Снова сели за стол. Молчали. Гульназ разливала по чашкам заварку, а Милана доливала их кипятком из большого носатого чайника. Марина передавала чашки сидящим. На столе стояли вазочки с вареньем, медом, булочки, печенье и еще какие-то сладости. Сева отчаянно понимал, что между всеми ними сейчас идет какой-то диалог, которого он не слышит. При этом он хорошо понимал также, что все хорошо слышат и его мысли, и скрыть их он не может никак. Он изо всех сил старался ни о чем не думать, но мысли так и одолевали его. Больше всего ему хотелось понять, что нужно делать, чтобы научиться так же, как и все тут, слышать все.

– Сейчас ребята придут, – сказала тетя Клава, – они тебе лучше объяснят. Вы, мужики, очень серьезные все. Вам все нужно объяснять.

– А что, я тоже долго не могла понять, – призналась Женя. – Ты-то хотя бы понимаешь уже, что нужно фильтровать мысли. А меня несло, как зимой с ледяной горки. У меня такой бардак был в голове…

– Да тебя и сейчас несет, Жень, – улыбнулась Лерочка.

– Да, но теперь все-таки не так, – согласилась Женя. – Сейчас я могу просто не думать, а раньше совсем не могла.

– Как это – не думать? – удивился Сева.

– Ну, вот ты же сам сейчас пытаешься не думать, – пояснила Зинка. – Вот ты думаешь, что нужно перестать думать, а то мы все услышим, о чем ты думаешь.

– А как это делается? – уставился на нее Сева.

– Понимаешь, – заговорила Марина. – Ты сам с собой внутри все время ведешь внутренний диалог. Просто попробуй не делать этого.

Сева задумался. Действительно, он постоянно внутри себя говорит сам с собой. Но кто говорит с кем? Он посмотрел на Марину и молча сказал ей: «Привет!»

– Привет, привет! – улыбнулась Марина. – Но дело не в этом. Когда ты говоришь с собой, на самом деле ты говоришь с кем-то. Например, ты представляешь себе меня и говоришь что-то мне. Потом ты представляешь, что я тебе что-то говорю. Но на самом деле мы с тобой не разговариваем, это все ты сам делаешь…

– Севочка, – Женька хитро посмотрела на него и кокетливо задвигала бровями, – ты же только что понял, что ты – свет. Ну, посуди сам, как свет (!) может сам с собой разговаривать?

– А кто же тогда говорит? – удивился Сева. – Выходит, это не я…

Вопрос повис в воздухе. Все интенсивно молчали и смотрели на Севу. Казалось, все ждут от него чего-то, но чего, он никак не мог понять.

Сева попытался снова увидеть свой внутренний свет, и это удалось ему без особых проблем. Он ощутил недавно обнаруженный в себе самом белый сгусток света, в районе солнечного сплетения. Потом он посмотрел ла Женю.

Она глядела ему прямо в глаза, и он со всей очевидностью осознал, что она точно понимает сейчас все, что с ним происходит. И тут он увидел такой же точно комок света в ней: он спокойно вибрировал как бы внутри ее тела, также в районе солнечного сплетения. Но в то же время этот свет был как бы отдельно. Сева увидел одновременно две картинки, наложенные друг на друга: одна была обычная – все они сидят в избе за столом, а вторая была световая. Вот он, Сева, и его шар света, а вот они, «девочки», тетя Клава, и каждая из них – это тоже свет, комок света.

Тут Лера как бы дернула Севу на себя. Он перевел все свое внимание на нее. И увидел, что ее свет поднялся из солнечного сплетения к груди. При этом качество его несколько изменилось, изменился оттенок и внутренняя пульсация. Сева попробовал сделать это с собой тоже, он сконцентрировался на своем шаре и поднял его в область груди, в район сердца. Немедленно телом своим он ощутил прилив тепла и какой-то доброты, нежности. В этот момент он заметил, что и все остальные сделали то же самое. Между ними вдруг установилось какое-то благодушие. Севе совершенно искренне захотелось всех обнять. Он понял со всей очевидностью, что все они любят его просто за то, что он есть, безо всяких предварительных условий и претензий.

