Давным-давно этнимы изгнали того, кому не нашлось места рядом с ними.

Не тьму ночи – её они уважали. Не голод и не смерть – то естественные грани существования. Речь об обратной стороне порядка, когда мир слишком усердно приводят к гармонии. Равновесию можно придать форму, но не стоит забывать, что у неё есть изнанка.

Изгнанник родился среди этнимов из настойчивых желаний, из поспешных выборов, из неосмотрительности. Он не являлся злом: лишь усиливал последствия, не позволяя от них уклониться. Самые древние из этнимов утверждали, что изгнанник возник в назидание – за всякое вмешательство нужно платить, а они слишком увлеклись исправлением мира.

Изгнанника было нельзя уничтожить, как надпись на песке. Но этнимам удалось вытеснить зло в прорехи между реальностями, в зазоры между «до», «сейчас» и «после», в трещины ещё непринятых решений. Изгнанника связали правилами, ограничили договорами и позволили показываться только там, куда его приглашали. Теперь он не приходит по собственной воле, но откликается на призывы, в которых больше безумного отчаяния, чем надежды.

Люди называют изгнанника «Человеком-Из-Тени».

Так, в мирах, где выжил, называл его Максим Эйнц. Так его называл Марк, создатель Стирающего поветрия, которому он являлся во снах до конца жизни. Так его называла и Анна Эскрипт.

Так его назовут многие, кто родится годы спустя.

Архив