Что ж, это определённо сюрприз. По крайней мере, неприятный шок от того, что он обнаружил Амараду у себя на пороге, притупил его возбуждение.

Красная верхняя губка скривилась в жестокой усмешке, и она сказала:

— Я вижу, что кое-чему помешала, но мне нужно поговорить с Рисорвианом. Вчера вечером он исчез слишком быстро, чтобы я успела это сделать.

Рис подошёл к краю кухни и остановился у кухонного островка.

— Это из-за взлома? Потому что я сделал то, что ты просила…

— О, я здесь не для того, чтобы арестовывать тебя, дорогой, — улыбка Амарады была практически злобной. — Я здесь из-за информации — информации, которой я сомневалась, что ты располагаешь… до вчерашней ночи.

Вэс посмотрел на Риса, удивлённый (и не совсем довольный) тем, что тот не выглядел сбитым с толку. Он выглядел так, будто знал, о чём идёт речь. Однако он казался очень настороженным, почти суровым. Рис никогда не выглядел суровым.

Рис скрестил руки на груди, так что мускулы напряглись. Его голос был резким.

— Ты ведь из-за него выбрала меня, не так ли? Ты знала.

— Я не знала. Я подозревала. И я не верила, что ты скажешь мне правду. Мне нужно было, чтобы вы оказались в одной комнате. Он продолжал избегать тебя, но у него всегда были свои отговорки, так что до вчерашнего вечера я не была уверена, был ли ты тем мальчиком, которого я помнила, как он таскал за собой, — она сделала паузу. — Ты не носишь его фамилию.

— Он не мой отец.

— Юридически это так.

— Мне всё равно. Я не буду носить его бл*дскую фамилию.

Вэс оторвался от наблюдения за перепалкой, как за игрой в пинг-понг.

— О чём, бл*дь, вы говорите?

Понимание маячило где-то на грани его сознания, слова, которые добавлялись к ответу, но Вэс не совсем мог сообразить, да и не хотел. Ему не нравилось, к чему всё шло.

Рис ничего не ответил, даже не взглянул на него.

Амарада более чем охотно поделилась.

— Лорд Реджинус Брон — отчим Рисорвиана, ставший им в результате законного брака с матерью Риса, Овете, двадцать один год назад. Хотя этот брак был зарегистрирован, Рис — нет. Он был удалён из моей системы — могу добавить, незаконно — как я полагаю, им самим. По фамилии Илис не находилось ничего, кроме нынешнего места работы Риса.

— Но прошлой ночью в зале совета я увидела правду: Рис действительно был тем изысканным светловолосым мальчиком, которого я помнила с лордом Броном. И хотя в тот момент мне вряд ли были нужны записи, я всё же нашла их в печатном виде после нескольких дней поисков. Там это подтвердилось: в восемь лет Рисорвиан Илис, сын покойного Дракиона Илиса, стал Рисорвианом Броном…

— Не называй меня так, бл*дь.

В то время как другая королева пригрозила бы Рису наказанием за подобные высказывания, Амарада выглядела довольной тем, что вызвала такой отклик. Она перевела взгляд на Риса, словно оценивая его реакцию, и снова заговорила.

— Возможно, я и не запомнила твоего имени, но я помнила мальчика с красивым лицом — и я помнила, что лорд Брон никогда не спускал с него глаз. Пока однажды ночью, несколько лет спустя, этот мальчик не исчез, и его больше никогда не видели. Учитывая хорошо известные… пристрастия Брона, было много подозрительных слухов. Но, конечно, этого мальчика увидели снова — только он взял другое имя. И немного повзрослел.

Вэс чувствовал себя оцепеневшим. Опустошённым. За пределами этой пустоты он ощущал переменчивые потоки ярости, которую не был готов впустить. Это пугало его, эта ярость, поэтому он сдерживал её, держал себя опустошённым. Но это не помешало его мозгу вспомнить подробности.

Лорд Брон. Темноволосый. Высокомерный. Аристократически красивый. После встречи он задержался, вплотную подошёл к Рису и сказал ему что-то так тихо, что Вэс не расслышал.

Рис отстранился от этого мужчины. Он был расстроен. Но, с другой стороны, он был расстроен и до встречи, поэтому Вэс не отметил это как нечто отдельное.

Отчим Риса.

«Я не буду носить его бл*дскую фамилию».

— Прошлой ночью я увидел его впервые за пятнадцать лет, — произнёс Рис деревянным тоном.

— Это не совсем так, не так ли? Восемь лет назад ты вломился в Резиденцию. Он был там.

— Я был там не из-за него.

— Ах. Твоя мать, — Амарада, казалось, наслаждалась этим словом. — Матери — это всё, не так ли? — выражение лица Риса омрачилось. — Ты говорил с ней? Она умерла вскоре после этого.

— Я в курсе, — отрезал Рис.

Рис признался, что тайком проник в Резиденцию. Вэс предположил, что это была шутка, розыгрыш, своего рода вызов. На данный момент его не должно удивлять, что все его предположения о Рисе оказались неверными.