В этот момент Женя снова привлекла Севино внимание тем, что опустила свой шар в низ живота. Сева последовал за ней и тоже опустил свой шар вниз, в район пупка. Немедленно он ощутил жар во всем теле, оно вздрогнуло, через него как бы прошла волна тока, которая ударила прямо в голову. Между тем Сева ощутил, что и все остальные опустили свои шары вниз. В пространстве избы почувствовалось напряжение. Сева напрягся, выпрямился и насторожился.

Тогда Женя опустилась еще ниже, и Сева последовал за ней. Он почувствовал, как напряжение переходит в возбуждение. Он смотрел на Женю своим раздвоенным вниманием и видел, как глаза ее сделались гипнотически притягательными, она слегка нагнула голову вперед и смотрела на Севу как бы исподлобья. Сева совсем было переключился на обычное зрение, но тут он ощутил жар между ног и, возвращаясь к ви́дению светового диапазона, увидел, что Женя направила свой шар к нему, туда, в область гениталий. Сева почувствовал неожиданное напряженное и неудержимое влечение, ему вдруг захотелось наброситься на Женю прямо тут, при всех, но в этот момент Лера вдруг сказала вслух:

– Же-ня!..

Та «отпустила» Севу, и ее шар снова вернулся внутрь контура ее тела. Сева слегка расслабился, но горячее влечение к Жене не оставило его. Он никак не мог оторваться от ее гипнотизирующего взгляда, казалось, она затягивает его в себя. В этот момент внутри него прозвучала мысль: «Маша!» Сева даже не понял, была ли это его собственная мысль, или кто-то из присутствующих ее подумал, но в этот самый момент его собственный шар вдруг сорвался с нижней позиции и резко подскочил вверх, в область груди, а потом поднялся еще выше, в голову.

Женины чары разрушились. Сева даже успел удивиться, что с ним произошло такое. Он смотрел на Женю с удивлением и видел, как она мило улыбалась. При этом шар ее тоже поднялся вверх, в область головы, и он услышал в себе отчетливо ее голос: «Ну, понимаешь теперь?»

Сева кивнул, расслабился и прислонился спиной к стене.

– Ну, касатики мои, а штош вы чаю-то не пьете? – сказала тетя Клава. – Вот тут я вам вареньица достала, земляничного. А вот медку…

Все внимательно смотрели на Севу.

– Спасибо, теть Клав, – сказала Лерочка. – А помнишь, как мы с тобой ходили за земляничкой-то за этой?

Вдруг Сева ясно увидел картину, как Лера и еще кто-то ходят по полянке и, нагибаясь, собирают в лукошко ягодки, а тетя Клава присела на пенек и очень внимательно и добро наблюдает за ними.

– Какие деньки-то были тогда солнечные! Помните, девочки?

Тут картина Севы расширилась и конкретизировалась: он увидел других людей, и среди них Зину и Милану, как все они ходят по полянке на лесной опушке, собирают ягодки, и вдруг одна из них роняет свое лукошко, ягоды рассыпались, все смеются…

– А у Ольки лукошко тогда рассыпалось, помнишь, – задумчиво припомнила Зина. – А я наступила на ужа…

Сева ясно увидел этот момент, как Зина подходит к деревцу, растущему на пригорке, взвизгивает, отскакивает, тетя Клава кричит ей что-то…

Все молчали, погрузившись в это воспоминание, но вдруг оно будто рассеялось. И Сева снова вернулся в текущий момент, вот он, сидит за столом на лавке, под иконами, перед ним чашка чаю…

– Девочки, – сообщила тетя Клава, – а красавец-то наш ниче, оклемался. Как думаете, будет толк из него?

– Да он просто семимильными шагами наверстывет, – похвалила Севу Лера. – Мало я таких помню.

– Сева – просто золото, – поддержала Марина.

– Ни за что бы не поверила, что такие талантливые ребята еще остались за забором, – поддержала подруг Гульназ.

Сева напрягся. Он уже усвоил, что если присутствующие переходят на «голосовое» общение, это значит, снова начинается спектакль. Он с подозрением посмотрел на Женю. Она, казалось, ждала его взгляда и молча глядела прямо на него.

Сева сделал усилие и снова сфокусировался на своем шаре. В этот момент он ясно услышал внутри себя: «Сейчас ребята придут!»

– Сейчас ребята придут? – переспросил он.

Все захлопали в ладоши.

