В 4-й Гос. Думе было 13 депутатов социал-демократов. Из них шесть рабочих, прошедших по рабочей курии непосредственно от рабочих избирателей (среди них: Г.И. Петровский, А.Е. Бадаев, М.И. Муранов, Ф.И. Самойлов), примкнули к большевикам. Остальные – Н.С. Чхеидзе, М.И. Скобелев, Чхенкели и др. – к ликвидаторам. После раскола между нашей партией и меньшевиками-ликвидаторами стал неизбежен и раскол в думской фракции, который и произошел в конце 1913 г. Формальным поводом к расколу послужило неудовлетворение меньшевиками-депутатами («семеркой») требования о равноправии (в думских выступлениях, в распределении речей и т. д.), предъявленное нашей большевистской «шестеркой». В связи с этим велась горячая борьба между большевистской газетой («Правда», «За правду», «Путь правды») и меньшевистской («Луч», «Новая рабочая газета», «Северная рабочая газета»). Надеясь в другом месте рассказать подробнее об этом важном моменте в истории нашей партии и ее борьбе с меньшевизмом, я здесь перепечатываю две статьи, выясняющие общий взгляд большевиков и меньшевиков на роль рабочих депутатов в парламентских учреждениях.
Л. К.
Кому нужен был раскол в думской фракции?
Кто больше всего сопротивлялся удовлетворению требования 6 депутатов о равноправии?
Кому политически выгодна была бы полная неустойчивость семерки?
На все эти вопросы есть один ответ: крайним ликвидаторам из тех, что под предводительством г. Ф. Дана пишут в «Н. р. газете».
В современном рабочем движении ликвидаторством потеряны все позиции.
Уйдя из старой политической организации, они не создали и новой, своей, той открытой партии, о которой они столь пространно и – простите за слово – столь развратно болтали столько времени. Единственно существующая политическая организация складывалась, сложилась и продолжает расти без них и в борьбе с ними. Их попытка выступить против этой организации и поддерживаемого ею движения со страниц своей газеты окончилась полным крахом и лишь скомпрометировала в широких кругах самое имя «лучиста». Недаром же словечко этой газеты «стачечный азарт» стало уже ходячим, популярным обозначением ликвидаторства, оторвавшегося от подлинного рабочего движения. Масса, быть может, недостаточно ясно чувствовавшая то либеральное зерно, которое лежало в основе ликвидаторской «борьбы за легальность» , очень быстро и очень ясно поняла сущность ликвидаторства, когда оно пошло наперерез воскресшему рабочему движению. Ликвидаторство в политическом движении осталось лишь при своих оппортунистических причитаниях и при похвалах либералов, а рабочее движение – при своей старой программе.
Не спасла ликвидаторство и его попытка забаррикадироваться в профессиональных союзах. Тут, думали они, на будничной работе, поневоле суженной рамками законности и легальности, мы отвоюем то, что потеряли в политическом движении. Их расчет оказался построенным на песке… В современных русских условиях трудно подобрать весь необходимый материал. Но уже сейчас можно сказать, что тот разгром ликвидаторства, которым ознаменованы последние этапы развития всякого рода легальных рабочих обществ, является по своей быстроте и решительности чем-то беспримерным. По выражению одной из последних рабочих резолюций, ликвидаторы «сняты» с руководящих позиций в профессиональном движении, в движении культурно-просветительном, в страховой компании. И пусть они не утешают себя сказками об «интригах». Для ликвидаторства злокозненной непобедимой «интригой» оказывается весь ход современного рабочего движения в России.
С поразительной точностью подтвердилось то указание марксистов, что ликвидаторство есть ничтожество как типичное отражение в головах отошедших от рабочего движения интеллигентов всей контрреволюционной эпохи с ее малодушным отрицанием больших задач и вершковым горизонтом в политике. Этому течению не оказалось места в рабочей среде, как только великие задачи и широкие горизонты вновь открылись перед рабочим классом.
«Снимая» ликвидаторов, пролетарское движение тем самым показывает, что оно рвется из тех узких рамок, куда безуспешно пыталась загнать его реакция, поддержанная здесь больше, чем где-либо, либеральною проповедью. Рабочее движение растет у нас и не может расти иначе, как через отрицание ликвидаторства. Вот почему так горько плачет либеральная пресса над поражением ликвидаторов в массовом движении, она оплакивает рост рабочего движения, казалось, уже похороненного.