Рис настаивал:

— Но я не видел его той ночью в Резиденции. Кир поймал меня, как, я полагаю, ты знаешь. Прошлой ночью я увидел его впервые с тех пор, как… На других мероприятиях я высматривал, потому что боялся… — он оборвал себя на полуфразе. — Я думал, он где-то рядом. От тебя воняло им в «Рубайяте».

В «Рубайяте».

Где Рис побежал в уборную после разговора с Амарадой. Потому что почувствовал исходящий от неё запах своего отчима. Потому что от этого запаха его стошнило.

Христос.

После этого Рис был взбудоражен, рыскал по дому, как будто кого-то искал. Он сделал то же самое на приёме у лорда Тайсана.

Искал.

«Я боялся…»

— Рисорвиан, что ты знаешь о Братстве Тёмного Принца? — спросила Амарада.

Рис нахмурился из-за резкой смены темы.

— Только то, что Дариус Пим хотел защиты от него. Я предполагаю, что это они убили его. Мне незнакомо название.

— Хм, — голос Амарады звучал скептически. — Вэсторан?

— А?

Амарада прикрыла глаза, словно собирая всё своё терпение.

— Всё начиналось как жалкий маленький культ, посвящённый тёмному богу Вимоносу и его побеждённому отпрыску Кадаросу — Тёмному Принцу, как некоторые его называют. Как и любой культ, это клубок заблуждений. Возвысить вампиров до их законного положения, что-то в этом роде. Все подобные идеи никогда не получится искоренить, потому что всегда найдутся те, кто хочет больше власти, чем у них есть. Но когда Братство сделало меня своей мишенью, оно сделало себя чем-то, что должно быть искоренено. Это означает, что я должна идентифицировать всех её членов. Лорд Дариус Пим был одним из них, как он ясно дал понять в последние секунды своей жизни. Мне нужно знать, кто остальные члены клуба. Лорд Брон — мой подозреваемый номер один.

— Я не имею никакого отношения ни к нему, ни к его…

— Я знаю это, Рисорвиан, я никогда не подозревала тебя. Вэсторана — да, но не тебя.

Вэс вздрогнул.

— Меня? Я никогда даже не слышал о…

— Прошедшее время, дорогой. Я выбрала тебя, чтобы проверить это подозрение, и быстро поняла, что ты совершенно не замечаешь не только косвенной связи своего любовника, но и потенциальной связи твоей собственной семьи.

— Моей собственной…

— Заткнись, Вэсторан, я ещё доберусь до тебя. А теперь, Рисорвиан, мне нужно, чтобы ты подумал. Брон брал тебя с собой повсюду. Даже если ты не знал о культе как таковом, ты должен что-то вспомнить. Собрания. Разговоры шёпотом. Странное поведение.

— Да, было что-то в этом роде, но…

— Подумай, Рисорвиан. Это важно. Эти люди опасны, и даже если тебе наплевать на меня лично, моя внезапная смерть подвергнет угрозе не только Сайрен, но и всю нашу расу. Это приведёт к нестабильности, насилию, потенциальному разоблачению. Подумай.

Руки Риса снова напряглись.

— Есть кое-что. Серебряное кольцо, которое носит лорд Тайсан, с круглым символом и двумя точками. Я помню, что у него… — Рис с трудом сглотнул и выдавил из себя: — у Брона, то есть, тоже есть такое.

Кольцо. Рис заметил его тем вечером на художественной выставке лорда Тайсана. Он расстроился, когда Вэс надавил на него из-за этого.

Амарада нахмурилась.

— Я видела серебряное кольцо на Тайсане, но никогда по-настоящему не рассматривала. Не припомню, чтобы я когда-либо видела такое на Броне, и у Пима такого кольца не было. Почему ты думаешь, что оно что-то значит?

— Я видел Брона с этим кольцом, только когда он… брал меня с собой к Тайсану. Когда они разговаривали наедине. Я не помню Пима.

— Возможно, он недавний член, — предположила Амарада. — Или не входит во внутренний круг. Пим был слаб. Он присоединился бы к нам из соображений удобства и выгоды, а не из принципа, — Амарада, казалось, разговаривала сама с собой, затем снова сосредоточилась на Рисе. — Когда Брон брал тебя к Тайсану, что они обсуждали?

— Я не помню. Я помню кольца только потому, что… — Рис крепче сжал скрещенные руки. — Я просто помню.

Амарада издала звук отвращения.

— Ты должен вспомнить что-то ещё. Ты слышал, что они говорили о Вимоносе или Кадаросе? О ритуалах? Крови? Может быть, воскрешении?

— Я не помню. Обычно мне было дурно. К тому времени, когда они разговаривали.

Амарада на мгновение прикрыла глаза, явно раздражаясь.

«Обычно мне было дурно».

«К тому времени, когда они разговаривали».

Потому что…

Ярость, которую Вэс сдерживал в себе, прорвалась сквозь возведённый им барьер, проникая в его внутренности и сердце, распаляя кровь.

«Обычно мне было дурно».