– Молодец, Севка, – улыбнулась Женя. – Получается…

«Девочки» повставали со своих мест и стали снова накрывать на стол. Они раздвинули свои чашки и миски со сладким в стороны, поставили четыре тарелки, принесли закуски и чугунок с супом, который все это время продолжал греться в печи. Милана вопросительно посмотрела на Севу, но тот отрицательно покачал головой. Есть сейчас он был просто не в состоянии. Зато он вспомнил про чай и решил немного восстановить водный баланс, и очень кстати: в горле у него совсем пересохло.

Через несколько минут в избу вошли мужчины. Их было четверо, все они были одеты в льняные костюмы, у всех были бороды. Они входили по очереди, кланялись и крестились на образа и мыли руки в раковине. Затем каждый из них подошел к Севе знакомиться.

– Дима.

– Альберт.

– Сергей.

– Анатолий, можно Толик.

Ребята пожали руки и расселись за стол. «Девочки» крутились у печи. Молчали. Тетя Клава кивнула головой на накрытый стол, и мужчины принялись накладывать себе еду.

Дима выглядел старше других. Его длинные черные волосы были собраны в пучок, борода была коротко подстрижена. У него были густые черные брови, практически черные глаза, большие мозолистые руки. Он посмотрел на Севу заговорщически и поинтересовался:

– Ну как, осваиваешься? Не замучили тебя наши ведьмочки?

– Почему же сразу ведьмочки? – немедленно отозвалась Женя. – Сами-то вы хороши, шаманы лесовые…

– Цыц! – прикрикнул на нее Дима, впрочем, беззлобно, как-то даже театрально.

Сева моментально понял, что опять начинается спектакль, и попытался сконцентрироваться на шаре, но никак не мог. Казалось, что-то мешало ему.

Женя подошла и села рядом с ним на лавку. Она кокетливо поправила свои кудрявые волосы, подтянула узел на косынке и искоса глянула на Севу. Тут он как бы сам собой обнаружил свой шар в районе солнечного сплетения. Но вместе с тем он почувствовал себя как бы внутри кокона. Между ним и всем остальным появился некий барьер, который, казалось, мешал ему настроиться на общую волну.

«Что это?» – подумал Сева, обращая вопрос скорее к себе, чем к остальным.

«Это страх», – пояснила Женя.

– Да, мы ж страшные бородатые мужики! – рассмеялся Дима. – С нами не то, что с девчонками, с нами нужно быть в тонусе, а, мужики? – остальные ребята тоже заулыбались.

Сева не знал, как ему реагировать, хотя он уже понял, что бояться тут кого-то смысла нет, но какая-то инстинктивная часть его мешала ему расслабиться. Он никак не мог сосредоточиться и посматривал то на «мужиков», то на «девочек», то на тетю Клаву.

Внезапно он почувствовал жар в области солнечного сплетения, и немедленно картинка его раздвоилась. Он увидел, что мужчины сформировали общий шар в середине стола и он, будто магнит, вытянул на себя шар Севы.

После некоторой внутренней борьбы он сдался и отпустил свой шар, и тот немедленно влился в общий мужской. Сева тут же ощутил себя частью группы, перед его внутренним взором стали проноситься какие-то картины, среди которых одна вдруг особо привлекла его. Он как бы вошел в нее и увидел, как все вместе они заняты постройкой какого-то дома. Круглый остов уже сформирован, и теперь идет монтаж крыши, которую подвозит им планер, аккуратно опускает сверху, ее устанавливают в специальные пазы и крепят специальными лентами.

– Сегодня ставили шатер, – прокомментировал Дима. – Там почти все готово, осталась отделка изнутри, завтра подключим генерацию, и можно заезжать…

От этих слов внимание Севы рассеялось, и он вновь вернулся на лавку и откинулся спиной к стене. Он чувствовал усталость, и в то же время в нем возрастал интерес. Он понимал, что этот «инструмент», к освоению которого он сегодня приступил, имеет огромное практическое значение. Ему хотелось пробовать еще и еще, но в то же время он чувствовал, что один он пока не готов к этому, ему нужна помощь всех остальных.

– Погоди, – сказала на это Женечка, – сейчас ребята покушают, и пойдем в главный купол.

– Сегодня в клубе будут танцы, – пошутил Альберт. – Приглашаем!..

