами. Она часто была осторожной, даже немного застенчивой. Иногда Рис беспокоился, что напугает её. Он знал, каким хаотичным он мог быть. Но Клэр, похоже, никогда его не боялась. Ему казалось, что она каким-то образом понимает его.

Она доказала это, когда не спросила его, почему он не проконсультировался с Эллисом, который руководил отделом, или с ней о том, что ему нужно было исследовать. Она также не дразнила его, что между ними часто случалось. Она каким-то образом знала, что он не в таком настроении.

Рукава её синего свитера в клеточку были закатаны до локтей, руки она держала в карманах мешковатых джинсов. Её светлые волосы, коротко подстриженные, чтобы открыть её миниатюрное личико, блестели в свете верхнего освещения.

— Здесь много всякого, — сказала она в своей обычной тихой манере. — Иногда бывает трудно что-то найти, — она добавила, давая ему выход: — Но и осмотреться тоже интересно.

Если бы это был кто-то другой, Рис бы очень хотел, чтобы они ушли. Но что-то в Клэр всегда успокаивало его.

— Эм… как ты думаешь, может, ты могла бы мне помочь?

Клэр улыбнулась, и каким-то образом это помогло Рису выпустить немного напряжения из своего сердца.

Час спустя Рис и Клэр сидели в уголке читального зала архивов в окружении стопок книг. В комнате царила библиотечная атмосфера, которая нравилась Рису, но он предпочитал сидеть на полу, а не за любым из столов или даже в креслах. Клэр устроилась в сторонке, предоставив Рису самый дальний уголок, за что он был благодарен. Они листали тома, содержащие расшифровки атарианских манускриптов, оригиналы которых были спрятаны под стеклом из-за их хрупкости.

Рис пытался прочитать о последних днях Кадароса, вампирского сына Вимоноса. Как и любой вампир, Рис знал основную историю о том, что Вимонос оплодотворил женщину-вампира, простолюдинку, и что её сын Кадарос вырос и стал называть себя Тёмным Принцем, законным повелителем всех вампиров, подчиняющимся только Тёмному Королю, как он называл своего отца.

Некоторые встали под его знамёна, но этого было недостаточно, чтобы свергнуть Верховного Короля того времени, и Кадарос призвал на помощь своего божественного отца. Для этой цели Вимонос создал демонов, и последовавшая за этим война унесла жизни тысяч людей, включая самого Кадароса.

Лишённые своего лорда, демоны стремились отомстить всем вампирам, даже последователям Кадароса. В результате конфликта численность вампиров сократилась, а Атар превратился в пустошь. Оставшиеся вампиры нашли убежище на Земле, прячась среди людей, по иронии судьбы сбежав от демонов через те самые порталы, которые создали сами демоны.

Рису эта история показалась интересной, но он никогда не испытывал сильного влечения к религии. Каждый раз, когда он углублялся в неё, он чувствовал раздражение и отстранённость. Для него это никогда не имело смысла. Ему нравилась художественная литература и наука, потому что в каждой из них была своя логика. Религия никогда этого не имела. Стоило немножко поковыряться в ней, как она разваливалась на части.

Возможно, именно поэтому ему было трудно разобраться во всей этой чепухе, чтобы понять, чем конкретно может интересоваться Братство.

Возможно, имелись и другие причины, по которым ему было трудно сосредоточиться, но он старался не думать ни о чём из этого. Ему даже казалось, что у него получается, пока страница не расплылась перед ним.

Он сидел на паркетном полу, подогнув под себя одну ногу, а другую вытянув вперёд, обхватив её рукой и положив подбородок на колено. Он вроде как читал, ни о чём не думая, поэтому удивился, когда слеза упала на страницу.

— Чёрт.

Рис провёл пальцами по странице, пытаясь вытереть её. Он вытер глаза о колено и снова опёрся подбородком, пытаясь сосредоточиться.

Страница снова расплылась. У него перехватило горло.

Клэр ничего не сказала, но придвинулась чуть ближе. Риса начало трясти, и он крепче обхватил себя за голень.

Когда молчание стало слишком тяжёлым, он сказал:

— Нокс, наверное, сказал тебе, что я запаниковал.

— Я знаю, что все испугались, — тихо сказала Клэр.

— Все думают, что я сумасшедший. Я веду себя как сумасшедший.

— Нет. Ты ведёшь себя так, будто у тебя что-то болит внутри, и ты не знаешь, что делать.

Рису пришлось снова вытереть глаза о колено.

— Мне не нравится, когда я так себя чувствую. Мне нравится, когда я могу почувствовать, что всё это нереально, что всё это… не я. Не настоящий я. Понимаешь?