— А ты, Вэсторан? — рявкнула Амарада, ненадолго отвлекая его от нарастающего внутри напряжения. — Твой дядя когда-нибудь говорил о таких вещах?

Ошеломлённый неожиданными вопросами и пытаясь сдержать гнев, который хотел вырваться наружу, Вэс прорычал:

— Какое, чёрт возьми, отношение ко всему этому имеет мой дядя?

— Пресвятой Идайос, всё приходится делать самой, — с этими словами Амарада направилась к двери, бросив в ответ: — Поройся в своей памяти, Рисорвиан. Мне нужны ответы.

Затем она ушла, хлопнув дверью за собой.

В наступившей тишине единственным звуком было слишком шумное дыхание Вэса. Он попытался успокоиться.

— Я не хотел тебе лгать, — тихо сказал Рис.

— Этот… кусок дерьма… вплотную подошёл к тебе, он, бл*дь, разговаривал с тобой прямо у меня на глазах.

— Я не знал, что делать.

Отдалённая, охваченная паникой часть мозга Вэса заметила, что он терял контроль над собой, и пыталась вернуть его обратно. Но прилив ярости был слишком силён.

— Я бы знал, что делать, Рис — я бы разорвал ему глотку! Бл*дь! Вот почему ты перенёсся призраком, не так ли? После? Потому что ты простоял там чёртов час, запертый в комнате с этой тварью.

Рис не пошевелился, не опустил скрещенных рук, не поднял глаз. Вэс увидел это в отражении в окнах, пока расхаживал туда-сюда перед ними. Часть его понимала, что это означает, что он должен остановиться. Часть его разозлилась ещё больше.

На того, кто причинил Рису такую боль, что заставил его вот так стоять.

На себя за то, что тоже причинил Рису боль.

— И мы трахались всё то время, пока ты разбирался с этим дерьмом, — Вэс прошёлся по гостиной. — Вот почему ты слетел с катушек, когда я кормился от тебя. Господи, Рис, я бы никогда так не поступил…

— Я хотел, чтобы ты это сделал! Я просил тебя об этом! Я думал, что смогу справиться с этим. И да, мы трахались. Мне нравится трахаться, и я чертовски много работал, чтобы добиться этого!

— Ты не должен был оказаться в ситуации, когда тебе пришлось над этим работать. Господи! Как, чёрт возьми, твоя мать не поняла…

— Она сказала, что он мне не вредит.

Вэс резко остановился. Он уставился на Риса, слишком ошеломлённый, чтобы ответить. Рис по-прежнему не двигался, по-прежнему не опускал скрещенных рук, но теперь он поднял голову и посмотрел на Вэса. Его взгляд был жёстким. Когда он заговорил, слова были резкими, отрывистыми.

— Она сказала, что это просто кровь, а кровь предназначалась для траты, как деньги. Каждый, по её словам, должен был это делать. Такова стоимость жизни. Вначале это была просто кровь.

— Вначале, — глухо повторил Вэс, не в силах переварить всё это, не в силах осознать всю реальность слов Риса.

— Да, — прорычал Рис, — вначале. Когда я был только немножко глупым и не сообразил, что не надо просто позволять ему. Позже я стал намного глупее, когда кровью дело не ограничивалось, и я всё ещё не знал, что делать. В конце концов, я отрастил себе бл*дский хребет и стал сопротивляться ему, но ему это понравилось ещё больше.

Вэс не заметил, что оказался рядом с журнальным столиком, и не заметил, как перевернул его. Он отдалённо услышал свой собственный крик ярости, услышал, как журнальный столик с грохотом упал по другую сторону дивана.

— Я позволил ему, бл*дь, говорить с тобой. Я просто стоял там, пока он, бл*дь, разговаривал с тобой.

— Может быть, ты помнишь, что я тоже просто стоял там. Потому что, по-видимому, я всё ещё чертовски глуп.

Рис оттолкнулся от островка. Гнев Вэса сменился паникой.

— Не переносись призраком, пожалуйста, Господи, прости, я знаю, что всё делаю неправильно.

— Знаешь что, Вэс? Я могу уйти, не переносясь призраком. Мне нужно переодеться. Потом я поеду в штаб-квартиру, чтобы провести кое-какое грёбаное расследование, так что не звони Киру. Мне не нужна снова грёбаная игла в шее.

Рис исчез в коридоре.

Дерьмо.

Дерьмо.

Вэс догнал его в спальне, где Рис снимал свободную футболку. Он поднял с пола свою компрессионную рубашку.

— Рис…

— Я не могу сейчас с этим разбираться, — Рис надел рубашку, обтягивая плотной тканью свой мускулистый торс. — Я могу сосредоточиться на расследовании или могу уйти нахрен в себя, но я больше не могу разговаривать с тобой на эту тему. Убирайся нах*й из моего личного пространства, или мне снесёт крышу.

Бл*дь.

Бл*дь.

Вэс заставил себя выйти из комнаты. Он заставил себя спуститься на кухню и оставаться там до тех пор, пока Рис не появился из коридора. Он заставил себя держать свой грёбаный рот на замке, когда Рис, даже не взглянув на него, вышел за дверь.