Обед закончился в тишине. «Девочки» убрали тарелки и налили ребятам чай. И Севе тоже. Тетя Клава достала из шкафа за печкой большую ковригу. Ее подали к столу, и «девочки» тоже уселись пить чай. Места у стола всем не хватало, и некоторые из «девочек» расселись по лавкам. В наполняющем всю избу молчании ручейками заструились мысли, которые Севе никак не удавалось ухватить. На помощь снова пришла Женя: она показала ему пальцем на лоб.

Сева перевел внимание на середину лба и тут же поймал тут свой шар. Скоро он обнаружил, что многие из присутствующих также перешли на этот уровень и как бы обсуждают что-то. Но не все. Другие были по-прежнему сконцентрированы на солнечном сплетении, а кое-кто – в районе груди. Это были Сергей и Гульназ. Сева почувствовал, что они будто играют в игру: сначала один посылает другому импульс, тот ловит его, погружает в свой шар и выстреливает назад. Первый принимает, и так далее. Севе показалось, что они таким образом как бы накатывают клубок нитей, и от этого свечение их шаров делается чуть ярче.

Сева сконцентрировался на грудной области, и Сергей с Гульназ тут же обратили на это внимание. В очередной раз получив от Сергея имупльс, Гульназ перенаправила его Севе. Сева ощутил как бы легкий теплый толчок в грудь, но что делать дальше, не знал. Он силился вытолкнуть из себя этот импульс, но у него никак не получалось. От напряжения он начал нервничать и почувствовал, что вываливается обратно в тело.

На помощь ему снова пришла Женя. Она что-то сделала своим шаром, что между ней и Севой возникло нечто вроде искры. Сева ощутил в своей груди щелчок и увидел-почувствовал, как нить из его груди отправилась к ней; она дальше переправила ее Сергею; тот – к Гульназ; и нить снова вернулась к нему. Опять ему пришлось делать усилие, и снова он не мог никак понять, что нужно делать. И снова Женя ему помогла. Но в этот раз он уловил, что между им и ею начинает устанавливаться некая связь, которой можно управлять дыханием. Когда нить снова вернулась к нему, он как бы представил свой шар внутри Жениного и сделал выдох. В самом конце выдоха он снова почувствовал щелчок в груди и увидел, как нить отправилась к ней.

Постепенно вовлекаясь в эту игру, Сева начинал ощущать, что страх его совершенно рассеялся. Все его нутро наполнялось каким-то новым состоянием. Ничего подобного никогда прежде он не переживал. Это было похоже на глубокую привязанность, и в то же время он ощущал себя более уверенно, как если бы ранее он был лишь частично самим собой, а теперь его целостность восстанавливалась, восполнялась. В какой-то момент он вдруг осознал, что уже вполне уверенно чувствует себя в этом новом, световом состоянии бытия, и ему совсем не хочется даже вываливаться обратно в тело. Ему показалось, что он начал увеличиваться и уже практически заполнил собой все пространство избы.

Тут раздался голос Лики:

– Пока достаточно. Сделай паузу.

Сева открыл глаза. Он сидел на лавке под образами. Вокруг было все то же, ребята, «девочки», тетя Клава. Все они смотрели на него и улыбались.

– Ну, красавец, – сообщила тетя Клава. – Уж больно ты разогнался! Притормози, притормози, милок, а не то лопнешь! В ентом деле спешка не нужна.

Сева ощутил странное напряжение во всем теле. Ему тяжело было двигаться, все мышцы затекли, и голова сильно отяжелела. Он повалился на лавку.

К нему подошли Дима с Толиком. Каждый из них взял его за руку. В это время все остальные, казалось, стали желать ему здоровья. Сева буквально услышал их мысли: «Будь здоров, дорогой Севочка. Береги себя, ты всем нам очень нужен» – и другие в этом духе. Эта поддержка пошла ему на пользу. Моментально ему сделалось легче, он снова сел, но снова переходить в световой режим ему не хотелось. Он молча разглядывал присутствующих.

– Тут-ить как, милок, все устроено, – принялась объяснять тетя Клава. – Силенков нужно тебе подкопить. Енергия нужна. Покамест мы тебе давали свою, и потому-то ты так скоренько и разогналси. Но надо еще уметь ее удержать. А для этого надыть свои дырочки-то все подлатать. Иначе и тебя разорвет, и мы все через тебя подвыдохнемся.