— Да, — Клэр немного помолчала, затем сказала: — Но иногда это невозможно. Иногда это становится слишком большим.

— Вот почему я стараюсь держаться подальше от людей. Мне не нравится, когда они это видят. Труднее забыть это, когда вспоминаешь, как они смотрели на тебя так, словно были разочарованы.

— Они не разочарованы, — возразила Клэр. — Они просто напуганы и обеспокоены и не знают, как помочь.

— Я не хочу, чтобы им приходилось помогать. Мне не нравится быть чем-то плохим для людей.

— Но они хотят помочь. Как и ты иногда хочешь помочь им. И когда ты им помогаешь, ты не думаешь, что они плохие, не так ли?

Рис с трудом сглотнул.

— Да.

Рука Клэр медленно двинулась к нему. Рис чувствовал, что она наблюдает за ним, проверяя, можно ли к нему прикоснуться. Её тонкие пальчики легли на шнурки его ботинок. Прикосновение было лёгким, почти незаметным.

Рис ослабил хватку на голени и опустил руку ниже, чтобы она нависла над рукой Клэр. Она поняла, что это был вопрос, просьба. В ответ она положила ладонь на его ботинок ладонью вверх. Он накрыл её ладонь своей.

Они просидели так некоторое время, не произнося ни слова. Пока Рис не услышал топот ботинок — тяжёлых ботинок, отчётливо узнаваемую поступь Нокса — приближающихся к дверям читального зала. Сердце Риса ёкнуло, и он попытался отпустить руку Клэр, но она не разжимала ладонь.

Рис поднял глаза, ожидая, что Нокс разозлится из-за того, что он прикоснулся к Клэр, но лицо Нокса расплылось от облегчения. Как будто не было никакого другого варианта, как он предпочёл бы найти Риса и Клэр — только сидящими вместе, вот так.

Нокс ничего не сказал, когда сел. Клэр сжала руку Риса, затем отпустила.

— Я хочу посмотреть в ещё одном месте, — сказала она, поднимаясь на ноги, очевидно, давая им момент наедине. — Скоро вернусь.

Уходя, она коснулась плеча Нокса. Он проводил её взглядом. Это было так чертовски мило, так комфортно.

Когда Клэр ушла, Рис сказал:

— Дай угадаю: боссмен хочет поговорить со мной.

— Возможно, но он этого не сказал. Он в кабинете Миры.

Рис отвернулся. Мира пыталась поговорить с ним прошлой ночью — чёрт, неужели это было только прошлой ночью? — после того, как он очнулся в послеоперационной палате. Он не мог вспомнить, что он сказал, или просто молчал, как последний засранец. Ему нужно извиниться перед ней. И перед Киром. И перед…

— Вэс попросил меня проведать тебя, — сказал Нокс.

Сердце Риса снова сжалось. Его горло тоже.

— Он здесь?

— Нет. Он написал мне. Я не знаю, где он.

— Он не сделал ничего плохого, — сказал Рис, желая, чтобы его поняли правильно. — И прошлой ночью тоже. Вы ведь это знаете, верно?

— Я не думаю, что кто-то из вас сделал что-то плохое.

Это неправда. Рис, как всегда, облажался. Но если бы он сказал это, Нокс стал бы всё оспаривать, поэтому Рис промолчал. Сегодня вечером он снова облажался, бросив Вэса.

Единственное, о чём Вэс просил его — это не уходить, но Рис сделал это.

Снова.

Глава 30

«С ним всё в порядке».

Сидя в принадлежавшей его дяде и тёте элегантной комнате для завтраков, террасе, весь день открытой для растений в горшках, Вэс в сотый раз перечитал сообщение Нокса. И в сотый раз он крепко зажмурился. С Рисом не всё в порядке. Этого просто не могло быть.

Вэс знал, что Нокс не это имел в виду. Нокс обозначил, что Рис в штаб-квартире, что он в безопасности.

Это важно. Это чего-то стоило.

Рис не всегда был в безопасности. Он не чувствовал себя в безопасности в собственном доме. На протяжении многих лет его коварно и жестоко превращал в жертву тот, кто должен был о нём заботиться.

Кормление от ребёнка было неописуемым злом.

И его мать знала об этом. Она знала, но не помогла ему, не защитила его. Ей было всё равно, что это с ним сделает.

А что было, когда дело уже не ограничивалось кровью? Неужели она и это проигнорировала? Тело Риса было для неё разменной монетой?

Пока он что? Сбежал? Куда он отправился? И когда он успел перерезать себе вены? Глупая подростковая выходка, как он сказал.

Глупая.

Он часто употреблял это слово. Это расстраивало Вэса, очень сильно.