Ликвидаторство побеждено всем духом, всем содержанием временного движения. Побежденным в идейной борьбе – нет пощады. Вот почему победа над ликвидаторством переходит из одной области работы в другую: из политического движения в профессиональное, из профессионального в страховое, и… создает «правдистское поветрие», от которого ликвидаторство ищет спасения лишь в ссылке на отсталость масс.
Вытесняемые «поветрием» из массового движения, ликвидаторы свои последние надежды возложили на думскую фракцию. Если массы так «отстали», что идут за «правдистскими» лозунгами, то нельзя ли, как за якорь спасения, схватиться за депутатов, их сделать глашатаями ликвидаторской политики? Вот мысль ликвидаторов.
Но уже кто, а г. Ф. Дан очень хорошо помнит, что с попытками превратить депутатов в звонарей ликвидаторской колокольни дело обстоит совсем не так просто.
Почему с.-д. фракция 1-й Гос. Думы – несмотря на усиленную пропаганду того же г. Ф. Дана – тактаки и не сделала своим лозунг кадетского министерства?
Почему с.-д. фракция 3-й Госуд. Думы, находившаяся под прямым давлением единомышленников г. Ф. Дана, ни разу не осмелилась выставить центральный ликвидаторский лозунг: «открытая партия» и «борьба за легальность»?
Почему не сделали этого до сих пор семеро депутатов 4-й Госуд. Думы?
Потому что есть разница между безответственными ликвидаторскими литераторами и между депутатами, чувствующими свою ответственность перед рабочими, их избравшими.
Ликвидаторские литераторы давным-давно освободили себя от всякой ответственности перед организацией (она ведь объявлена не существующей…), перед какой бы то ни было центральной коллегией (ей ведь не полагается существовать…), наконец, перед рабочей массой (она ведь «отстала» и заражена «поветрием»)…
Ни одна из думских фракций не могла еще стать на эту точку зрения. И пропаганда крайних ликвидаторских лозунгов всегда упиралась во фракции в сознание депутатами своей ответственности. Поэтому только не увенчались до сих пор успехом усилия г. Ф. Дана сделать фракцию III или IV Думы рупором ликвидаторства. Наличие во фракции IV Думы 6 рабочих депутатов, решительных противников ликвидаторства, связанных с массами, действующих в полном согласии с волей организованных рабочих, более всего мешало гг. Данам. Семерка будет тем податливее на ликвидаторскую проповедь, чем менее связана она будет сотрудничеством с шестью рабочими депутатами-антиликвидаторами. Вот почему г. Ф. Д. со страниц своей газеты рвал и метал против соглашения, фактически препятствовал ему, проповедовал: никаких уступок шестерке. Не интересы думской фракции и не интересы работы руководили этим ликвидаторским застрельщиком в его ожесточенной кампании против соглашения 6 и 7, а исключительно интересы своего литераторского, ликвидаторского кружка.
Крайнее ликвидаторство надеется на почве раскола пожать свою жатву: сделать из семи депутатов, «освобожденных» от сотрудничества с шестеркой, податливое оружие своей политики.
Но и этой игры на раскол нельзя выиграть г. Дану. У пролетарских масс еще достаточно сильно «поветрие», чтобы «облегчить» семерым депутатам выбор, выбор между сотрудничеством с рабочими депутатами и превращением себя во фракцию «Нашей зари» и «Луча».
А если удастся раскольничья тактика гг. Данов, то это будет значить одно: семерка депутатов от ликвидаторства очутится лицом к лицу с требованием: сложите свои мандаты! Ликвидаторы не могут представлять рабочий класс России и не будут его представлять.
Мы можем сообщить нашим читателям приятную новость. Кроме того истеричного шума, которым господа ликвидаторы ответили на требования шести рабочих депутатов, у них (наконец-то!..) объявились и некоторые теоретические аргументы.
Они попытались обратиться к теории, к тем разногласиям по существу вопроса, к которым мы все время призываем внимание рабочих.
Первыми выступили ликвидаторы кавказские. Они решили доказать, что разногласия между шестеркой и семеркой действительно существуют и что точка зрения 6 есть отступление от принципов с.-д. В чем видят они преступление 6 и заслугу 7? Вот в чем:
«Депутаты большевики, – пишут кавказские ликвидаторы, – смотрят на Думу косо, считая ее местом болтовни. Главной своей целью они ставят участие в рабочем движении».
Вот какие преступники эти 6 депутатов… Зато семерка ведет себя как следует.
«Главной ареной деятельности их является Дума. Внедумская работа, участие в рабочем движении есть лишь придаток внутридумской деятельности».