– Ты хорошо освоил первую часть упражнения, увидел шар и понял, что с ним можно работать, – принялся объяснть Дима. – Теперь важно понять вторую часть: нужно ощутить свой собственный внутренний объем и научиться его наполнять. Шар – это просто фокус внимания. На самом деле никакого шара нет, это просто игра такая. А то, что есть, – это кокон света, вот тут… – С этими словами он встал и сделал широкий жест руками. Сначала он поднял их высоко вверх над головой, потом, опуская их, наклонился и соединил руки внизу, у самых ступней.

Когда он делал это, Сева визуально ощутил-увидел большой вытянутый светящийся кокон, который, казалось, полностью вмещал в себя все Димино тело.

– Вот и у тебя такой же. Но проблема в том, что ты кругом дырявый. У тебя вот тут, – он ткнул Севу в живот, – дыра. Надо тебе учиться принимать решения, брать ответственность. Это твой инфантилизм. А еще вот тут, – он указал на область головы, – тут у тебя дурь. Ну, про нижний центр и говорить нечего, девочки тебе сегодня уже показывали, что у тебя там куча комплексов. А это основа. Там идет подключение к нижнему уровню, к планете, к земле, – он топнул ногой и указал вниз. – Если там дыра, то ты ни собрать ничего не сможешь, ни удержать. Все будет наружу вытекать, как только тебя кто за яйца пощекочет… Помнишь, как давеча Женька тебя ухватила? Ну вот…

– Обычно люди забиваются в свои коконы, – включился в объяснения Толик, – и так всю жизнь и сидят там. А страх – это замок. Трик-трак. Понимаешь, люди там… они привыкли всю жизнь бояться. И поэтому они ничего другого не видят, кроме того, что видят в себе. А в себе они видят боль, обиду, гнев, раздражение, ну, и всякое такое… А стоит человеку чуть приоткрыться – бывает, встретишь родственную душу, в которой видишь отчетливо себя самого, – и это естественно происходит: хочется дружить, хочется как-то взаимодействовать. Только немного приоткроешься, а дыры-то твои никуда не делись. И вокруг тебя – сплошные хищники. Они видят, что ты открылся, и сразу начинают из твоих дыр тянуть…

Сева тут ясно вспомнил ситуацию с Олегом. Все было ровно так, как рассказывал сейчас Толик. Когда они только познакомились в Клубе генетиков, они сразу как-то почувствовали взаимное притяжение, и Сева будто расслабился. И практически сразу на него накинулась Юлька, которая стала раздражать его своими дикими домыслами и приставанием, сама впала в истерику и его чуть не довела до срыва. И только помощь и участие Оли, как сейчас только понял Сева, помогли ему прийти в равновесие.

– Вот-вот, – закивал Толик. – Оля твоя, наверное, какие-то чувства к тебе питала. Она поняла, что ты истощаешься, и помогла своей энергией заткнуть твою дыру. Ты хотя бы спасибо ей сказал? – Толик ухмыльнулся. – Кстати, это еще и теперь не поздно сделать. И тебе это предстоит. Но про это тебе старшие объяснят, Лика с Робертом.

– А пока вот что, – резюмировал Дима. – Сейчас мы пойдем в главный купол. Там к этому времени собираются почти все. Вчера от Зураба еще одного привезли, но он совсем никакой. Ему отлеживаться неделю. Весь выжатый как лимон. Ну, некоторые здешние не ходят тоже, они удаленно, так сказать, участвуют. Но почти весь карантин Луговой у нас собирается. И тебе тоже можно пойти. Ты, главное, старайся просто наблюдать, ничего не делай. Успокой свое любопытство. Если что, тебе подскажут.

– Но если сил нет, сиди дома, – напомнила тетя Клава. – На печку полезай, поспишь, отдохнешь…

Все замолчали и посмотрели на Севу.

– Да не, я – нормально. – Сева встал с лавки и прошелся по избе. – Попить бы только…

– Лерка, а налей-кась ты ему кваску! – попросила тетя Клава, и Лера налила и подала Севе кружку пенного кваса. Напившись, Сева совсем воспрял духом и весело оглядел всех собравшихся.

– А если что, то я домой пойду… – предположил он.

– Это вряд ли. Не так все просто, – предупредил Дима. – Ладно, Роберт дает добро, так что пойдем.