Большая сцена. День рождения Аниты Брундаль. Юрий Петрович принес шампанское, я цветы. Анита сияет и обещает сегодня еще одного журналиста. «Когда же работать будем? – вопрошает Любимов. – Каждый день журналисты».

Я говорила с фотографом Драматена Бенгтом Ванселиусом. Он хочет издать альбом с фотографиями репетиций «Мастера и Маргариты». В феврале Бенгт собирается поехать в Москву – снимать материал на Таганке.

В то же самое время Питер Брук ставит в Москве чеховский «Вишневый сад» с Эрландом Юзефсоном – актером Ингмара Бергмана и Тарковского: Эрланд снимался в «Ностальгии» и в «Жертвоприношении».

Опять проблемы с занавесом: Понтий Пилат – Матиас Хенриксон – чуть не вылетел в зал. «Это наши ведьмочки колдуют», – заявляет Любимов.

После ланча он советует Бенгальскому – Пьеру Вилкнеру – вспомнить для роли какого-нибудь типа из шведского телевидения, которого он ненавидит и которому мечтает свернуть шею. «Мне и в театре хотелось бы кое-кому свернуть шею», – воодушевляется Пьер. «Вот и хорошо. Думай о нем», – радуется режиссер, не подозревая, что актер имеет в виду именно его. Актеры переглядываются – им все понятно.

Степа Лиходеев – Ханс Строот – всю сцену по просьбе Любимова снимал штаны и показывал свой зад в трусах. «Надо подыскать ему трусы повеселей», – обращается Любимов к костюмеру Яну Лундбергу. «В горошек?» – уточняет Ян. «Нет, надо что-то ближе к теме…» «Как это?» – допытывается Ян. «Мистические трусы», – отвечает режиссер и переключается на что-то другое.

Вечером в театр зашел мой знакомый – музыкант и мистик из Америки, пришли также мои шведские подружки, среди которых была китаянка-хореограф. Любимов тоже с нами посидел, послушал комплименты в свой адрес, выпил вина, немного отвлекся. Ему понравились мои друзья. От шведок глаз не оторвать, китаянка вилась вокруг Юрия Петровича в надежде вместе поставить какой-нибудь спектакль, а американский мистик создавал обворожительную атмосферу минорной тональности шопеновскими ноктюрнами на гитаре. Андрей Тарковский вышвырнул бы любого поклонника со съемочной площадки, как, впрочем, и Ингмар Бергман, а Любимову было интересно наблюдать за всем этим ритуалом. Он ухмылялся и спрашивал: «Этого тоже отошьете?»