Кавказским ликвидаторам нравятся те депутаты, которые на участие в рабочем движении смотрят лишь как на придаток, и не нравятся те, которые участие в этом движении считают своей главной целью.
Это уже целая теория – теория всех «независимцев» в Европе. Можно заранее сказать, что подобная теория будет с негодованием отвергнута рабочими, хотящими видеть в депутатах орудие своей организации, а не людей, снисходительно поглядывающих на рабочее движение с высоты думской кафедры.
Таким образом, попытка кавказских ликвидаторов подвести теоретический фундамент под ликвидаторский поход против 6 рабочих депутатов сразу показала весь свой антипролетарский, антимарксистский характер.
После кавказцев пришел поправлять дело г. Ф. Дан.
В № 73 «Н. р. газеты» он доказывает правильность политической линии семерки таким соображением:
«Главное отличие всякой легальной арены и Госуд. Думы в первую очередь в том и состоит, что на ней с.-д-тии приходится вести пропаганду и агитацию и организовать рабочие массы на почве борьбы за очередные требования и таким образом сплачивать их в силу, способную решить и великие исторические задачи».
Г-н Ф. Дан рассуждает, значит, так: у пролетариата есть, с одной стороны, очередные требования, ас другой – великие исторические задачи. В Госуд. Думе с.-демократия должна вести свою работу только на почве первых, т. е. на почве очередных, частичных требований. Пропаганде и агитации в духе великих исторических задач здесь не место. Те, кто хотел бы и в Думе вести работу не в духе частичных требований, а в духе великих задач, сами не понимают, что им лучше бы всего «уйти из Думы».
Итак: или работай в Думе на почве частичных требований, или, если ты не хочешь ими ограничиваться, уходи из нее. Вот теория г. Ф. Дана.
Признаться, такой ясной и цинично-откровенной формулы оппортунизма и парламентского кретинизма нам еще не приходилось встречать.
Г-н Ф. Дан этими словами ведь вскрыл всю сущность ликвидаторства в вопросе о думской работе социал-демократии. Думская работа с.-д. должна быть работой на почве частичных требований, урезанных лозунгов – вот мысль г. Ф. Дана и мысль всего ликвидаторства.
Дума – главное, говорят кавказские ликвидаторы; а в Думе основное – это борьба за частичные лозунги, добавляет г. Ф. Дан.
Можно только поблагодарить за откровенность.
Позвольте же вам сказать, что шестеро рабочих депутатов вместе с марксистской организацией и со всеми сознательными рабочими стоят на прямо противоположной точке зрения.
Они полагают, что не Дума главное, а главное – это рабочее движение вне Думы. Раз.
А второе – и это относится уже специально кг. Ф. Дану – они полагают, что они обязаны в Думе, как и вне Думы, не отделять очередных требований от великих исторических задач, не ограничиваться «борьбой на почве очередных требований», а всякую борьбу переносить на почву великой исторической задачи российского пролетариата. Два.
Наконец, они полагают, что то, что вы называете великой исторической задачей и что вы отодвигаете вдаль, и есть очередное требование российского пролетариата. Три.
Г-ну Ф. Дану кажется, что если не стоять на почве «очередных требований» и урезанных лозунгов, то неизбежно прийти к бойкоту Думы. А шестерка для того и требовала себе самостоятельности, чтобы показать русским рабочим, как можно и должно, оставаясь в Думе, вести в ней работу не по-ликвидаторски, не на почве частичных требований, не под урезанными лозунгами, а по-марксистски, на почве великой исторической задачи, воспитывая и организуя пролетариат подпольными лозунгами.
Теория Дана насчет специальной особенности думской работы в духе «очередных требований» есть теория оппортунистической, а не с.-д. работы в Думе. Особенно в России, особенно при первых опытах русских рабочих на думской арене она является проповедью развращения и фракции, и рабочих масс.
Господам Ф. Д. очень хотелось связать этой своей теорией деятельность 6 рабочих депутатов. Этого им не удалось.
И удастся ли ему это относительно остальных депутатов? Превратит ли он их в родоначальников фракции русских оппортунистов-независимцев ? Отколовшись от 6 рабочих депутатов, они сами сделали громадный шаг по пути, указанному Даном.
Покуда скажем одно: семерку уже нельзя защищать иными аргументами, как те, которыми во всем мире защищались люди, уходившие от с.-д. использования парламента к буржуазному парламентаризму. Теория гг. Данов есть робкая копия теорий этих господ. Путь, ею указываемый, есть путь ухода от борьбы рабочих масс.