Но что, чёрт возьми, в этом не расстраивало Вэса? Включая его собственное поведение.

Он перевернул чёртов журнальный столик.

Он никогда не простит себя за то, что так вышел из себя, разозлился, кричал в тот самый момент, когда ему больше всего нужно было быть рядом с Рисом. Вэс наорал на него. Сразу после того, как Рис получил пощёчину в виде всех самых ужасных, травмирующих воспоминаний его жизни. Вэс потребовал от него ответов, которые он явно не был готов дать.

«Убирайся нах*й из моего личного пространства, или мне снесёт крышу».

Рис имел полное право слететь с катушек из-за всего этого. Но он этого не сделал. Это сделал Вэс.

Вэс был таким засранцем, что Рису пришлось убраться от него подальше. Вэс заслуживал того, чтобы так мучиться. Он заслуживал гораздо худшего.

Но всё равно не быть сейчас с Рисом казалось пыткой.

Вэс напечатал дюжину сообщений, как длинных, так и коротких, и удалил их все. Как бы отчаянно ему ни хотелось извиниться перед Рисом, он должен был уважать его потребность в личном пространстве. Конечно, ему нужно было побыть одному после того, как Вэс себя повёл. После того, что Амарада накинулась на него.

Чёртова Амарада.

Она явно знала о том, как Брон истязал Риса, но всё равно втянула его во всё это дерьмо. Её не волновало, что с ним может случиться, если он внезапно встретит кого-то, кто измывался над ним годами. Неудивительно, что Рис был так чертовски взбудоражен. Вэс понятия не имел, как он вообще пережил ночь в «Рубайяте» или у лорда Тайсана. Он не мог представить, через что, должно быть, прошёл Рис.

Что там Рис сказал о Тайсане?

«Обычно мне было дурно. К тому времени, когда они разговаривали».

Брон делился Рисом с другими? Должно быть, делился.

Вэс вспомнил, как Риса трясло в ту ночь, когда они сбежали от Тайсана. Рис знал этот дом, знал дорогу в кабинет. Он сказал Вэсу, что это потому, что он изучал чертежи. Хотя возможно, что он действительно это сделал, это не меняло того факта, что Рис знал дом, потому что бывал там раньше.

В том кабинете. С тем мужчиной.

А прошлой ночью Рис провёл час, стоя в комнате с Тайсаном и Броном.

Боже, как Брон смотрел на Риса, как насмехался над ним. Что, чёрт возьми, этот монстр сказал Рису? Вэс заламывал пальцы, чтобы удержаться и не перевернуть ещё один предмет мебели.

— Ты в порядке, братишка?

Вэс подскочил, как будто стул шарахнул его электрическим током.

— Боже, Ана! Ты меня до смерти напугала!

— Прости.

Его двоюродная сестра осторожно вошла в комнату. На ней были леггинсы, сапоги из овечьей шерсти и толстая тёмно-бордовая куртка. На плече у неё висела спортивная сумка, а длинные светлые волосы были заплетены в косу.

— Танцы? — спросил он.

— Я уже собиралась уходить, но тут моя мама сказала, что ты здесь, ждёшь, пока мой папа вернётся со встречи. Ты не зашёл навестить меня?

Вэс всегда первым делом отправлялся к Ане, как только приезжал.

— Прости.

— Я не сержусь, дуралей, иди сюда.

Она протянула руки. Вэсу не хотелось обниматься, но он не мог отказать Ане. После того, как её похитил демонический лорд, она упорно трудилась, чтобы вернуться к таким вещам, чтобы чувствовать себя комфортно при нормальном общении. Она всё ещё усердно работала.

«Мне нравится трахаться, и я чертовски много работал, чтобы добиться этого».

Вэс имел в виду то, что сказал — что Рис не должен быть в ситуации, где ему приходится так много работать, чтобы наслаждаться чем-то столь обычным, но это не то, на чем Вэсу следовало сосредоточиться. Рис, должно быть, работал невероятно усердно, а Вэс этого не признавал, не отдавал ему должное.

— Эй, — успокоила его Ана, крепко прижимая Вэса к себе, отчего из её надутой куртки со свистом вырвался воздух. — Что происходит?

— Я…

Она погладила его по спине.

— Ты не готов говорить об этом. Всё в порядке.

Бл*дь. Когда Рис не был готов к разговору, Вэс потребовал этого, кричал.

— Есть кто-нибудь, кого мне нужно побить? — спросила Ана.

— Только меня.

Она отстранилась и внимательно посмотрела на него.

— А-а. Я понимаю, в чём дело. Чувство вины. Твоё любимое. Ты не несёшь ответственности за всех и вся, помнишь?